Вознесённые

Глава 5

Вкус боли

Вот мы и подъехали к поместью. Гуляет ветер вокруг. Впереди здание, потом густой лес. Киро остановился, и мы все вышли вместе с ним, а затем зашли в дом. Мой новый дом, если я могу его называть таковым. Мы тут же убрали свои одежды на вешалки, и глаза повернули к настенным часам, висевшим на камине. «Шесть вечера», – сам того не подумав, сказал вслух. Ужин должен быть совсем скоро. Может в кухне есть кто? Там был Лоуренс, ловко переворачивающий куски мяса и овощей лёгким движением руки. Тушёные овощи? Кажись, не дождусь пищи, а поднимусь к себе и засну. Откуда ни возьмись, за спиной оказался Святой отец. Я слегка подпрыгнул на месте и затем увидел Берна. «Здравствуйте, Отец...», – не смог я договорить, потому что не знал фамилии. Он немного потупил, но всё же сказал: «Альворез, но это не принципиально. Можешь ко мне, как и к другим обращаться». Я глубоко выдохнул. Священник меня позвал, чтобы что-то обсудить вместе у книг. За окном уже темнело, всё небо окуталось облаками. Чарльз, оказывается, уже был приглашён. — Вы сейчас тут, потому что вас нужно кое-чему научить. Оно несёт название сангвимантия, от латинского sanguis – кровь. Проще говоря, магия крови. Это одно из самых важных умений, которое может вас как убить, так и спасти множество жизней. Говорю сразу – кому-то может даваться очень тяжело. Это может быть объяснено различными болезнями либо нарушениями функции крови, состава и тому подобное. Так что нам следует быть аккуратными при использовании на тренировках этих способностей. Начну, пожалуй, с теории. Теперь понятно, что он тут делает. Некий мастер по магии крови, но хоть и старый, видно, держит свою форму. — Дело в том, что сангвимантия работает только в мире мёртвых или по-другому в аду. Для того чтобы туда попасть, нужно произнести слова «Incolis inferni, sanguis noster ardeat». Не бойтесь, если просто сказать, вы никуда не попадёте. Сперва вы должны очистить свой разум, ни о чём не думать, а затем произнести эти слова. Легче всего расслабиться и очистить мысли помогают занятия йогой и, соответственно, её применение в битве. Обычно принимают позу медитации, закрывают глаза, стабилизируют дыхание и дальше произносят те слова. И ещё одно важное действие – сделать себе надрез, чтобы пошла кровь где угодно на своём теле. Возьмите свои блокноты и запишите туда. Повторяю: «Incolis inferni, sanguis noster ardeat». Однако, существа, которые проходили мимо, могут вас там начать атаковать. Ещё одно «но». Демоны в аду сильнее, нежели в обычном мире. Основной смысл отправления в мертвый мир в том, что твари, с которыми мы сражаемся, в основном связаны с миром мёртвых, поэтому они существуют и в верхнем мире, и в нижнем. Также не пытайтесь задерживаться надолго, ведь ваша кровь будет постепенно тратиться и, в самых ужасных случаях, начнёт кипеть. После такого никто не выживает, – Бернард медленно поднял свою голову и посмотрел ровно на часы с сожалением, словно сочувствуя. — Святой отец, а как выглядит тот мир? – задал вопрос Чарльз, который я предполагал от него услышать. — В какое-то время там красное небо, в каких-то тёмное, светонепроницаемое, без звёзд. Вокруг огонь, разруха. Только в ночное время ада огонь погасает и тебя окутывает поистине жуткая атмосфера. Очень тихо. Разве что слышишь хруст пепла под ногами и странные гулы с горизонтов. Мертвый мир повторяет вид нашего, но будто погрузившегося в апокалипсис. — А заклинания вы сейчас нам не раскроете? – уже ожидая очевидного ответа, спросил я. Священник подозрительно замолчал. Через несколько секунд он сказал: «За мной». Он начал