Прогулка

      Эдна Конрад страдала от шизофрении, которая в первую очередь проявлялась в разговорах с плюшевым зайцем Харви. В пятнадцать лет она загремела в психиатрическую больницу, когда болезнь стала прогрессировать. Всего за два года пребывания в дурдоме (причём, во всех смыслах), девушка довела до увольнения одного старого охранника. А, впрочем ничего страшного. Этот дедок был такой зануда! Хуже господина Хорнбуша и доктора Марселя вместе взятых. Он только и делал что ворчал, да устанавливал запреты всякие. — Конрад, хватит качаться на стуле, ты испортишь имущество больницы! — Конрад, не стучи по столу! — Конрад, говори тише! Ты разбудишь всех пациентов!       В общем, Эдна ни на часик не пожалела что избавилась от этого глупого зануды. Этот охранник испортил девушке не один побег. Так что, свою участь он заслужил. Но недолго счастье длилось, недолго Харви пировал. На смену занудному старикану пришёл молодой (ему всего двадцать два) любитель мини-гольфа. К слову, парень хоть и был старше Эдны на пять лет, по росту он явно ей уступал.       Готтхольд Франц фон Шизель Младший — так его звали. Ну или же просто Шизель. Довольно доверчивый и наивный человек, но он сам так не считает. Разве наивного простачка-дурачка возьмут на работу охранником в психушку? Чтож, опыт работы этого игрока в мини-гольф подтверждает сказанное. Эдна много раз обводила его вокруг пальца и сбегала из камеры. Правда, это происходило только в первые полгода и добраться до главных ворот всё равно не удавалось. Но об этом ведь упоминать необязательно, верно?       И всё же, Шизель нравился девушке гораздо больше чем прошлый охранник или любой другой сотрудник клиники. Во-первых, его было довольно легко обмануть, а это уже шло в плюс. Во-вторых, он не ругал Эдну за каждый лишний вдох и не делал ей глупых замечаний. Только иногда, если девчушка совсем уж начинала его бесить. И в-третьих, у этого Готтхольда была замечательная клюшка «Шизель и сын»! Как здорово можно было этой клюшкой заехать Халгору по башке! А ещё, по мнению Харви, клюшка могла бы стать отличным мечом в бою против рыцаря Альфреда — послушного. В общем, Шизель был не так безнадёжен, как другие сотрудники.       Друзей у Эдны особо никогда и не было кроме Харви, ну и Альфреда, сына главврача больницы. Другие дети всегда шугались её и старались избегать общения с Эдной. Поэтому Конрад ничего не оставалось кроме как тусоваться с Альфредом. По началу они не ладили и часто ругались, а потом как-то смогли найти общий язык и стать довольно хорошими друзьями. Хотя Харви такой расклад вещей не шибко нравился. Поэтому, находясь в обществе Шизеля, Эдна нередко думала о том, что могла бы с ним подружиться. А почему нет? Разница в возрасте небольшая, да и сам парень вроде неплохой. Так может быть, стоило попробовать?       Что же касается самого Шизеля и его отношения к Эдне, то он относился к ней нормально. Может даже чуть лучше, чем просто «нормально». Когда он пришёл в эту больницу впервые по объявлению в газете, другие сотрудники первым же делом рассказали ему об Эдне. Мол, не пациентка, а ходячая катастрофа. Держит всю лечебницу (кроме главврача) в страхе уже как два года. Физические показатели у девушки вообще отменные. Двинуть по лицу может так, что потом к стоматологу за протезом зуба идти придётся. Иногда сотрудникам вообще казалось, что Эдна опаснее Ключника. А ведь тот грохнул не одного человека…       Впрочем, Шизеля эти рассказы не сильно впечатлили. В конце концов, это девушка, страдающая от болезни психики. Мало ли что она может учудить, правильно? Забавно то, что именно Эдну выбрали в качестве пациентки для охраны на испытательный срок Готтхольда. И…за ней же Шизель должен был присматривать в течении всего своего рабочего дня. Лишь иногда он оказывался в других местах больницы. Но Эдна всё равно везде была рядом с ним. Такая уж участь была у девушки.       Со временем, они привыкли друг к другу. Готтхольд привык к выходкам Эдны, а Конрад привыкла к постоянному присутствию Шизеля. И вуаля! Гармония в отношениях и никаких перепалок. Таких результатов Эдна не достигала даже в общении с Альфредом. Хотя взаимоотношения с ним у девушки гораздо улучшились.       Потом Эдна начала с интересом слушать рассказы охранника про мини-гольф. Она даже представила, как Шизель выигрывает турнир по «мини-гольфу» у команды марсиан. После этого ни один марсианин не стал бы насмехаться над спортсменами Земли! Харви в ответ на это добавил, что было бы неплохо попасть на этот чемпионат на Марсе. Нужно только достать денег на билет. Ещё Эдна подметила как загораются глаза Готтхольда, если речь заходит о мини-гольфе. Пожалуй, даже она не так предана харвиболлу, как охранник мини-гольфу.       Шизелю, в свою очередь, нравилось с какой внимательностью его слушают. Даже его объяснения о том, как правильно охранять дверь, Конрад слушала очень внимательно. Но самое забавное то, что девушка, чёрт возьми, действительно находила это интересным! Что же это такое? Какой-то побочный эффект от лекарств доктора Марселя? Всё возможно, не будем пока исключать этот вариант. Хотя, может дело было в том, что когда тебя нравится человек, ты слушаешь его внимательно. Даже если он рассказывает тебе историю клюшки «Шизель и сын» в сто пятьдесят седьмой раз.       Так прошло ещё два года. За это время лечение Конрад наконец начало давать свои плоды. Полностью вылечить девушку от шизофрении было невозможно. Но хотя бы увеличить её шансы на нормальную жизнь было реально. Разговоры с Харви никуда не исчезли, да и не исчезнут. Поэтому Эдне было не о чем переживать. Но, по крайней мере, её идеи перестали быть такими уж бредовыми. И теперь она не несла всякую ерунду по типу «пельмени, как другой вид человека». Эх, а жаль, потому что Харви уже начал писать научную работу по этой теме.       