Credo in unum // Верю в себя

— Я делала это сотни раз, — онемевшими губами шептала Лилия, глядя вперёд и вниз. — Почему же я сейчас так боюсь… Школой воздушной гимнастики и канатохождения грезил её отец. Он представлял себя в трико, с шестом наперевес, разгуливающим по канату как по дороге. Но увы, маленький рост и изрядный лишний вес еще с детства поставили крест на мечте. Теперь её должна была воплотить младшая дочь, против чего, на удивление слажено, выступили мать, старший сын, учителя в школе и даже тренер и директор вожделённой школы. Все они в один голос твердили, что, несмотря на хорошие данные и отчаянное желание, у малышки акрофобия — навязчивый страх высоты.На земле она была гибкой и изящной, способной на самые сложные элементы, прекрасно держала равновесие. Но стоило Лиле стать у начала каната — она деревенела, зажималась и не могла вдохнуть. Нет, она, конечно, научилась преодолевать фобию, но ни о какой эстетике не могло быть и речи. Её хватало только пробежать из конца в конец, а потом, закусив губу, прятаться в уголке и вытирать злые слёзы. Она хотела летать, едва касаясь каната кончиками пальцев ног, но не могла справиться с глубинным, иррациональным ужасом, идущим с самого дна души. Но рано или поздно всё должно было измениться… Приближался большой отчетный смотр. Раз в пять лет в школу приезжали лучшие гимнасты и канатоходцы, работающие в цирках и за границей, чтобы отобрать для себя учеников. Это считалось фантастической удачей. Все, занимающиеся в школе, спали и видели себя на подмостках с именитыми наставниками, у которых они учились бы тонкостям мастерства, не доступным в школе. И только Лиля до дрожи боялась выступления. Она отлично понимала, что ей не светит не то, что ученичество, а хотя бы исполнение сколько-нибудь интересного номера. Она вообще не была уверена, что от волнения сможет ступить на канат. Но не могла подвести не только отца, стискивающего пальцы в зрительном зале, но и ту, внутреннюю Лилию, которая мечтала преодолеть саму себя. И теперь она стояла, держа наперевес длинный шест, смотрела в бездну перед собой, и, едва шевеля сухими губами, уговаривала ноги ступить на канат. Но… секунды шли, а предательские конечности не шевелились, только дрожали всё сильнее и сильнее. Лиля со свистом выдохнула через крепко сжатые зубы. Пора смириться. И со своей натурой, и с позором, который ждёт её, когда она спустится по той же лестнице, по которой поднималась, не будучи в состоянии даже просто перейти канат. Она на секунду закрыла глаза, собираясь встретить неизбежное максимально бесстрастно, но вдруг услышала тихий, но отчетливый голос: — Нет. Ничего. Невозможного. — Есть, — дрожащим шёпотом возразила девочка. — Нет. Ничего. Невозможного. Если ты действительно хочешь, ты сможешь. Всё остальное — в голове. Ведь ты боишься не высоты, а совсем другого. Будь собой. И сделай то, чего хочешь именно ты, а не кто-то другой. Лиля распахнула глаза. Дрожь улеглась, а страх перед бездной, пискнув от ужаса, метнулся прочь от той, которая осознала самое главное. Она ведь действительно боялась совсем не высоты. Лилия сделала два лёгких, почти невесомых шага, и ощутила под ступнями прочный, туго натянутый канат, показавшийся ей широченным асфальтированным проспектом. Да, с такой надёжной поддержкой она обязательно справится. Танец на высоте был потрясающим. Девичья фигурка летала, почти не касаясь ногами каната, вскидывала и ловила шест, замирала в «ласточке» и выгибалась назад, касаясь каната рукой рядом с собственными пятками. Возле противоположного края каната шест взлетел совсем уж высоко, заставляя зрителей замереть в восторженном ужасе, а Лиля сделала полное колесо, ухитрившись на секунду застыть в идеально прямой стойке на руках, а потом одним движением перелететь оставшиеся сантиметры, подхватить падающий прямо в ладонь шест и склониться в изящном поклоне в ответ на благодарные овации, взорвавшие зал. — Нет. Ничего. Невозможного, — тихо повторила она. — Если я хочу — я уже на это способна.