Под маской милосердия

Пятница наступила с серым, промозглым утром, точно отражая настроение Гермионы. Мысли о предстоящей вечерней встрече с Малфоем висели над ней тяжелым облаком, отвлекая даже от сложнейшего задания по Трансфигурации. Профессор МакГонагал заметила ее рассеянность и строго покачала головой, заставив Гермиону покраснеть и срочно углубиться в учебник. "Соберись, Грейнджер", – мысленно приказала она себе. Но собраться было сложно. Воспоминания о прошлой среде в библиотеке – его язвительный тон, демонстративное отодвигание стула, поспешный уход – вызывали раздражение. Зачем она вообще согласилась на это? За обедом Гарри и Рон были необычно тихими. Они перебрасывались короткими фразами о предстоящей тренировке, но оба украдкой поглядывали на Гермиону. Она чувствовала их неодобрение, витавшее в воздухе. Рон, наконец, не выдержал. – Так… сегодня же пятница, – пробурчал он, разминая вилкой картофель. – Опять к нему пойдешь? – Он произнес с явным отвращением. – Да, Рон, – ответила Гермиона спокойно, не отрываясь от книги по Зельеварению – Мы договорились в семь тридцать. – Но библиотека же закрывается в восемь! – вскрикнул Рон, отложив кусок тоста. – Полчаса! Что ты вообще успеешь ему объяснить за полчаса? Это же просто смешно! Он издевается, Гермиона! – Возможно, у него были причины назначить именно это время, – парировала Гермиона, хотя сама считала это время крайне неудобным. Она уже представляла, как мадам Пинс будет нервно поглядывать на часы и шикать на них. – И раз уж я согласилась помогать, я должна это делать добросовестно. Даже если это… Малфой. – Причины? – фыркнул Рон. – Причина одна – он хочет тебе насолить! Как всегда! Ты же видела, как он в среду ушел? Будто от чумы сбегал! – Я видела, Рон, – вздохнула Гермиона, закрывая книгу. – Но профессор Дамблдор попросил. Лично. И я не собираюсь подводить директора только потому, что Малфой ведет себя как… ну, как Малфой. Теперь, если вы извините, у меня Зельеварение, а Снейп терпеть не может опозданий. – Она встала, подхватила сумку. - Гермиона, - Гарри перевел на нее взгляд - будь осторожна. - Хорошо, - и быстро направилась к выходу из Большого зала, чувствуя как ее провожают два настороженых взгляда.

***

Весь день Гермиона ловила себя на том, что ищет в толпе учеников высокую, светловолосую фигуру. И сегодня Малфой выглядел еще хуже, чем на Астрономической башне. На уроке Заклинаний он сидел сгорбившись, бледный как полотно, под глазами – темные круги, будто он не спал неделями. Когда профессор Флитвик вызвал его продемонстрировать сложное заклинание на точность, Драко выполнил его кое-как, его рука дрожала. Флитвик, обычно восторженный, лишь озадаченно хмыкнул и поставил "Удовлетворительно". Малфой молча вернулся на место, не обращая внимания на усмешки Краббе и Гойла. Гермиона заметила, как его пальцы судорожно сжали край стола, белые от напряжения. Что с ним происходило? Страх? Давление? Что-то… большее? После уроков, по пути в гриффиндорскую башню за книгами для вечернего "занятия", Гермиона свернула в короткий коридор у Зала Трофеев. И почти столкнулась с ним. Малфой стоял спиной к ней, опершись лбом о холодный камень стены, его плечи напряженно подрагивали. Он что-то бормотал себе под нос, слишком тихо, чтобы разобрать слова, но интонация была отчаянной, почти молящей. Гермиона замерла, не решаясь пошевелиться. Он явно не видел ее. Вдруг он резко выпрямился, провел рукой по лицу, смахнув невидимую пыль, и его лицо снова стало привычно холодным и надменным. Он обернулся – и его серые глаза, полные недавней муки, на миг встретились с ее карими. В них мелькнуло что-то – шок, стыд, ярость? – и он резко отдернул взгляд. – Шпионишь, Грейнджер? – его голос звучал хрипло, но с привычной ядовитой ноткой. – Или просто потерялась? Грифиндорское общежитие в другом конце замка, если ты забыла. – Я… я шла в башню, – смущенно пробормотала Гермиона, указывая рукой за его спину. – Этот коридор короче. Он молча отступил в сторону, жестом, полным презрения, давая ей пройти. Когда она поравнялась с ним, он тихо, но отчетливо добавил: – Не опаздывай. В семь тридцать. Я не собираюсь ждать. Он не смотрел на нее. Гермиона прошла мимо, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Этот мимолетный взгляд, эта боль, спрятанная за маской… Она была уверена – это не было игрой. С Малфоем происходило что-то очень плохое. И мысль о том, что профессор Дамблдор знал об этом и именно поэтому поручил ей помогать, внезапно показалась ей единственно логичной. Она почувствовала странный прилив решимости. Сегодня она попытается узнать больше.