Доктор Марсель конечно же был доволен таким результатом. Это, конечно, не финал лечения, но уже хоть что-то. На радостях он выдал премию всем сотрудникам и даже позволил себе отпуск. Эта новость конечно же обрадовала Эдну. Ведь если доктор Марсель уедет, то девушка сможет выбраться из больницы в город! Нет, нет, не подумайте что Конрад всё ещё хочет выбраться из лечебницы на волю. За эти два года она поняла что для неё в этом просто нет смысла. Возвращать потерянную память не надо. Ведь память ей никто и не стирал. Отец жив здоров и навещает Эдну два раза в месяц. На улицу её выпускают, хотя всего лишь на час и обязательно под присмотром Шизеля. Да и с другими пациентами было очень здорово тусоваться. Всё — таки, обеденные битвы это весело! Да и обсуждать с Алюменом его теории тоже было круто. А ночью можно было втайне ото всех выбраться на крышу и любоваться ночным небом с Харви.       Но больше всего в этой дурке Эдне нравился всё — таки Шизель. С ним Эдна чувствовала себя спокойно. Гольфист вносил в жизнь Эдны какую — то особую атмосферу жизнерадости. Сама того не замечая, девушка поняла что находит своего охранника весьма милым и симпатичным. Как так вышло, Конрад сама не знает. Просто однажды она увидела Шизеля без его куртки и… В общем история довольно интересная. Как-то раз Готтхольд пришёл на работу раньше обычного по велению начальства. Понятное дело что он был ещё очень сонный. Волосы растрёпанные, глаза почти не открываются, мозг вообще не соображает. И когда парень подходил к зданию, он понял, что куртку свою оставил дома. Возвращаться уже было невозможно, поэтому пришлось весь день ходить так. Хотя выговор от Марселя Шизель получил за «несоблюдение дресс-кода больницы». Господи, в этой дурке ещё и дресс-код должен соблюдаться…       Эдна, гулявшая тем временем по больнице, как раз спускалась на первый этаж. Ну а там стоял этот чертовски милый гольфист в этом обтягивающем свитере! В своём сонно-недовольном виде он уж очень сильно напоминал песчаную лису фенька. Проведя такую параллель у себя в голове, Конрад вдруг ощутила желание погладить Шизеля по макушке. Собственно, это она и сделала. А кто ей запретит? Парень кстати был не против. Эдне даже показалось, что ему понравилось такое внимание. С этого момента она поняла что Шизель кажется ей милым и симпатичным. Но это было только начало.       Сам Шизель, неожиданно для себя, понял что без Эдны его жизнь на была бы такой интересной. Да и о мини-гольфе было бы не с кем разговаривать. В конце концов, Конрад была единственной, кто с энтузиазмом слушал его. А ещё девушка было очень даже красивой. Когда лечение начало давать результаты, внешний вид Эдны стал более здоровым. Мешки и синяки под глазами начали проходить. Кожа перестала быть мертвенно бледной. Волосы она начала расчёсывать. И иногда даже носила всякие причёски, которые ей заботливо делала Петра.       Смотря на преобразившуюся за два года Эдну, охранник неосознанно заметил что девушка похожа на какую-нибудь загадочную леди с картины. И в целом, за все четыре года Конрад сильно выросла, что заметили и остальные обитатели больницы. Даже Харви немного изменился (по словам Эдны). Впрочем, он был всего лишь проекцией подсознания Эдны. Меняется сама Эдна, меняется и подсознание девушки в лице Харви, так? Конечно же, друзья продолжали общение друг с другом, но теперь оно уже было не таким как раньше. Куда — то пропала изюминка в образе их безумных идей. Это были последствия лечения доктора Марселя. И с приходом этих последствий, Конрад всё больше интересовалась окружающим миром. В том числе и тем миром, который находится в их городе.                                           

***

      Эдна сидела на скамейке на первом этаже и читала какую-то детскую энциклопедию. Там было написано про всякие древние страны, такие как Египет, Рим, Индия и т.д. — Изучаешь историю за шестой класс? — Со стороны лестницы послышался голос. К Эдне подошёл Альфред, приехавший навестить её. — Да, знаешь, Древний Египет — это очень интересно. Хотя Харви считает, что египтянам следовало поклонятся кроликам и зайцам, а не кошкам. Может быть, тогда бы их государство просуществовало дольше. — Конрад улыбнулась другу и отложила книгу в сторону. — Ну, как дела в большом мире? — Пока что ничего интересного ты не пропускаешь. В нашем то захолустье ничего шибко интересного не случается. — Ответил Марсель. — Хотя и живём недалеко от большого города. — Вот как, ну чтож, это хорошо. Кстати, ты решил на кого будешь поступать? — Эдна заинтересованно взглянула на Альфреда. — На психиатра, пойду по стопам отца. — парень сел рядом с подругой. — Он не говорил, когда тебя выпишут?       