Таксист

      Он всегда любил поезда.       Равномерный стук колес успокаивал, окуная в приятную полудрему, а периодически снующие мимо приоткрытой двери его купе пассажиры походили на овечек для предсонного пересчёта. Казалось, что ничто не в силах нарушить эту идиллию, в которой сон и явь сливаются воедино и, работая дружным тандемом, позволяют раствориться в реальности.       Скрип открывающейся двери купе разбудил, и он нехотя открыл глаза.       — Ох, прошу прощения, вы, должно быть, спали. Не сочтите за бестактность, я совершенно не хотел вас тревожить.       Он неохотно посмотрел на вошедшего. Это был мужчина лет сорока пяти, с длинными распущенными волосами, немного тронутыми сединой, и аккуратной бородкой, одетый в строгий, идеально сидящий костюм-тройку. Уставшие, почти изможденные, но вполне доброжелательные глаза с плохо скрываемым интересом смотрели на Хёнджина из-под небольших стильных прямоугольных очков.       «Должно быть политик или банкир», — пронеслось в голове.       — Всё в порядке, не беспокойтесь. — Скрывая ладонью плохо контролируемую зевоту проговорил он.       — Значит, соседи?       — Ну, что-то вроде того, — улыбнулся незнакомец.       — Вы позволите? — Он жестом указал на полку напротив.       — Конечно. — Мужчина отрывисто кивнул в благодарность, уселся на полку по другую от Хёнджина сторону купейного столика и протянул руку в приветствии:       — Александр. Можно просто Саша.       — Хван Хёнджин. — Он сухо пожал протянутую руку и улыбнулся такой омерзительно милой улыбкой, на которую только был способен. На пустой дорожный треп он настроен не был, что и пытался продемонстрировать всем своим видом. Единственное, чего он сейчас действительно хотел — так это вернуться обратно, в мир сновидений под аккомпанемент приятного колесного боя. Однако, собеседник не унимался:       — Далеко едете?       — До конечной.       — Ну, значит, мы с вами тут надолго застряли, — улыбнувшись, сказал Александр.       — В шахматы играете?

***

      Она предпочитала самолеты. В свои двадцать пять она умела ценить время: зачем тратить шестнадцать часов на то, что можно сделать за три? Да и при таком количестве рабочих поездок пользоваться каким-либо другим видом транспорта было попросту невозможно. Лиз давно привыкла и к турбулентности, и к истерикам пассажиров, летящих в первый раз, и к еще миллиону мелочей, сопровождающих любой перелет. Все мелкие неудобства перечёркивались одним неоспоримым преимуществом — временем. И очередной полет, казалось, не сулил ничего нового. Подойдя к забронированному месту возле иллюминатора (а летала она только там — ей нравилось наблюдать сначала отдаляющуюся, а затем приближающуюся взлётную полосу), Элизабет с удивлением обнаружила спящего на нём мужчину. Ещё раз сверившись с билетом, она потрясла его за плечо.       — Извините… Мужчина. Вы заняли мое место.       Незнакомец показался ей стариком, хотя она никогда не умела на глаз определять возраст. Но седина в волосах намекала, что он явно немолод.       «Сколько ему? Пятьдесят? Шестьдесят? Господи, да какая разница, лишь бы ботинки не снимал».       — Мужчина. Мужчи-и-на. Проснитесь. Место А7. Вот мой билет.       Наконец, незнакомец пошевелился, открыл глаза, откинул волосы с лица, и Лиз рассмотрела его получше: небольшие прямоугольные очки, усталые глаза, большой нос с горбинкой, явно выдававший итальянские или греческие корни.       — Прошу прощения, что разбудила, но вы сидите на моем месте. Пересядьте пожалуйста.       — Пардон, мадам. Я вечно путаюсь в нумерации сидений в самолете. У меня В7 — Он показал билет.       — Это соседнее.       — Еще раз, тысяча извинений — Он пересел.       — А вы, Элизабет, верно? Если я правильно разобрал надпись на вашем билете? Я Александр, будем знакомы?       Лиз, уже успевшая пробраться к иллюминатору, остолбенела от наглости.       «Этот старик что, флиртует со мной?»       — Знаете, я не сказала бы, что настроена на новые знакомства.       Самолет уже отрывался от земли, когда она услышала тихое: «Посмотрим».