***

Библиотека в семь тридцать вечера была почти пуста и погружена в уютный полумрак, освещаемый лишь лампами над отдельными столами. Мадам Пинс уже поглядывала на большие напольные часы с явным нетерпением. Гермиона сидела за своим столом, разложив книги по Нумерологии и Защите от Темных Искусств. Она нервно перебирала страницы, не в силах сосредоточиться. Он снова опаздывал. Ровно в семь тридцать пять шаги раздались в тишине. Малфой вошел стремительно, словно его преследовали. Он был без мантии, в смятой рубашке, волосы растрепаны. Его дыхание было частым, поверхностным. Он бросил сумку на стол с таким грохотом, что Гермиона вздрогнула, а мадам Пинс грозно шикнула из-за своего стойла. – Извини, – пробормотал он неожиданно, садясь и проводя рукой по лицу. Он выглядел изможденным до предела. – Занятия… затянулись. Гермиона промолчала. Шок и планы на то чтобы отругать его за опоздание истарились. Какие "занятия" могли так вымотать ученика? Она вспомнила его вид в коридоре и решила не нагнитать. – Начнем с Защиты, – предложила она, отодвигая учебник Слизнорта. – Ты говорил, что не понимаешь принципы Оклюменции. Это сложно, но… – Не надо Оклюменции, – резко перебил он, и в его глазах снова мелькнул страх. – Давай лучше контрзаклинания. Простые. Эффективные. От… от неожиданных атак. Его выбор темы был странен и специфичен. Гермиона нахмурилась. – Контрзаклинания требуют прежде всего быстрой реакции и сильной воли, Малфой. Без базового понимания защиты разума… – Я сказал, не надо Оклюменции! – его голос сорвался на шепот, но в нем была сталь. Он сжал кулаки на столе. – Пожалуйста. Контрзакляции. Сейчас. Самые необходимые. Это "пожалуйста" прозвучало так неестественно из его уст, так отчаянно, что Гермиона отступила. Она кивнула. – Хорошо. Самые необходимые. – Она открыла книгу по практической защите. – Начнем с "Протего" – Щита. Он базовый, но требует концентрации… Она начала объяснять, показывая жестами траекторию палочки, тонкости произношения. Малфой слушал с невероятной интенсивностью, впитывая каждое слово, каждый нюанс. Он задавал короткие, точные вопросы, касающиеся именно практического применения в стесненных условиях, при внезапном нападении. Его обычная надменность куда-то испарилась, осталась лишь жадная, почти болезненная сосредоточенность. Гермиона ловила его взгляд – он был полон тревоги и какой-то тяжелой решимости. Он учился не для оценок. Он учился выживать. Они проработали "Протего", "Экспеллиармус" и "Спутефай". Малфой повторял движения, шептал заклинания, его лоб покрылся испариной. Гермиона заметила, как он украдкой потирал левое предплечье, под рукавом рубашки, и выражение боли мелькало на его лице. Знак? Мысль обожгла ее, как электрический разряд. – Ты… ты в порядке? – осторожно спросила она, когда он особенно сильно сжал руку на предплечье после неудачной попытки "Спутефай". Он резко опустил руку, лицо снова стало каменным. – Не твое дело, Грейнджер. Просто устал. Продолжаем. Как насчет чего-то… сильнее? На случай, если щит не сработает? – Сильнее? – насторожилась Гермиона. – Вроде "Экспекто Патронум"? Но это очень сложно и требует… – Нет, не Патронус, – он махнул рукой с раздражением. – Что-то… что может остановить атакующего. Наверняка. Даже если он сильнее. Гермиона задумалась. Его запросы становились все более мрачными и конкретными. – Есть необоротные заклинания… но они запрещены в Хогвартсе и крайне опасны, Малфой. Я не могу… – Я не прошу тебя их применять! – он почти зашипел, оглядываясь, не слышит ли мадам Пинс. – Я прошу объяснить теорию! Как они работают? Как их распознать? Как… как от них защититься, если… если кто-то другой их применит? – В его глазах горел настоящий страх. Гермиона почувствовала ледяной ком в груди. Она понимала, куда он клонит. Круциатус. Империус. Авада Кедавра. Заклинания Пожирателей Смерти. Он боялся их. Или… боялся, что их применят против него? Или что он будет вынужден их применить? Она посмотрела на его измученное лицо, на тень в глазах, на нервно сжатые пальцы. Она вспомнила просьбу Дамблдора. Этот мальчик, каким бы противным он ни был, был в ловушке. И он пытался найти хоть какую-то соломинку. – Хорошо, – тихо сказала Гермиона, чувствуя, как ее собственные руки дрожат. Она оглянулась – мадам Пинс копалась в дальних стеллажах. – Теорию. Только теорию и защиту. Никакой практики. Понятно? Он кивнул, не отрывая от нее взгляда. В нем была благодарность, смешанная с ужасом. – Начнем с Империуса, – прошептала Гермиона, наклоняясь ближе. Ее сердце бешено колотилось. Она нарушала кучу правил. Она помогала Малфою изучать защиту от Непростительных Заклинаний. Но интуиция, та самая, что заставила ее согласиться на помощь, теперь кричала: Ему нужна помощь. Настоящая. Она начала тихо объяснять механизм действия Империуса, признаки того, что жертва под его воздействием, и самые известные, хотя и крайне сложные, методы сопротивления. Малфой слушал, не проронив ни слова, его глаза были прикованы к ее губам, будто он боялся пропустить хоть звук. Тени от лампы падали на его лицо, делая его черты резче, старше. Гермионе вдруг стало страшно не только за него, но и за себя. Они пересекли невидимую грань. Отныне они были связаны этой опасной тайной, этим знанием, которое могло стоить им обоим жизни. Но отступать было поздно. Она чувствовала – это было правильно. Мадам Пинс громко кашлянула, приближаясь к их столу. Время вышло. Малфой быстро собрал свои вещи, не глядя на Гермиону. – Спасибо, и не говори никому что мы делали – бросил он на ходу, уже направляясь к выходу. Его голос был глухим. – До… до следующей среды. Он исчез в темноте коридора. Гермиона осталась сидеть за столом, глядя на пустое место напротив. В ушах еще звенел его шепот, полный страха и благодарности. В груди бушевало противоречие: ужас перед содеянным и странное, леденящее душу спокойствие от осознания, что она сделала единственно возможный выбор. Тень Малфоя, слившаяся с тенями библиотеки, казалось, тянулась за ней, обещая долгие, опасные недели и месяцы впереди. Она взяла свои книги, ее руки больше не дрожали. Путь был выбран. Теперь нужно было идти по нему до конца. Как бы страшно ни было.