Конрад отрицательно мотнула головой. Доктор ничего не говорил ей о выписке. Хотя от Готтхольда она слышала, что Марсель хочет оставить девушку в больнице ещё на год. Сказав об этом Альфреду, она внимательно посмотрела на друга. — Ещё на год значит… В любом случае, это ради твоего же здоровья. Хотя мне бы хотелось, чтобы тебя уже выписали. Через три месяца у меня начнётся учёба в университете и я уже не смогу тебя навещать. — Поймав пристальный взгляд Эдны, парень отвёл взгляд в сторону. — Доктор ведь собирается на две недели в отпуск. — Как бы невзначай начала Конрад. — Я бы могла выйти из больницы на какое-то время. Только нужно разрешение от доктора Марселя. — Забудь об этом! Отец вряд — ли даст тебе такое разрешение. Даже несмотря на то, что ты стала вести себя гораздо послушнее, чем два года назад. — Пф, да ладно тебе! Есть же и другие способы. Разрешение на посещение дома хранится у твоего отца в кабинете? — Ну да, как и все другие документы. А почему ты… Так. Эдна, только не говори что ты хочешь украсть такое разрешение?! — Альфред старался говорить как можно тише. — Не украсть, а просто позаимствовать. — Парень косо посмотрел на Эдну. — Да ладно тебе, Альф! Я уже четыре года торчу в этой больнице. Не стану отрицать, в первые два с половиной года я…эм… Ну в общем была не очень послушной. Но теперь то я изменилась! Ничего страшного не случится, если я побуду дома и прогуляюсь по городу, пока твой отец не вернётся. — Может быть ты права… Но как ты собираешься проникнуть в его кабинет? Он ведь запирает его каждый раз, когда уходит. — В ответ на это Эдна усмехнулась. Видимо, у неё уже был свой план.       Встав со скамейки, Конрад покрутилась вокруг своей оси и извлекла откуда-то главный ключ. Точнее, свою собственную копию ключа. — Вуаля! Ну как вам это, дорогой Herr Marcel? — Победоносно спросила Эдна, крутя ключом перед носом друга. — О-откуда он у тебя?! — Сделала свою собственную копию ещё в первые полгода пребывания в больнице! — Альфред снова косо посмотрел на Эдну. Ему было не понятно, как девушка смогла сделать свою копию главного ключа. — Ничего сложного в этом не было. Правда, пришлось всё же немного попотеть, чтобы добыть золотую медаль короля Адриана. И ещё пришлось глину для слепка ключа искать. Но мои труды того стоили! — Так, хорошо, главный ключ у тебя есть. Допустим, разрешение ты достанешь. Но его ещё надо подписать! — Альфред всё ещё был настроен скептически. Конрад, кажется, нисколько не усомнилась в своём решении. — С этим мне поможет мой навык подделывания подписей. Только в кабинет мне просто так не попасть даже с ключом. Рядом всё время ошивается Халгор со своей внимательностью! Поэтому мне нужна твоя помощь.       Марсель хотел было возразить, да не смог. В конце концов, Эдна и правда уже много времени провела в больнице. Ничего страшного ведь не случится, если она немного погуляет по городу? Поэтому пришлось согласиться. Получив от подруги главный ключ, парень пообещал вернуться завтра днём, когда отец уже уедет. Эдна в свою очередь отправилась в общую комнату. Ей надо было поговорить со своими «братками из дурки». То-есть с Алюменом, Хоти и Моти.       Близнецы сидели за столом вместе с Адрианом, контролёром и профессором Ноком. У них был турнир по сбору пазлов. Его проводили каждый четверг ровно в пять часов вечера. Видимо, Хоти и Моти там надолго, значит придётся просить совет у Алюмена. Эдна прошмыгнула мимо стола и подошла к своему старому другу. — Хэй, Алю, я собираюсь завтра выйти из больницы на пару дней. Хочу навестить отца и прогуляться по городу. Как ты думаешь, фальшивого разрешения доктора Марселя будет достаточно? — Спросила Эдна. — Если ты правда хочешь выбраться наружу «законным» путём, тебе придётся найти сопровождающего. Доктор, конечно, отпускает домой пациентов, идущих на поправку, но к этому пациенту приставляют охранника. Он должен следить за тем, чтобы пациент вернулся в больницу по истечению времени пребывания, указанного в документе. — Ответил Алюмен, убирая свою вешалку в сторону. — Вот значит как…— Конрад погрустнела, но потом ей в голову пришла мысль, которую она должна была обговорить с Харви. — Не грусти, дитя моё, думаю твой Шизель согласиться стать сопровождающим. Поговори с ним! — Да, я тоже про это подумала, спасибо, Алю! — Про себя Конрад удивилась. Неужели, Алюмен читает мысли? Хотя всё возможно, если ты часами стоишь с вешалкой возле окна. — Следи за своей кармой, Эдна! — Сказал Алюмен на прощание. — Да, мастер! — Напоследок крикнула Эдна, сохраняя традицию. После она пошла искать Шизеля.       Искать гольфиста слишком долго не пришлось. Он сидел в кладовой, где сотрудники хранили свои продукты и пил кофе. Настроение у парня было хорошее. Завтра начальник уходит в отпуск, а это значит, что никто не будет придираться к нему по поводу и без. Можно было выдохнуть спокойно. К тому же, пациенты вели себя спокойно в последнее время. Можно было расслабиться и ходить на работу почти как на праздник. — Шизель, у меня есть к тебе серьёзный разговор! — От резкого появления Конрад, охранник подавился кофе. — Какой, кхе-кхе, разговор? — Давясь кашлем, спросил Готтхольд.       Эдна села напротив Шизеля и начала пересказывать свой план. По правде сказать, она не думала что охранник согласится. Но оказалось, гольфист умеет удивлять. — Так, дорогая, ты хочешь, чтобы я участвовал в твоей не совсем законной афере, обманул своих коллег и, возможно, рискнул доверием доктора Марселя? Ради того, чтобы ты могла провести время с отцом и погулять по городу, всё правильно? — После этих слов Эдна начала сомневаться в своей идее. А её надежды на вылазку в город начинали рушится. Она осторожно кивнула в ответ, явно не ожидая следующих слов Шизеля. — Хорошо, если это тебя осчастливит, то я согласен. — Ура! Спасибо! — От радости Конрад не сразу уловила суть последней фразы Готтхольда. От всё той же радости она решила поцеловать гольфиста в щёку. — Чтож, тогда я пойду в общую спальню дочитывать свою энциклопедию! — Д-да… Конечно, до встречи. — Уходящая Эдна даже не обратила внимание на покрасневшие лицо и уши Шизеля. Закрыв за собой дверь, она услышала странный звук, напоминающий бьющуюся кружку. Следующую фразу охранника девушка уже не услышала. — Готтхольд, что с тобой происходит?..       