одеваться, и мы за ним же, на улицу. Бернард уселся прямо на снег, принял удобную позу. Берн пояснил, как оттуда можно вернуться; достаточно заткнуть рану, с которой течёт кровь. Таким образом, мы прерываем связь с этим миром. А дальше всё, как он и говорил: закрыть глаза, стабилизировать дыхание. «Держитесь за мои плечи!» – слова Отца будто пронзили тело, и я тут же исполнил приказ, что и Чарли. То самое заклинание, что произнёс старик тогда, он повторил и сейчас: «Incolis...inferni...sanguis noster ARDEAT!». Сердце в этот момент резко остановилось, уши заглохли, в глазах потемнело. Мучала головная боль, словно пронзая череп тонкими иглами, но даже так я не переставал держать свою руку на плече священника. Не в силах сдержать боль, я прокричал что есть мочи, теплый воздух прошёлся по всему телу. «Можешь открывать глаза», – сказал, видимо, Святой отец мне. Я открыл прежде сомкнутые глаза, но, оглядевшись вокруг, не увидел Чарльза. Сначала спокойно я спросил у Отца, где находится Чарльз. В ответ меня ждало краткое «У него не получилось». — И что теперь? С ним что-то плохое случилось?! — Он в порядке, просто... полежит немного на снегу. Скорее всего, лишь сознание потерял, – медленно, бесчувственно и совершенно легко произнёс маг. С ненавистью, переплетённой с пониманием, глаза мои сверлили Берна. Как он мог такое допустить? Он же опытный человек в конце концов! Но вместе с этим осознаю, что таким навыком могут владеть не все люди, и то, что это суровая реальность – мы заточены тут и должны выполнять каждое поручение и приказ. Оставалось лишь беречь надежды на благое состояние моего друга. Может, мы не настолько близки, но я не могу его потерять. Он ведь единственный, с кем у меня есть воспоминания. Всё и вправду, как описывал Бернард. Под ногами пепел, покрывший полностью землю, хрустит, словно снег. Деревья вокруг совершенно сухие, некоторые подгорели, несколько горят, а от остальных осталась только ветка. Самое интересное то, что сверху. Абсолютно чистое, кровавое небо без солнца или луны. Не понятно откуда приходит свет. Ещё одно отличие – это отсутствие птиц, которых, возможно, лишь нет здесь. Обернувшись, перед нами предстало само поместье. Как и следовало ожидать, оно выглядит помотанным временем. Какие-то тёмные разводы, линии на стенах, разбитые вдребезги окна, чьи осколки лежали повсюду, от дверей остались одни щепки. Часть крыши вовсе исчезла, вместе с моими надеждами на безопасность этого места: некие рожи высунулись из-за разбитого окна. Две красные рогатые головы с игривым взглядом и улыбкой до ушей. Их глаза так и представляли дальнейший сценарий нашего убийства, проникали в потаённые глубины сознания, одурманивая страхом. Сердце вздрогнуло. — Уходим сейчас же! Ладонь старика, порез на которой был для меня не заметен, лежала на земле. Место раны мага почернело, наверное, от пепла или столь высокой температуры тут. Но ведь мне не жарко и холода я тем более не ощущаю? Резкие мурашки прошлись по коже. Отец сказал у меня где-то есть свежая кровь на теле, только где? А лица за окном исчезли, да крики неприятные стали доноситься со стороны особняка. Сейчас все сюда прибудут; остается либо уходить, либо мучаться, умирая. В сухом лесу начали слышаться шорохи давно сгоревших, обуглившихся листьев. Вроде как, даже священник начал паниковать, но у меня паники не было – только адреналин зашкаливал. Я перебираю в своих карманах вещи, которых там нет, в надежде найти любой предмет. Главное, чтобы было хоть что-то. И тут же замечаю ровную линию крови на обратной стороне ладони. Без раздумий я встал на колени и начал сыпать на