***

      — И снова мат. — подытожил Саша, звонко стукнув деревянной фигуркой коня по видавшей виды шахматной доске, извлечённой им часом ранее из небольшой дорожной сумки.       — Что же вы, голубчик, вообще не стараетесь?       Хёнджин тихо выругался, закатив глаза.       Гроссмейстером себя он, конечно, не считал, но чтобы его разнесли всухую семь раз подряд — это что-то новое. Молча вскинув руки вверх, признавая сокрушительное поражение, он откинулся к стенке и посмотрел в окно, где, вторя стуку колес, со стройным ритмом проносились один за другим расплывчатые силуэты деревьев и столбов. Разглядеть что-то ещё не получалось: ночь выдалась особенно темной, и поезд нёсся, разрезая эту полуночную тьму, с такой скоростью, будто сам машинист намекал, что смотреть там не на что.       — Что пытаетесь разглядеть? — Попутчик прервал затянувшуюся тишину.       — А? — Хёнджин дёрнулся и не сразу уловил вопрос.       — Да нет, ничего. Даже если бы и пытался, не смог бы при всем желании: темень, хоть глаз выколи. Кажется, никогда такой темной ночи не видел.       — Ну, как говорится, самое тёмное время — перед рассветом.       — Хотелось бы верить. Кстати, мы ведь так и не познакомились как следует. — Сторониться разговора уже не было смысла, ведь ехать вместе им придётся ещё довольно долго.       — Может, расскажете немного о себе? Например, кто вы и откуда?       — Ну, — собеседник загадочно прищурился.       — Откуда я, особого значения не имеет. Да и, честно сказать, я уже сам для себя с трудом отвечу на этот вопрос. А вот по поводу того, кем я буду, то здесь всё гораздо проще: я таксист, и в целом… — он осёкся, прерванный звонким, искренним смехом, и нахмурился.       — Что же вас так развеселило, дорогой друг?       — А вы забавный, — говорить сквозь смех Джину было тяжело, но остановиться он уже не мог. Любой ответ мог бы сойти за правду, но только не этот.       — Кого вы пытаетесь обмануть, Саша? Я встречал в своей жизни не одну сотню таксистов и могу поклясться вам чем угодно, ни один из них не был одет в дорогущий костюм с иголочки. Да я спорить готов, что ваша «тройка» стоит не меньше моего авто. Или что, скажете «Таксую для души, а вообще я бизнесмен»? Знаете, если да, вы были бы первым человеком, которому я бы в этом поверил. Впрочем, ладно, не хотите говорить — ваше право, я не настаиваю. Давайте лучше выпьем. Где-то у меня тут завалялось немного неплохого виски.       Он остервенело похлопал руками по карманам своей куртки в поисках заветной фляжки.       — Чёрт. Не могу найти. Видимо, дома оставил.       — Дома, — Повторил Саша.       — Ну да, наверняка. Верите или нет, я ни на секунду в этом не сомневаюсь. Вы много чего оставили дома. Скажите, а вы, Хёнджин, никогда не думали, что пристрастие к алкоголю доведет вас до беды? А, впрочем… Какая уже разница. — Он одним ловким движением извлек из своей сумки небольшую флягу и протянул попутчику.       — Вот, держите. Не виски, конечно, но тоже неплохо.              — Удивили. Да вы волшебник. — Джин улыбнулся и с радостью принял подарок. Холодный металл приятно остудил ладонь.       — Благодарю, а что там?       — Метакса.       — Что?       — Метакса. Ну, если простыми словами, это греческий бренди. Никогда не пробовали? Так угощайтесь, — произнес таксист.       — А после… может ещё партию? — Он постучал пальцем по еще лежавшей на столике доске.       — Вдруг, отыграетесь?       — О-о, нет, спасибо. Пожалуй, сохраню остатки достоинства и признаю свое поражение вовремя.       — Разумно. — Александр грустно улыбнулся.       — Всегда бы так. Всегда бы так.

***

      Полёт прошёл без происшествий: старик весь путь мирно проспал в соседнем кресле, лишь изредка всхрапывая, но почему-то касание земли всё равно принесло девушке облегчение, будто бы она ждала чего-то. Чего-то плохого. Решив от греха подальше не будить мужчину, представившегося Александром, она тихо протиснулась мимо него и направилась к выходу, однако…       — Лиз, подожди.       Она остановилась у самой двери и обернулась. Старик догнал её, прошел вперед, и перегородил рукой выход.       — Не припомню, чтобы мы с вами переходили на «Ты».       — Уже нет времени на расшаркивания. Я настолько устал, что вырубился на весь полет. Сколько ты выпила? Ай, да неважно. Хватило. Послушай меня. Ты ничего не замечаешь?       — Что я по-вашему должна заметить? — Лиз напряглась.       — Вспомни тот дурацкий фильм. «Ты никогда не помнишь, чем начинается сон, а сразу оказываешься в самой его середине». Оглянись вокруг. Тебя не смущает, что тут кроме нас двоих ни души? Пассажиры? Стюардессы? Слушай внимательно и отвечай.       Поджилки девушки затряслись, а глаза нервно забегали по салону.       — Что вам от меня нужно? — Она сама не узнавала свой голос.       — Ответ на вопрос.       — Какой?       Александр выдержал многозначительную паузу и произнес:       — Как её звали?       На глазах Элизабет проступили слезы.       — Ч-что?       — Ты слышала.       — Я вас не понимаю! — Она в панике попыталась оттолкнуть руку старика от двери, но безуспешно. Казалось, рука весила тонну.       — Выпустите меня! Вы сумасшедший! Вы-пу-сти-те! — Лиз, уже не сдерживаясь, ревела навзрыд, и каждый слог, который она с остервенением прокрикивала Александру в лицо, сопровождался ударом по его руке такой силы, на которую хрупкая молодая девушка только была способна.       — Заткнись и успокойся, — На его лице не дрогнул ни один мускул.       — Ты же наверняка придумала имя. Не могла не придумать. Просто назови его, и, я обещаю, станет легче.       Продолжать бороться уже не было сил, да, наверное, и смысла. Лиз взглянула в глаза своему пленителю, робко кивнула, и, давясь слезами, тихим обессиленным голосом прошептала всего одно слово:       — Фелиция.