Сидя на своей кровати в общей спальне, Конрад читала свою книжку. Дойдя до параграфа про исскуство древней Греции, ей вспомнился Шизель. Он подарил девушке книгу с мифами древней Греции на день рождения. Такой подарок Эдна оценила. Никогда бы ей не подумалось, что древние греки были такими фантазёрами! А ей ещё говорили, мол, это у неё фантазия не нормальная. Посмеявшись с этого про себя, Конрад вспомнила фразу Шизеля.       если это тебя осчастливит, то я согласен.       «Если это её осчастливит, то он согласен». Эдна повторила фразу охранника про себя. Потом вспомнила всё целиком.       — Так, дорогая, ты хочешь, чтобы я участвовал в твоей не совсем законной афере, обманул своих коллег и, возможно, рискнул доверием доктора Марселя? Ради того, чтобы ты могла провести время с отцом и погулять по городу, всё правильно? Хорошо, если это тебя осчастливит, то я согласен.       До Эдны снизошло некое озарение. Значит, Шизель готов рискнуть и согласиться на такую аферу, если её это осчастливит? От понимания смысла сказанного, на душе как-то потеплело. Потом Эдна поняла ещё кое-что. Если Готтхольд обращается к ней, то обязательно называет её ласково. Нет, такое было с самого начала. Просто с недавних пор в этих ласковых обращениях начала чувствоваться теплота.       Золотце, милая, дорогая, детка, солнышко, радость моя.       В голове будто что-то щёлкнуло и Конрад начала перебирать все свои воспоминания, связанные с Шизелем. И все они оказались положительными. И сам охранник ассоциировался у девушки с чем-то хорошим. Он заботился о ней, переживал за неё, старался сделать для Эдны что-то хорошее. И в последний год (плюс пару месяцев) в этом всём начала чувствоваться неподдельная искренность. И для себя девушка осознала, что Готтхольд стал для неё самым близким человеком в этой больнице. Даже несмотря на то, что были и другие люди, которыми она тоже дорожила. Просто…гольфист был особенным. Пожалуй даже слишком особенным.

***

      Шизель, вернувшись домой после окончания смены, размышлял над действиями Эдны. Точнее, о её поцелуе. Коснувшись рукой собственной щеки, парень почувствовал как горит его лицо от смущения. От девушки можно было ожидать чего угодно. Но поцелуя Готтхольд не ожидал уж точно. Нельзя сказать, что ему это не понравилось. Скорее даже наоборот, понравилось настолько, что он не против повторить сие действо ещё разок. Просто это было очень неожиданно. Но чёрт возьми, как же желанно и приятно!       Гольфист уже давно был уверен в своих чувствах. Он влюблён в Эдну Конрад и это факт. Факт, который нутро Шизеля подтверждало каждый раз, когда дело касалось благополучия девушки. Как так получилось, парень не понял сам. Он вообще не очень-то интересовался отношениями. С детства главной страстью Готтхольда был мини-гольф. Его смело можно было назвать потомственным гольфистом! А вот вся это романтика парня не интересовала от слова совсем. Старший брат частенько подшучивал над ним, говоря что свою старость Шизель встретит в компании своих кошек. Последнего такая участь даже устраивала.       Но работа в психиатрической больнице изменила взгляды гольфиста. Точнее, эти взгляды изменила Эдна. В отличие от других пациентов, она отличалась бунтарским характером и нежеланием мириться с судьбой. Это уже привлекало внимание Шизеля, хотя и доставляло ему неудобства. Большую часть рабочего дня он проводил именно с Конрад. Делать ему было особо и ничего в это время. По этому приходилось разговаривать со своей пациенткой, отвечая на все её вопросы. В первые полгода работы это выматывало и выбешивало. Сколько раз Эдна сбегала из камеры и заставляла охранника гоняться за ней...       Потом лечение начало работать, а бунтарский нрав Эдны потихоньку усмирялся. Она стала спокойнее и начала раскрываться с другой стороны. И Шизель выяснил, что его пациентка очень даже интересная личность. У неё очень неплохо получалось рисовать. Некоторые её художества висели в кабинете трудотерапии. А ещё у Эдны прослеживались задатки поэта. Пускай её стишки были незамысловатыми и короткими, всё таки выходили они очень неплохими. "Люди — странные создания. И их мне точно не понять. Их чувства, увы, слишком сложны... И я хочу от них сбежать!"       Это самое первое стихотворение Эдны, которое она написала. Оно было написано ручкой на стене и позже его стёрли. Но эти строки Шизель запомнил и переписал в свой блокнот. Ещё парень отметил, что девушка была ничуть не глупа. Хотя общество и считает людей, лечащихся в дурке глупыми, про Эдну нельзя было так сказать. Да она, чёрт возьми, много раз сбегала из этой больницы. И каждый раз новыми способами. Несколько раз ей почти удалось выбраться за главные ворота. Если бы не доктор Марсель, который изучил все повадки Эдны вдоль и поперек, то девушка уже давно бы сбежала. Даже если она и не отличалась гениальностью, хитростью могла похвастаться точно.       А ещё Эдна было доброй и умела находить подход к самым разным людям. Что, кстати, было немного удивительно. Шизель слышал, что люди, страдающие шизофренией, имеют проблемы с социализацией. Хотя, может тут просто действовал принцип "псих психа поймёт". Но Конрад и правда умела находить подход ко всем пациентам клиники. Ну а ещё девушка была любознательной. И это одна из причин, по которой ей хотелось посетить город. Впрочем, она ведь это заслужила. Готтхольд представил, как бы он себя чувствовал, если бы его заперли в одном месте на четыре года. Ему бы тоже хотелось наружу. Поэтому он был готов помочь Эдне в её "побеге". Ну а ещё потому, что любил её. Всё таки, эта девушка и правда было особенной. За это гольфист и полюбил её. — Так, Готтхольд Франц фон Шизель младший, ты должен наконец сказать Эдне о своих чувствах!       