неё пепел, лежавший под ногами, и тёр, чтобы скорее он всё впитал. Держа в руке крест со своей шеи, Отец протянул мне её. Я посмотрел на церковника, но не увидел ни капли тревоги: лишь равнодушие или даже спокойствие. Слишком тихо стало вокруг, никого не видно. Я снова провёл взгляд вдоль деревьев и всё-таки заметил то самое красное лицо, жутко улыбающееся, с острым взглядом. «Давай уже свою руку!» – не стал думать и дал ему кисть, чёрно-серую, из-за пепла. Священник произнёс краткую «Vela» и опять темнота в глазах... Я попытался открыть очи, но вдруг оказался в воде. Вокруг меня кружат мелкие стаи рыб, выше проглядываются солнечные лучи, словно копье пронзающие водную поверхность. Чувствую давление на лёгкие, надо плыть вверх, а то могу и задохнуться. Я, вроде, в опасности, но мне так спокойно. Это место веет чувствами дома. Неужели я до такой степени забыл чувство дома? Плыву и думаю: «Вот бы оказаться сейчас на берегу и смотреть на серое, грозовое небо, медленно приближающееся вместе с ветром. Уплыть бы тогда далеко-далеко, чтобы не нашёл меня никто. Неужели этот водоём такой глубокий? Вроде пытаюсь вынырнуть, но ни на каплю ещё не приблизился. Или мне так кажется? Воздуха становится всё меньше и меньше, трудно стало дышать и двигаться. «Ну же, ну!» – только не кажется, что мне ещё близко до туда. Силы иссякают, глаза постепенно смыкаются. Я делаю последний выдох. Как же тут было прекрасно... Слышу, словно кто-то выкрикивает моё имя: «Марко, Марко! Очнись!». Это что? Чарльз? «Марко, живи!» – ещё бы я не жил. «Он говорит!» – я.. сказал это вслух? Немного задумавшись, он ответил: «Ахаха. Да». Наконец, мои глаза открылись, снова стало легко дышать, но всё тело болело. Бернард стоял передо мной, видимо, чтобы убедиться, что со мной всё будет в порядке. «Дитя», – он продолжил – «Всё хорошо?». Я сказал ему, что моё состояние в норме и он помог мне подняться. «Сангвимантия – вещь сложная, доставляющая как психическую, так и физическую боль. Думай хорошенько перед выбором: использовать её и учиться или не использовать и заняться, например бойцовскими искусствами», – священник дал хорошо понять риски этой магии, что совсем перехотелось её изучать, хоть и интересно. После своих слов Берн ушёл обратно в поместье, а я остался с Чарльзом. — Ну и., как там было? — Страшно, Чарльз, страшно. Я больше не хочу туда, – я не спеша встал и отряхнул с себя снег. — У тебя хотя бы получилось переместиться, возможно, это как раз твоё. — Надеюсь, что нет. В очередной раз осмотрев себя на остатки снега на одежде, я вместе с Чарльзом вошёл в поместье. Восемь? Как так быстро успело время пролететь? Горела лишь одна люстра по центру. Никого почти не осталось кроме Исабель и Леонардо на первом этаже. Лео увлекательно читал книгу со своей плюшевой ящерицей, а Бель задумчиво глядела в холодное окно своими спокойными глазами, совершенно не двигая руку с вилкой. Взяв тарелки с едой из кухни, мы сели к ней. Она никак не отреагировала. «Знаешь, ты... похожа на мою старшую сестру», – дерзко мною был начат разговор. Девушка ответила: «Надеюсь, она была хорошей». Она была моей спасительницей, но я не стал никак отвечать – моё молчание согласилось с ней. — Поживи подольше ради неё, потому что люди здесь мрут, как мухи. — Скажи, как долго новобранцы обычно работают? – спросил я, даже не подумав. — Извини, не могу сказать, – отвечает девушка, доставая из кармана листок бумаги. — Понятно... Она записывала, медленно проводя ручкой, чтобы этого не было слышно, и прятала листок за рукой. Наконец, дописав, агент передала кусок бумаги. Читаю: «Об этом нельзя говорить. В