UNO

— Вскрываемся! — Два туза. — Я гей. — Чем? — Я тоже. — Это UNO идиоты!

***

Союз сидел в комнате своего общежития, погружённый в процесс уборки после того, как свет на этаже внезапно погас. Единственным развлечением было — это смотреть на узор обоев или отколупывать обои, поэтому было принято важное решение — пора сделать уборку. Он встал с кровати и медленно подошёл к шкафу, который давно нуждался во внимании. Открыв двери, он начал перебрать вещи, принеся с собой лёгкое раздражение — одежда, учебники в беспорядке, ненужные бумаги с каракулями. Среди этого хаоса его рука наткнулась на что-то твёрдое и угловатое. Вытащив предмет, он обнаружил небольшую прямоугольную коробку с изображением цветных карточек и надписью «UNO». Это была настольная игра, о которой он давно забыл. Вспомнив разные вечера, проведённые с друзьями за этими забавами, он почувствовал, как его настроение поднимается. Парень вернулся на кровать и начал с интересом изучать правила игр. Уборка, начавшаяся как необходимость, превратилась в желание собраться с друзьями и повеселится. В комнату вошёл Рейх, словно призрак, сохраняя таинственную ауру молчания. При каждом шаге из его рюкзака доносилось настойчивое звенение, после чего Союз наконец обратил внимание на сожителя и поднял взгляд. Немец остановился у своей кровати, не открывая рюкзак, аккуратно положил его на край своей постели. В воздухе повисло неловкое напряжение. В этот миг звенящая тишина стала почти осязаемой, к тому же многозначительной, и комната заполнилась ожиданием. Наконец, Рейх повернулся к сожителю, его глаза вдруг заблестели искорками: — Есть планы на вечер?

***

Двое парней шли по небольшому общажному коридору. Старый линолеум противно шуршал при каждом шаге. — Надо было брать фонарик… Ничерта не видно… — Произносит Союз за секунду до того как ему по лицу прилетает открывшейся с ноги дверь. Из комнаты выглянул Японская Империя: — Ребят, простите надеюсь никого не прибил? — Ничего страшного, я полном порядке. — С довольной улыбкой на лице отвечает Рейх. — С тобой ничего, а вот мне прилетело! — А вы собственно к кому шли? — решает поинтересоваться японец. — К вам и шли, хотели позвать в настолки поиграть… — Задумчиво протягивает немец, будто действительно ничего не собирался делать, помимо того, чтобы играть в детские по его мнению игры. — Ага, я так и подумал ты же именно для «спокойных настольных игр» пол алкомаркета скупил. — Ехидно подмечает Совет, потирая лоб, который всё ещё болел от сильного удара дверью. — Пол алкомаркета?! Узнаю своего друга, кстати как мы будем «играть» если света нет во всей общаге? — Это уже совсем другой вопрос, Вообщем, ждём вас с Италией в нашей комнате минут через двадцать. Если нас не будет, то мы потерялись где-то между этажами, я там всегда путаюсь, а тут ещё и без света. — План эвакуации вам в помощь. — Да пошел ты, встретимся в комнате. — бросает Рейх и разворачивается в сторону коридора.

***

И вот опять парни идут по коридору общежития, всё так же неприятно скрепит под ногами пол, стало гораздо темнее. Рейх иСовет одновременно останавливаются перед лестницей, оба молчали, но в голове крутилась одна мысль.

Нам пизда

Их можно понять, лестницу освещала лишь одна небольшая лампочка, но, в четыре вечера без объяснения вырубили электричество и лампочка перестала функционировать. В добавок ко всему лестница была очень крутой и высокой, а ступеньки были довольно высокими, что если ты прошёл по ней и чудом не упал, то ты выиграл эту жизнь. Вернёмся к нашим героям, они приняли решение спускаться держась за руки, безопасности это не прибавляло, а вот уверенности вполне. Первым ступил во мрак лестницы Союз, а следом его сосед по комнате. Они шли настолько осторожно будто не по лестнице спускаются, а идут по минному полю. Спустя несколько томительных секунд их страдания завершились и оба парня ступили на ровную поверхность. — Теперь осталось лишь отыскать нужную комнату. — Сказал Рейх, разрушив гробовую тишину на этаже. — Да, и постараться не налететь на чью то дверь… — Не нервничай раньше времени, нам ещё обратно идти. — Усмехается немец и делает первый шаг в коридор. — А куда дальше? Взгляд арийца бегает по длинному и тёмному коридору, а затем цепляется за план эвакуации. — Да ты не видишь что-ли?! Я же говорю нам надо направо! — Рейх возмущается и тычет пальцем в сторону коридора. — Нет налево, там как раз «369» комната. — Что? Какая «369»?! Они в «396» живут, а значит нужно направо! Дискуссии мешает скрип двери. Видимо, они слишком громко спорили. — Вы чего так расшумелись? — Из комнаты выходит Франция и недовольно смотрит на парней скрестив руки на груди. — Прости Франция, просто мы ищем комнату США и Британии. — Так вам ниже нужно! Они же на втором, в «266» живут. «Мда, облажались мы конкретно… Хорошо хоть, в этот раз с дверью я не встретился. А плохо, что придётся опять спускаться по лестнице.» — проскакивает в голове Союза. В этот раз они решаются идти не под руку, а то как-то по бабски выглядит. Первый на этот круг ада ступает коммунист, Рейх плетется сзади по стеночке. С каждым шагом и скрипе ступеньки становится светлее, похоже реально спускаются в ад… На удивление на втором этаже есть нормальный рабочий свет. — И какого хера? — Совет возмущается и проходит по коридору рассматривая номера на дверях. 223, 224, 225… — Я же говорил, что второй этаж самый странный! У них есть всë! Говорят даже горячая вода бывает… 241, 242, 243… — На самом деле, недавно же проверка из администрации наведывалась, а дальше второго этажа не поднималась. Вот они и решили перед проверкой улучшать первые два этажа в общаге, а мы как отбросы… 264, 265, 266…О вот и пришли! СССР стучит в дверь и сразу отскакивает в сторону. Из комнаты доносится музыка. Рейх повторяет и тоже ударяет два, три раза. Наконец, дверь открывается, и в лицо друзьям выплёвывает взрывную волну ударных. — Ха-ай! — США повисает на косяке, улыбаясь во весь рот. Из-за его спины машет Великобритания, сегодня он вампирский пират: в кожаных штанах и алой рубашке, обнажающей бледную грудь. Союз коротко жмёт ему руку, Штаты кивает и лезет к немцу с объятьями, на которые тот нехотя отвечает: — Ну, привет, клоун. А где ваш кот? — Сбежал, — британец печально вздыхает. — Вот лошары, за животным уследить не можете. — Ржет ариец и вальяжно проходит вглубь комнаты сцепив руки в замок за спиной. — Мы вообще не за этим пришли. — парень готовится, как к важной речи, что учил весь день, в итоге коммунисту это надоедает и он вмешивается: — Приходите к нам, через минут двадцать, сыграем в настольные игры и выпьем. — Хорошо, будем вовремя.