***

      На следующий день Эдна сидела в кабинете трудотерапии. Сидела она конечно же не одна, а в компании Шизеля. Девушка рисовала восковыми мелками розу, а парень наблюдал за ней со стороны. Сосредоточенная Конрад выглядела серьёзно и прекрасно одновременно, будто леди с картины знаменитого художника. Когда она почти закончила рисунок, в комнату зашёл Альфред с хорошими новостями. — Эдна, я достал это разрешение! — Торжественно заявил парень, выставив перед собой документ. — А, здравствуй, Шизель. — Добрый день, Альфред. — Коротко ответил охранник. Тёплых отношений между этими двумя никогда не было. Но общались они всегда нормально. — Спасибо большое, Альфред! — Довольная Эдна подскочила со стула и обняла друга. Краем глаза она заметила немного недовольный взгляд Готтхольда. Он что...Ревнует? — Так, теперь можно подписать эту лабуду именем доктора Марселя. — Пожалуйста как говорится, только объясни мне, когда и как ты научилась подделывать подписи?! — Ещё в детстве, на одном из уроков математики господина Хорнбуша. — Начала Эдна, не замечая удивлённых взглядов парней. — Это было не так уж и сложно. Просто нужно внимательно изучить подпись и скопировать её. — Интересные видимо уроки у вас там были... — Шизель внимательно смотрел на то, как Эдна выводит каждую букву подписи точь в точь как у доктора. — М-да, пока я постигал математические формулы, моя подруга постигала науку подделывания подписей... Погоди-ка, у вас в кабинете трудотерапии висит главный ключ?! — Ты только сейчас это заметил? — Гольфиста, похоже, наличие главного ключа в комнате не смущало. — Он здесь уже как два года точно висит. По крайней мере, когда я только начал работать, он уже здесь был. — И тебя не смущает что ключ в такой опасной близости к пациентам? Да его же кто угодно взять может и сбежать!— Альфред продолжал негодовать по этому поводу. — Эдна, дорогая, объясни ему на этот счёт. — Шизель ласковым тоном обратился к Эдне, что не ускользнуло от внимания Марселя. — Ох, Альф, ничего ты не понимаешь! Это не просто какой-то ключ. Это часть произведения искусства! И если бы кто-то из пациентов взял его, это было бы свинством по отношению к скульптуру! Это всё равно что сыграть мелодию другого музыканта, выдав её за свою. — Конрад косо посмотрела на друга. Тот сначала посмотрел на неё, а после перевёл взгляд на охранника. — Видишь? К этому ключу никто не посмеет притронуться. Поэтому можно не волноваться об этом. — Альфред хоть и не был до конца уверен в словах Готтхольда, всё же решил не спорить. — Опа, разрешение готово! Я в подделке подписей давно не практиковалась, поэтому извините за задержку. Теперь можно переходить к следующей части плана.       Наконец, они направились к выходу. Охранник, сидящий возле входа, поверил в натуральность разрешения. Но это ещё был не конец. Готтхольд должен был подписать один документик, согласно которому, он берёт ответственность за Эдну на период её отсутствия в больнице. К счастью, это было быстро. Всего-то надо было написать на этой бумажке своё полное имя и дату, до которой будет отсутствовать пациент. Дальше они сели в машину Шизеля, который согласился побыть таксистом (ради Эдны), после чего они поехали к дому Конрад.       Эдна очень волновалась из-за визита в свой собственный дом. Прошло уже четыре года, с тех пор, как она "переехала" в больницу. Всё ли дома на месте? Те садовые гномы, бочка с водой, печка в подвале? А как отреагирует Маттис? Будет ли он рад встрече с дочкой? Все эти вопросы крутились в голове как рой пчёл. Вскоре Конрад заснула, повлияло ещё и то, что она почти не спала всю ночь. Всё думала о предстоящей поездке. Крепко сжимав под боком Харви, Эдна видела во сне, как общается с отцом.       Шизель тоже волновался из-за скорого визита в дом Эдны. Скорее даже, он волновался из-за встречи с отцом девушки. Чувство было такое, как будто он жених, которого невеста знакомит со своим родителем. Так, спокойно Готтхольд, ты всего лишь следуешь правилам больницы, выступая в роли сопровождающего. Ничего другого и быть не может. Ничего другого и быть не может...Ладно, тебе наверняка хотелось бы, чтобы было по другому.       Похоже только Альфред не волновался. Парень просто смотрел в окно, любуясь знакомыми пейзажами. За эти четыре года он не раз был в гостях у Маттиса вместе со своим отцом. Последний визит был два месяца назад, когда Альфред забирал пару книг по просьбе Эдны. Парень уже собирался задремать, как вдруг в голову пришла одна мысль. Убедившись, что подруга спит очень крепко, Марсель обратился к Шизелю: — Послушай, Шизель, тебе ведь нравится Эдна, верно? — Резкое торможение. Хорошо что Альфред пристегнулся. — Кхм-кхм, — Гольфист сделал вид, что кашляет, но вышло как-то неубедительно. — С чего ты взял? — С того, что у тебя это на лице написано. По твоему взгляду на неё можно понять, что ты чувствуешь. К тому же, сама Эдна мне постоянно говорит о том, как ты о ней заботишься. — На последнем предложении Марсель сделал акцент. — И знаешь, твоя забота не шибко уж похожа на обычную заботу охранника о пациенте. Так что, вывод очевиден, я полагаю? — Ладно, ты прав. — Газ, машина медленно поехала. — Мне нравится Эдна. — Просто нравится? Мне кажется, это похоже на нечто большее чем простую симпатию. — Хорошо, я влюблён в Эдну. — И давно уже влюблён? — Уже год как минимум. Может быть, даже чуть больше. — Машина начала набирать скорость. На горизонте показалась знакомая для Альфреда и Эдны улица.