среднем новички держались до месяца, а наиболее сильные и приспособленные здесь год. Один из самых первых тут Берн. 2 года. Я с братом здесь меньше года, но и за это время мы видели немало умерших. На моей памяти больше 200. Раньше я вела отсчеты, а после просто сбилась.». Я стал свидетелем как глаза Чарли постепенно наполняются слезами печальной судьбы. Так я и думал, что не проживу тут долго... Не столь жаль себя, сколько жаль Чарльза. Мне нечего терять, а у него есть семья: отец, мать, хоть виделись они редко. Не понимаю. Почему было нужно спасать меня? Мы кивнули ей и дальше продолжили не спеша есть холодное блюдо. После этого разговора словно некая пустота появилась в теле – чёрная дыра, постепенно поглощающая тебя. Стало трудно шевелить кистью и даже двигать веки, а после и дышать. Чарльз медленно подносил куски пищи к себе, но ел, будто совсем не был голодным. Казалось, он не моргал целыми минутами. Окутывало ощущение безысходности и скорейшего конца жизней, что мне даже начало чудиться присутствие вестника смерти, словно черный дым летал вокруг. Я уже начал сходить с ума? Мне, очевидно, стоит хорошенько выспаться, поэтому, быстрым шагом последовав в ванную, умывшись, я пошёл спать. Там нас с Чарльзом встретил Лоуренс с новостью: «Так как комнат на отдельного на каждого из вас не хватит, будете жить в одной. Там как раз было две кровати». После мы сразу отправились отдыхать от этого тяжелого дня, забрав в свои сны все плохие события. — Доброго утра, – сонным голосом сказал мой друг-агент, как только будильник перестал звенеть. — Молись, что оно будет доброе. — Не будь настолько занудным, – всё тем же голосом он произнёс свои слова. Даже в такой момент оставаться в надежде... Что он за человек такой? Молниеносно накинув на себя повседневную, домашнюю одежду из той напольной вешалки, мы выходили из комнаты. Но нас моментально застал Леонардо, прятавшийся в углу. Мальчик разыгрывал из себя монстра. «Буэ-э», – он тут же при виде Чарльза взвыл. От чего мой друг шагнул назад, из-за неожиданности. Что я? Я и не смотрел тогда в ту сторону. Моё внимание привлёк ветер за окном. Леонардо практически сразу захохотал по-своему, сел на пол и продолжал смеяться, тыкая пальцем. На лице Чарльза образовался пот. Предчувствую его мысли: «Откуда тут взялся ребёнок?» – ох, лучше тебе не знать. «Доброе утро. Ты чего тут делаешь?» –бывший церковник спросил малыша с дрожанием в голосе. Лео встал, после чего прекратил хохот, оставив одну улыбку. Маленький агент посмотрел сначала на меня, а после на Чарли и ушёл в припрыжку на первый этаж. По какой-то причине снова заколотило сердце. Словно эта «черная дыра» уже начинает съедать меня. «Всё нормально?» – задался вопросом партнёр, ответ на который последовал кивок. Я сходил умыться, а также во время спуска увидел, как все завтракали. Мы взяли еду из раздаточного окна, а затем сели отдельно от других. Никто не смел сказать хоть слова. Вчерашнее откровение совсем не придало надежд. Стало всё только хуже: сон, ходьба, смыкание век. Будто всё замедлилось и отяжелело.  