Ты — самое ценное, что у меня есть.

Был осенний вечер. Солнце садилось за горизонт, мягко освещая комнату Четвёртой и Лорда алыми закатными лучами. Эльфийский король казался ещё привлекательнее, увлечённо читая книгу на подоконнике и отвлекаясь только на то, чтобы пролистнуть очередную страницу, шурша пожелтевшей от времени бумагой. На полу, в тени общей кровати расположился Табаки и суетливо готовился к меняльнику. Вернее сказать, пытался это делать. Кофейные зёрна и скорлупки от орехов, предназначенные для бус, сыпались из рук. Плетя незамысловатую фенечку, он запутался в узоре, получавшимся криво. Вышивая лотос на платке (его об этом попросила Русалка в прошлый раз), он больно исколол пальцы, но вышел лишь короткий розовый шов, ушедший куда-то вбок. И, в конце концов, Табаки разразился громкими ругательствами, разбросав всё, что лежало перед ним. Не повезло даже баночке с кофе, которая звонко разбилась вдребезги, отчего Лорд с хлопком закрыл книгу и уставился на нарушителя спокойствия, так ему сейчас необходимого. — Табаки, что ты вытворяешь?!Неужели настолько трудно немного посидеть в относительной тишине, не устраивая разгрома, когда я читаю? Шакал быстро переключил своё внимание на Лорда, выразительно на него вытаращившись, и стал покрываться красными пятнами от закипающей злости, сморщив густые брови. — Я тут, видите ли, стараюсь. Из кожи вон лезу, чтобы сосредоточиться на важных вещах и не думать, как идиот, о нашем красивом и гордом Лорде между делом, который, в свою очередь, ничегошеньки не видит и не замечает дальше своего носа! Табаки перевёл дыхание и продолжил в негодовании: — Как будто он стал глухим и слепым сразу, вот это совпадение! И после всего ещё и возмущается, прожигая во мне дыры своими глазёнками, когда у меня и без того всё идёт к чёрту на куличках! Когда Шакал закончил свою тираду, он фыркнул и резво пополз к Мустангу. А потом выкатился из комнаты, с грохотом закрыв дверь. Лорд не успел ему даже ответить, оставшись сидеть наедине с тупой злостью и жгучей обидой на Шакала, пока в комнату не зашёл Сфинкс с довольной улыбкой. Но стоило тому окинуть взглядом пол и Лорда, как он нахмурился. — Что случилось? — спросил его Сфинкс, подойдя к окну. Лорд устало вздохнул, пытаясь собрать мысли во что-то связное: — Шакалу не удалось подготовиться к меняльнику. Он устроил истерику и обвинил в ней меня — Не хочу лезть в ваши отношения, но сделайте так, чтобы они не приносили другим неприятностей, — серьёзно ответил Сфинкс, взглядом проводив Нанетту, пролетевшую с подоконника на шкаф. — Слушаюсь, сэр, — без энтузиазма съязвил Лорд. Сфинкс сердито на него зыркнул и со звонком на ужин удалился из комнаты. Но Лорд не последовал за ним, решив всё же прибраться. В другой ситуации он бы не стал этого делать из чистого принципа, но у Лорда было ощущение, что он запутался и ему нужно в себе разобраться.

***

Друг. У него был когда-то человек, которому он искренне доверял. Имя его он успел позабыть, но ценные и одновременно болезненные воспоминания о детской дружбе хранились у него под надёжным замком. Порой он неосторожно, в порыве чувств, находил этот ящик, покрытый слоем пыли и грязи, отпирая. Но раз за разом Лорд всё глубже забрасывал его, так, чтобы наверняка потерять среди прочих воспоминаний и больше не раниться. А сейчас Лорд задумался о том, чтобы намеренно его отыскать. И так он очутился в залитой дневным светом душной комнате.

***

Одним июльским днём они сидели у Друга в комнате под прохладным кондиционером и молча пили лимонад, закусывая острыми сухариками. Тишину не хотелось прерывать никому, в ней было хорошо и комфортно. Но вдруг их руки неожиданно соприкоснулись, когда оба потянулись за очередной порцией закусок. Лорд вздрогнул и резко отдёрнулся. Его словно прошибло разрядом тока. Друг на него странно посмотрел, но промолчал, и они сидели в неловкой тишине, пока не закончились припасы еды. — Ты из этих, да? — спросил его Друг, внезапно схватив за руку и пристально уставился на него. — Из педиков? — на этом слове лицо Друга перекосило, точно от одного упоминания «этих» его может вывернуть наизнанку. — Не неси чушь, — сердито отмахнулся от него Лорд, выдернув запястье из крепкой хватки. Рука неприятно заныла и от почему-то ему стало гадко на душе. — Ладно. — выдохнув, сказал Друг, но отчего-то вновь напрягся. — Если бы ты оказался «таким», то я бы перестал с тобой дружить. Это мерзко. — Лицо его сделалось кислым, когда он заглянул в светлые глаза Лорда. Тот неопределённо кивнул, и скоро они разошлись по домам.