***

             Троица стояла возле дома Эдны. Дрожащими руками девушка нажала на звонок, ожидая открытия калитки. Спустя пару минут, из дома показался Маттис. Мужчина подошёл поближе и спросил: — Кто там? — Папа, это я, Эдна. — Калитка тут же открылась. — Доктор Марсель разрешил мне навестить тебя. У меня даже разрешение есть! Честно, я не сбегала из больницы!       Маттис улыбнулся и нежно обнял дочку. Эдна затихла и обняла отца в ответ. Альфред и Шизель в это время стояли в сторонке, молча наблюдая за этой картиной счастливого воссоединения. Потом до девушки дошло, что надо бы представить отцу своего "друга" гольфиста. До этого Маттис и Шизель встречались только в больнице, и то на пару минут максимум. В основном это были моменты, когда Готтхольд куда - то шёл по поручению доктора Марселя. А вот за всеми встречами пациентов с родственниками следил Халгор. Так что из сотрудников клиники Маттис в основном общался только с Халгором и самим доктором. С Шизелем он пока не имел чести познакомиться как полагается. А сейчас самое время. — Ах да, папа, познакомься, — Эдна указала на своего охранника. — Это Шизель, мой охранник и лучший друг! А ещё он мой сопровождающий на время моего отсутствия в больнице. — Приятно познакомиться, господин Шизель. Спасибо что присматриваете за моей дочерью. — Маттис вежливо улыбнулся и пожал руку гольфисту. — Рад познакомиться с вами, э...господин Маттис. Не стоит меня благодарить, присматривать за Эдной — моя обязанность. — Готтхольд волновался. И это было видно по его лбу, который блестил от пота. — Ох, Альфред, и ты тоже здесь? Извини я тебя не заметил. Здравствуй. — Наконец Конрад старший обратил внимание на Альфреда. — Здравствуйте, господин Маттис. — Спокойно ответил Альфред. — Думаю, вам с Эдной много всего нужно обсудить, а мы будем только мешать. Поэтому мы с Шизелем пока прогуляемся до ближайшего магазина, ладно?       Маттис и Эдна согласились, хотя девушке было не совсем понятно такое решение друга. Впрочем, она была не против. Поэтому Марсель, подхватив под руку Готтхольда, повёл его в сторону ближайшего магазина. Шизель, собственно, и сам не понял смысла действий Альфреда. Но у парня на этот счёт были готовы объяснения. Когда они отошли достаточно далеко от дома семейства Конрад, гольфист наконец задал вопрос попутчику: — И что это сейчас было?! — Спокойно, просто поговорить с тобой хотел. — Можно было просто на улице поговорить... — Это да, но я, к тому же, хочу есть, поэтому мы будем разговаривать по пути в магазин. — В знак подтверждения слов, у Альфреда громко заурчало в животе. — ...Ясно. Так о чём ты хотел поговорить? — Шизель вопросительно посмотрел на попутчика, будто старался прочесть его мысли. — Насчёт твоих чувств к Эдне. Ты должен ей признаться. — Именно это я и собирался сделать! А вообще, почему тебя это так волнует? — Потому что Эдна моя подруга. Единственная подруга, как и я долгое время был её единственным другом. Ну...Если не считать Харви. — Дальше Альфред чуть - чуть замялся. — Не хотелось бы это вспоминать, но в детстве мы с ней не очень ладили. Потом как-то нашли подход друг к другу и наши отношения наладились. — Вот как значит...У тебя не было друзей кроме Эдны, а у Эдны не было друзей кроме тебя, верно? — Да, с Эдной особо никто и дружить не хотел. Из-за болезни её считали странной и ненормальной. А меня же считали занудой и "правильным" мальчиком. Поэтому нам с ней оставалась только кампания друг друга. Но спорить не стану, благодаря Эдне у меня было весёлое детство. Хотя начало нашей дружбы лучше не вспоминать, хех. — Альфред неловко улыбнулся, вспомнив как подруга давным давно засунула ему ящерицу за шиворот. — Поэтому ты желаешь Эдне счастья? И поэтому хочешь чтобы я сказал ей о своих чувствах? — Спросил Шизель, мысленно уже представляя реакцию девушки на его признание. — Да. Она заслужила чтобы её любили. И я хочу чтобы она знала, что её любят. — Честно ответил Альфред, а потом добавил. — Ну а ещё вы хорошо смотритесь вместе.       В это же время Эдна сидела вместе с отцом на террасе. Она рассказывала о своих приключениях в больнице и как там всё устроено. Про бельевой лифт, ведущий в подвал. Про скульптуру с главным ключом, выражающую глубину...эм...в общем, глубину. Подземные туннели, которые роет "Всемогущий владыка". День пожеланий в столовой, проходящий один раз в месяц. Вечеринки Петры в туалете. Бар со "скунс-коктейлем", в котором постоянно тусуется Питер. Общая комната с королём Адрианом и его верным стражом Дроггельбехером. Соревнования по сбору пазлов, проходящие каждый четверг. Групповая терапия для программистов компьютерных игр, на которую можно попасть несколько раз. И каждый раз, представляясь под другим именем! Комната отдыха с телевизором, в которой профессор Нок изучает муху в "янтаре". И ещё очень много всего интересного.       