***

— Вскрываемся! — Два туза. — Я гей. — Чем? — Я тоже. — Это UNO идиоты! В тихом уюте просторной комнаты собрались друзья, готовые к захватывающей партии в Уно. США шумно перемешивал карты, каждый игрок с нетерпением ожидал момента, когда станет его очередь. Первая карта была перевернута, и началась игра. С яркими цветами и цифрами карты искрились в тусклом свете свечей, которые нашлись в дальнем углу тумбочки, создавая атмосферу ожидания. Игра развивалась стремительно: Италия сбрасывал красную шесть, Британия в ответ выкладывал красную девятку, добавляя к азарту нотки стратегии. Смех, шутки, а также запах алкоголя заполнили пространство, Рейх кричит «Уно!» в момент, когда осталась всего одна карта. Остальные с напряжением наблюдали, как парень пытается поймать момент, чтобы разыграть свою специальную карту. Перед Рейхом ходил Союз, он выложил карту-пропуск хода, заставляя немца пропустить ход. Игра приобрела новые оттенки соперничества. В напряженной атмосфере время быстро пролетело, и вскоре раздался финальный крик победителя — Японской Империи, который с триумфом бросил свою последнюю крату зеленую семерку. Радостные крики друзей заполнили комнату, завершая эту незабываемую партию в Уно.

***

— Что это значит? — О чём ты? — не понимает опьяненный Рейх. Когда их друзья разошлись по комнатам, парни остались у себя, чтобы прибрать помещение. — Я про то, что ты выкрикнул вл время игры.Ты действительно… Оба парня вспыхнули за долю секунды. Союзу было стыдно произнести вслух, а Рейху было стыдно вспоминать и сознаться. Он понял фразу. — Я не хочу чтобы мы друг друга не поняли, — начинает немец, пытаясь собраться с мыслями, он кладет свою руку поверх чужой и продолжает говорить, не смотря коммунисту в глаза, — я не знаю, что ты думаешь об этом, но меня тянет к тебе, но если тебе противно, что я не девушка и что я вот так это говорю, — он запинается, не ощущая чужого взгляда на себе, мельком переводя глаза, Союз смотрит завороженно на их руки, румянец дошел до его щек, — мне немного неловко, и я пойму, если вдруг ты меня выгонишь, хотя это и моя комната тоже, — он нервно хихикает, ощущая дикое смущение по всему телу. Будто все эмоции встали комом где-то внутри, — но я все-таки хочу сказать, ты мне нравишься куда больше, чем просто друг… Вот! — Это все происходит как раз потому что ты не девушка, — голос Совета дрожит, — я не знаю что тебе сказать.—Он разворачивает свою ладонь, слегка переплетая свои пальцы с пальцами арийца, — надеюсь, и ты поймешь меня правильно, я не знаю, что дальше будет, давай просто пойдем спать. Чужая рука усиливает хватку, теперь их сцепление плотное и СССР ощущает какие на самом деле у немца сейчас мокрая ладонь. Он все-также боится смотреть на Рейха, но чувствует, как тот приближается ближе, сердце внутри бьется тяжело, в голове отдается каждый удар В следующую секунду его неуверенно чмокают на пробу в щеку. Союз опешил. — Да, ты прав наверное, пошли в кровать, я. А Союз не сдерживается и целует в губы. Быстрый чмок, он не успевает осознать, что только что сделал, а Рейх снова тянется, губы ощущаются сухими, но нуждающиеся в новом касании. Неудобная поза, в итоге немец шлет все к нахер и садится на Совета сверху, вновь целуя, уже не на пробу, а для успокоения себя, что вот он рядом не отталкивает, наоборот тянется все ближе. Чужие руки проходятся под футболкой, касаются горячей кожи, если для руки Рейха они теплые, то для талии совсем мертвецки-ледяные, это на удивление приятно. Кажется, все идет так, как и должно было быть. Свои же он уместил на шее, пытается тянутся ближе, хотя воздух у обоих уже один на двоих. — Рейх, давай все остальное оставим на завтра, просто пойдем поспим, я действительно устал. И они действительно ложаться спать, оставляя все вопросы и выяснения до утра. Союз прижимается ближе сам, чуть ли не складывая на немца ноги, а тот, обнимая СССР за талию, мысленно просить продлить этот момент еще на некоторое время.