***

Но с этого дня голос Друга стал преследовать Лорда и не давал покоя. А со временем Лорд с ужасом для себя осознал, что ему нравится Друг в романтическом плане. Он оказался из «этих». Поэтому Лорд прервал общение с Другом, ничего ему толком не объяснив. А позже узнал, что тот давно догадывался и обсуждал его за спиной, поливая грязью…

***

Из воспоминаний Лорда вывела пульсирующая боль. Оказалось — он так задумался, что не заметил, как собрал стекло голыми руками, порезавшись об острые осколки. Но, разобравшись, Лорд даже испытал благодарность за свою неосторожность, ведь прошлое ворошить не хотелось, а главное, он понял, что уже долгое время боялся и избегал своих чувств к Шакалу, совершенно при этом не обращая внимание на его изменившееся поведение и очевидные намёки. Самое неприятное являлось в данной ситуации то, что Табаки был прав и, скорее всего, понимал Лорда больше, чем он сам, пытавшийся спрятать голову в песке, как поступают только настоящие глупцы. Лорд со смешанными чувствами невидящим взглядом уставился в пустоту, не сразу заметив, что находится в комнате уже не один, и вздрогнул, когда сзади послышался кашель, требующий обратить внимание на его владельца. — Македонский, ты? — спросил Лорд, продолжая держать в руках битое стекло, напрочь о нём позабыв. Ответа не последовало, и сзади раздалось копошение, перед тем как перед ним показалась кудрявая макушка Шакала. — Лорд! — воскликнул Табаки, оглядев его руки поближе. Рассерженный его безответственностью, Табаки достал откуда-то платок, явно девчачий, и торопливо выхватил у него всё стекло. А позже, вооружившись очень старой на вид аптечкой, не внушающей доверия, приступил обрабатывать ранки на пальцах Лорда. Кончики ушей Лорда мгновенно вспыхнули от аккуратных и заботливых прикосновений мозолистых пальцев Шакала, и он, заметив его отведённый от себя взгляд, отстранился. Неловкая тишина заполнила пространство, сдавливая лёгкие, но Лорд решился её прервать: — Я в порядке, просто… — он замолк в нерешимости, но набрал побольше воздуха в грудь и спросил, — что ты хотел мне сегодня сказать? Вначале Табаки недоумённо на него посмотрел, а потом затрясся и схватился за живот, засмеявшись с хрюканьем и иканием, обескуражив Лорда. — Как же тебе по-другому объяснить, — зашептал Табаки, внезапно оказавшись непозволительно близко к лицу Лорда, расплываясь в хитрой улыбке, словно он хищник, а Лорд бедная жертва, загнанная в его коварную ловушку, из которой ему теперь уж точно не сбежать. Но Лорд, придя в себя, на это только ухмыльнулся, потому что Табаки сам угодил в свою вырытую яму, и резко сократил расстояние между ними, прислонившись к его горячим губам. — Шакал, ты мог бы сказать прямо. Я не понял твои намёки, — на выдохе, немного отстранившись, огорчённо сообщил он, глядя в медовые глаза Табаки. — Ты — самое ценное, что у меня есть, — со всей серьёзностью заявил Табаки, заставив Лорда улыбнуться и хрипло рассмеяться от радости и облегчения, на что Шакал, с довольным видом аж засветился. — Я тоже люблю тебя, Табаки. Больше чем друга, — признался Лорд, произнеся последние слова еле слышно. И, Шакал притянул его к себе, не дав рассмотреть свои пунцовые от смущения щёки, требовательно и настойчиво целуя, по-хозяйски протиснувшись сквозь податливые и шершавые губы Лорда своим языком, на что Лорд ему ответил взаимностью. Между их мокрыми и сладкими как мёд поцелуями, они, точно, растворялись друг в друге, отдаваясь целиком порыву своих юношеских чувств. И большего сейчас им было не нужно.