Эдна, конечно же, рассказала и о своих друзьях. О том, как они с Алюменом медетировали на крыше, ловя молнию. О том, как с Хоти и Моти они обыграли самого короля Адриана в пазлы! О том, как Петра заплетала Эдне колосок, вставив туда цветы, сделанные из бумаги. О том, как она рассказывала Питеру анекдоты. Не стоит забывать и о легендарной битве Эдны с королём Адрианом, в которой она выиграла медаль. Маттис был рад за дочку. Видимо, в этой больнице ей всё же было весело. Но больше всего времени девушка уделила рассказам о Шизеле. Как они прогуливались по территории больницы. Как парень учил играть её в мини-гольф. Эдна не забыла рассказать историю клюшки "Шизель и сын"! По мечтательному взгляду дочери, Маттис понял, что у неё явно есть к этому гольфисту чувства. — Видимо, Шизель очень хороший человек. — Как бы невзначай бросил Маттис, когда Эдна закончила свой рассказ про гольфиста. — Да, он просто замечательный! С ним очень весело и приятно проводить время. Не то что с тем стариком! К тому же рассказы Шизеля про мини-гольф очень интересны. Я и не думала, что это такой интересный вид спорта...— Девушка вновь пустилась в красочные рассказы о своё охраннике. Теперь Маттис уже не сомневался в своих догадках. — Похоже, этот гольфист тебе приглянулся? — Начал мужчина, смотря за реакцией Эдны. Та сначала впала в недоумение, а потом немного покраснела. — Хотя он и вправду хорош. Ещё и спортом занимается, да и работа у него важная. Не каждый человек согласится работать в психиатрической больнице. Так что, должно быть, Шизель ещё и довольно решительный. Это очень хорошее качество. Особенно для мужчины. Да и судя по твоим рассказам, он и вправду искренне заботится о тебе. — Да-а-а...Ты прав. Он действительно заботится обо мне. Не так, как о других пациентах, а по особенному как-то. Как думаешь, с чем это связано? — Может быть, было странно спрашивать такие вещи у отца, но у Эдны других вариантов и не было. — Я думаю, ты нравишься Шизелю. И знаешь, я думаю он тебе тоже нравится. — На этих словах Эдна неловко отвернулась. Видимо, её сильно смутило сказанное. Хотя обычно девушка сама заставляла других смущаться. — Хотя настаивать на своём я не буду. Но всё же, советую тебе присмотреться к парню.       Дальше Маттис решил не смущать дочь. Он решил оставить её наедине со своими мыслями, а сам пошёл заваривать чай. Эдна же задумалась над словами отца. Общую суть она в целом уловила. Такие мужчины как Шизель, на дороге просто так не валяются. Поэтому их надо брать, и поднимать. Вдохнув по глубже, Конрад приняла решение серьёзно поговорить с Готтхольдом по поводу их взаимоотношений. Тут возле калитки послышались голоса, а после звонок. Это вернулись Альфред с Шизелем из магазина.

***

      После обеда троица направилась в город. Перед походом на улицу, Эдна конечно же переоделась. Не разгуливать же по городу в больничном халате. В шкафу в её комнате всё ещё лежали вещи девушки. Большинство из них уже были малы Эдне. В конце концов, за четыре года она сильно выросла. К счастью, среди вещей были те, что брались на вырост. Надев длинную, фиолетовую футболку (ниже бёдер), чёрные шорты и белые носки, Конрад осмотрела себя в зеркало. Наконец она могла увидеть себя в полный рост. Волосы девушки стали ещё длиннее. Теперь они доходили до талии, что очень ей мешало. Как-то Эдна попыталась обрезать волосы фигурными ножницами. Только вот, у неё ничего не вышло. Поэтому пришлось доверить свою шевелюру Петре. А та была только рада. Но больше всего внимание Конрад привлекло её собственное лицо. Теперь она была не пятнадцатилетней девочкой подростком, а уже почти взрослой женщиной. Девятнадцать — довольно серьёзный возраст, верно? Некогда милое личико теперь было весьма красивым и привлекательным. Даже не скажешь, что эта девушка больна шизофренией.       Закончив со сборами, Эдна спустилась вниз. Там её уже ждали Альфред и Шизель. Последнему было немного непревычно видеть девушку не в больничном халате. Поэтому гольфист долго смотрел на неё, пока не осознал, что пялится слишком откровенно. Благо, Конрад не обратила на это внимание, иначе было бы очень неловко. Задерживаться в доме они не стали. Только попрощались с Маттисом и всё.       Путь нашей троицы лежал в первую очередь в городской парк. Это было любимое место Эдны в детстве. Там же, когда- то давно, она и подружилась с Харви. Выиграла его в тире, где нужно было попадать дротиками в шарики. Эту же историю она решила рассказать Альфреду и Шизелю. Не упуская при этом ни одной мелочи. Парни с интересом слушали её, молча наблюдая за тем, как радуется Эдна. Харви, судя по всему, тоже был доволен. По крайней мере, его подруга так сказала.       После этого рассказа троица решила сходить в тир. Только уже без шариков. Там Эдна выиграла для Харви подружку — плюшевую розовую кошку. Жалко только, что она оказалась немой. Альфред же выиграл блокнот для записей. Его это не расстроило, скорее даже обрадовало. А Шизель выиграл брелок для ключей с...Синим кроликом. Кто знает, может это был намёк от судьбы?       После тира, довольные своими призами, они решили просто прогуляться по парку. По пути купили себе мороженое (взяли даже одну порцию для Харви по просьбе Эдны) и отправились в сторону выхода. Дальше их путь лежал в сэконд-хэнд. Маттис дал дочке денег, чтобы она могла купить себе одежду. Вообще-то, суммы хватало и на нормальный магазин. Просто Эдна очень любила одежду из сэкондов. Собственно, никто не возражал. Закупившись вещами от души, девушка выглядела такой счастливой, что она могла бы светиться от счастья как в мультфильмах.       Тем временем уже наступал вечер. Солнце начинало садиться. Альфред сказал, что ему уже нужно домой. Готтхольд предложил Марселю подвезти его до дома. Тот был не против, заодно троица доехала до дома Конрад и оставила там пакет с одеждой. Когда все дела были сделаны, Эдна и Шизель остались наедине. Атмосфера у них была довольно романтической. Вечерний город, тёплый воздух, деревья вдоль дороги, мало людей...       