Credo in unum // Верю в себя

Лиля не могла себя назвать чересчур впечатлительным человеком, но уже несколько дней находилась под впечатлением прочитанного в журнале рассказа. Автор, фамилию которого она не запомнила, описывал мир-антиутопию, где каждому человеку гарантировалось «право на убийство». В день двадцатилетия человек называл цифру от одного до пятидесяти, и именно столько человек мог безнаказанно убить за свою жизнь. Таймер был виден всем, и общество, не знающее другого варианта развития событий, поддерживало и людей, и производителей различного оружия, ведь многие обставляли убийства с шиком. Существовал даже определённый этикет, каким образом следует убивать определённое количество человек. Было заметно, что автору нравится придуманная им концепция. Для окончательного эпатирования читателей он включил в свой мир своеобразную «касту безлимитчиков», которые могли убить любое количество людей, но лишь до тридцати пяти лет, а потом «лимитные» открывали на них охоту, если раньше родственники очередной жертвы не воспользуются своим «лимитом». Лиле и Владу, с которым они вместе читали рассказ, антиутопия показалась сыроватой, но для философских размышлений вполне подходящей. Влад, почти не задумываясь, назвал цифру пять. Его рассуждения были просты и где-то даже логичны — предположим, он доживёт до семидесяти, то есть еще пять десятков лет, и убить по одному человеку в десятилетие — вполне приемлемо. Лиля же с этим была не согласна. Она пыталась доказать любимому, что не следует забывать об одной простой особенности: убить безнаказанно можешь не только ты, но и тебя. Влад, усмехаясь, возражал, что можно жить тихо и мирно, и никто не пожелает лишать тебя жизни. На это Лиля напоминала о «безлимитчиках», убивающих из любви к процессу, и совсем не важно, был ли ты ангелом во плоти. Нет, они, конечно, не поругались, но если у Влада не было моральных терзаний по поводу цифры, то Лиля не спала уже третью ночь, думая, что она бы ответила в день своего двадцатилетия. — Цифру. Назови цифру, — взывал голос, разрывая барабанные перепонки и душу. — Я не хочу убивать, — плакала Лиля, сжавшись в тугой комочек в углу дивана. — Назови цифру! — Нет! — Называй! — Ноль! Цифра ноль! Я не буду убивать! И никто не убьёт меня! Пропади ты пропадом, демонское отродье! Лиля распахнула глаза и впервые после прочтения рассказа ощутила странное умиротворение. Она не убьёт. И не убьют её. Жизнь человека — наивысшая ценность, и пусть попадутся в оптический прицел «безлимитчикам» те, кто об этом забывает!