***

      «Вниманию пассажиров! Прибытие поезда на конечную станцию ожидается через 10 минут. Пожалуйста, не забывайте свои вещи»       Фраза машиниста, прозвучавшая из колонок, расположенных под крышей вагона, скальпелем разрезала давно висящую в купе тишину, и успевший изрядно захмелеть Хёнджин посмотрел на соседа по купе.       — Пойдём?       Тот отрицательно помотал головой.       — Пойдёте только вы.       Оба пассажира встали со своих полок и уставились друг на друга.       — А как же вы? — Хёнджин давно всё понял и уже смирился, ведь идиотом он не был.       — Обо мне не беспокойтесь, Хёнджин. Не вы первый, не вы последний. Хотя, признаюсь, вы достаточно занимательный экземпляр. — Саша по-дружески потрепал соседа по плечу.       — Да что ж вы так расстроились? Бывает, все там будем.       — Значит, всё?       — Всё. — Подтвердил таксист. Он отрывисто кивнул и развернулся, намереваясь выйти из купе.       — Подождите, можно вопрос? Последний.       Саша остановился и повернул голову:       — Валяй.       — Как это было?       — Что именно?       — Ты понял, не валяй дурака.       — Ты действительно хочешь знать?       Хёнджин задумался. Он сам для себя не готов был ответить на этот вопрос. Несколько секунд он колебался, но, решив, что, в конце концов, любопытство сильнее страха, твердо произнес:              — Да.       — Что ж, — грустная улыбка снова повисла на лице Александра.       — Вы с друзьями были на курорте в Греции. К одному из них ты питал нежные чувства, насколько я знаю.       — А это тут причём?       — Феликс, кажется… Но это было не взаимно, верно?       — Он что, убил меня?       — Что ты, нет конечно. Он хороший человек и не способен на такое. Проблема заключалась в его девушке, которая тоже поехала с вами. Ты узнал о её беременности, заревновал, надрался до соплей, вернулся в коттедж один, а после банально решил приготовить себе ужин. Ну не умеешь ты на пьяную голову с плитой обращаться. Пол этажа снесло, хорошо хоть почти никого в здании не было.       Это «почти» врезалось в сознание острым кинжалом.       — Кт… Кто… Ещё?       — Вот ей же и досталось.       — Чёрт!       — Не вини себя, там всё не так просто. — Саша снова улыбнулся.       — Меня конечно отчитает начальство за излишнюю откровенность с клиентом, но не могу я на тебя такого смотреть. У неё был выкидыш, и ровно в тот самый вечер она наглоталась всех таблеток, до которых смогла дотянуться. Так что, если бы не ты, продлилось бы её бренное существование минут на пятнадцать дольше. Впрочем, если ты хочешь обсудить это с ней лично… Найдёшь её в зале ожидания по приезду. Я привез её часа три назад. Ты подольше помучился.       Поезд замедлял ход, зловеще скрипя тормозами. Оцепеневший Хёнджин в последний раз посмотрел на своего попутчика и произнес:              — Так кто же ты?       И будто уже откуда-то издалека услышал ответ.       — Я же сказал тебе. Я таксист.

***

      Заведующий отделением реанимации в напряжении сидел в своем кресле и сквозь окно кабинета вглядывался в ночное звёздное небо. Очередное дежурство. И очередной геморрой. Как будто люди специально подгадывают, когда им трагически умирать.       Сердце стало неприятно покалывать.       «Грёбаное давление, надо что ли уже обследование пройти», — подумал он. Твёрдо решив, что с работой на сегодня покончено, он взял в руки телефон и вызвал себе такси.       «Завтра. Разберусь со всем завтра».       Дверь кабинета приоткрылась, и он, выкинув из головы лишние мысли, обернулся. В дверях стоял врач, как раз работавший с последним происшествием.       — Ну что там?       — Доктор Ли, мы отвезли обоих патанатомам, они закончили. У мужчины девяносто процентов ожогов, там без сюрпризов. А вот у женщины при вскрытии нашли… Ну проще сказать, чего там не нашли. Суицидница, в общем, она там такой коктейль из препаратов глотнула, что слон бы не выжил.       — Ладно, напиши рапорт и иди домой. Пусть завтра полиция со своими судмедэкспертами разбирается.       Врач кивнул и покинул кабинет, закрыв за собой дверь. Минхо поёжился и с нетерпением посмотрел на свой телефон.       — Да где же вы, чёрт вас дери. Цену заломят, а ждать до смерти придется.       Минута тянулась за минутой, превращаясь в вечность. Сердце продолжало колоть.       — Ну наконец-то, не прошло и года, — сказал когда-то заведующий, увидев сообщение на экране:       «Такси Вас ожидает. Водитель — Александр. Рейтинг 4,9».