Эдна решила, что это самое время поговорить с Шизелем. Тот, видимо, тоже решил, что самое время для важного разговора. — Я хочу тебе кое-что сказать... — Начали они одновременно. — Ох, продолжай, дорогая. — Сказал Шизель. — А? Да, хорошо...Ам-м, скажи, ты влюблялся когда - нибудь? — Боже, как же глупо. Эдна, ты не могла придумать ничего лучше? — Нет, раньше со мной никогда такого не случалось. Моей главной любовью был мини-гольф. — Вопрос, честно говоря, застал Готтхольда врасплох. Но он решил ответить максимально честно. — Даже в школе никогда не испытывал симпатию к милой однокласснице? — Не унималась Конрад. — Нет, отношения меня не интересовали. По крайней мере, до этого момента...Ну а что насчёт тебя, золотце? — Здесь пришла очередь гольфиста удивлять вопросами. — Если честно, со мной тоже никогда такого не было. В детстве все дети шугались от меня, да и училась я всегда дома. К тому же, тот период, в котором подростки нередко заводят первые отношения, я провела в больнице. Поэтому я даже не знаю толком, каково это — любить. — Эдна взглянула на Шизеля. Весь её взгляд так и кричал: "покажи мне, что такое любовь! Я хочу знать это!" — Знаешь, когда ты действительно любишь человека, то чувствуешь себя счастливым рядом с ним. Тебе хочется радовать его, смотреть на его улыбку. И очень приятно осознавать, что этот человек считает тебя важной частью своей жизни. После этого, мне даже кажется, ничего другого в жизни уже и не нужно. Лишь бы та, кого я люблю, была счастлива и знала, как она важна для меня. — Смотря в глаза Эдны, Шизель видел, как в них отражается вечернее солнце. Выглядело это через чур киношно, зато очень красиво. Так хорошо как сейчас, ему ещё никогда не было. — Вот как...Хех, мне кажется, если судить по твоим словам, то я могу смело сказать, что люблю тебя. — Конрад отвела взгляд, смотря на птицу, сидящую на дереве. Готтхольд удивлённо посмотрел на неё, будто бы ему послышались слова собеседницы о любви. — Просто мне кажется, что по настоящему я счастлива только когда рядом с...тобой.       На последнем предложении взгляд Эдна снова перевела на Шизеля. Её искренние улыбка, взгляд и признание давали гольфисту ясно понять, что если он сейчас не скажет эти заветные слова, то пожалеет. И будет жалеть всю жизнь. — Эдна, послушай, я должен тебе это сказать. Я люблю тебя. С твоим появлением моя жизнь сильно изменилась. Она стала гораздо счастливее, чем раньше. Благодаря тебе я наконец понял, чего хочу от этой жизни. Спасибо тебе за это. — Гольфист счёл нужным добавить ещё кое-что. — Пожалуй, даже мини-гольф я люблю не так сильно как тебя. — Ты ведь уже давно хотел мне это сказать, верно? — Спросила Эдна, хитро, но счастливо улыбаясь, словно сытая лиса. — Да, уже как полгода. Просто вечно не было подходящей обстановки, а тут всё так удачно совпало с поездкой и ещё Альфред... — Шизель хотел было пуститься в долгий рассказ, но его прервала Эдна. — Милый, замолчи уже и поцелуй меня. — Готтхольд не сразу понял смысл слов, но после того, как Конрад притянула его к себе, все вопросы отпали сами.       Долгожданный поцелуй. Не такой уж и неумелый, если честно. Просто кое-кто втайне тренировался на помидорах. Девушка крепче прижала к себе парня, нежно обняв. Это выглядело и мило, и забавно одновременно. Особенно учитывая тот факт, что Эдна была на голову выше Шизеля. Прерывать такой момент не хотелось. Да и зачем? На улице никого нет, даже машины не ездят. Вместо этого, почему бы не углубить поцелуй? Сделать его более горячим и страстным. Гольфист продолжает целовать девушку, но уже более настойчиво. Та не против, скорее наоборот.       Так они продолжают своё бесстыдное развлечение. Могут же себе позволить. Да и в конце концов, имеют право. Когда воздух заканчивается, пара отстраняется друг от друга. Отдышавшись, Шизель спрашивает Эдну: — Дорогая, скажи, ты пойдёшь со мной завтра на свидание? — Шутитшь? Конечно пойду! — И она завлекает парня в ещё один поцелуй.

***

      Спустя неделю с половиной, Эдна вернулась в больницу. А ещё через три дня туда подкатил и сам доктор Марсель. Пока он был в отпуске ему в голову пришла какая-то идея для нового вида терапии. Поэтому все свои силы он пустил на работу над этой терапией. К слову, об операции Конрад доктор ничего не узнал. Что же касается отношений Шизеля и Эдны, то у них всё было просто прекрасно.       Как и было обещано, через год девушку уже выписали из больницы. Поэтому она благополучно вернулась домой. Через ещё какое - то время Эдна смогла найти себе работу. А их отношения с Готтхольдом вышли на новый, более..интимный уровень.       Альфред поступил в медицинский университет. Пошёл по стопам отца, как и планировал. За свою подругу он, конечно же, был очень рад. Эдна даже пообещала сына в честь Марселя назвать. Хотя это была всего лишь шутка. Но кто знает?       В любом случае, все остались счастливы и довольны своим положением. В особенности Маттис, который наконец мог быть спокоен за дочь. Ну а ещё через три года все наши давние знакомые дружно погуляли на свадьбе Эдны и Шизеля.                   Конец, кто слушал, тот ест с Харви холодец.