И откуда это пианино посреди гостиной? Его не было вчера. Не закончив завтрак, я поднялся наверх, чтобы осмотреться тут получше. После подъёма по лестнице, на полу сразу же стояли растения. Всего на втором этаже шесть комнат, две из которых смотрели на въезд, а остальные на лес. В одной Киро и Бель, в другой я и Чарльз. Потом Лоуренс, Леонардо, Берн, живущие отдельно друг от друга. Получается пять комнат, но всего же шесть? То есть одна используется в иных целях. Я решил проследить за тем, кто в какие комнаты заходит. Чарльз зашёл к себе, а я сел на диван: дожидался прибытия своих мышек. Сначала Леонардо выглянул сквозь перила и прошёл в комнату слева от телевизора. Вторым явился Лоуренс, и зашёл он в комнату левее прошлой. Затем Берн поднялся и вышел на балкон. Подождав ещё минут пятнадцать, священник, казалось, не думал оттуда уходить. Может он уже примёрз к этой балюстраде? Посмотрел – нет. Как вообще можно такой холод терпеть... Внезапно машина подъехала ко входу, что я узнал по открытой двери в балкон. По виду автомобиля мне удалось понять кто же пришёл снова. Наконец, дед зашевелился и через секунды уже был внизу. Собрались все кроме Чарльза. Где его несёт? — Доброе утро, мои дорогие коллеги! Коллеги, ведь мы работаем в одном направлении. Не так ли? – ворвавшись в двери, резким, громким голосом обратился Морк. – Ахахаха... Сегодня заданий нет! Через пару часов на тренировку в зал... И всем понятно, кроме новенького. Где чёрт возьми его несёт?! Видимо, услышав этот почти что рёв, Чарли мигом выбежал из коморки: «Прошу простить, управляющий. Не думал, что вы прибудете», – запыхавшимся голосом выразил агент. «Когда я прихожу, все уже должны меня встречать. Тебе понятно? Ахаха...» – довольно спокойно прозвучал Валморк. Мой друг кивнул, опустив голову вниз. В то же время я невольно проглотил слюну, даже волосы на руках встали дыбом. Управляющий хрустнул пальцами, после чего продолжил: «Spero che non ci siano domande per me?». «No», – ответил Киро, посмотрев на остальных агентов. Морк прокинул краткую улыбку, повернулся и вышел, оставив возможность проникнуть холодному ветру. Каждое его появление, будто какой-то спектакль, оставляющий горькое послевкусие, словно плохой кофе. Сегодня моё состояние улучшилось по сравнению со вчерашним, видимо благодаря тому, что заданий не планируется. Мужчина обратился ко мне и Чарли: «Слушайте, у вас есть пара часов. Собираемся снова внизу, я вас всех отведу в место проведения тренировок. Лишних вещей не берём. Надеюсь, понятно?». Мы оба кивнули. Агент ушёл. Занятий не так много, но можно почитать немного, хоть мне удосужилось лишь одну книгу дочитывать в своей жизни. И то это была библия. Подметив ближайший к книжным полкам стул, я стал осматривать разные книги, пока не нашёл самую интересующую: «“Блюда из трёх ингредиентов”, “Методы пивоварения”, “1000 причин любви”, “Всё неоднозначно”. Последнее звучит скучно, но попробую дать шанс». По названию можно сказать это размышления о философии, чем они и оказались. В тексте поднималась тема добра и зла, смысла вещей, последствия людских действий. Воспринимать такое оказалось действительно тяжело. Вот отрывок: «Вы задумывались хоть раз, что будет, если отправиться в прошлое и сделать буквально выдох? Из-за одного выдоха Вы убили целое человечество. Оно заразилось ужасным вирусом, от чего умерла половина населения всей Земли. А может вы не убили, а спасли? Может какой-нибудь учёный того времени найдёт всё-таки противоядие, появится надежда на будущее. Технологии продвинутся быстрее по сравнению с тем, что вы не отправлялись никогда в прошлое! Только подумайте, чего стоит Ваше малейшее движение, Ваша малейшая идея в голове. Как оно может Вас изменить?». Заставило задуматься и даже затянуло на время, что мой мозг почти сломался. Часы пробили одиннадцать. По скрипу пола я понял: «Уже скоро все придут». Первый спустился Киро, а за ним и остальные подтянулись. За какие-то двадцать секунд все организованно встали в круг, за диваном. «Так, по порядку спускаемся по лестнице: сначала я, а дальше сами решайте кто пойдёт», – преднамеренно изъявил агент. Он поднял чайный стол, стоявший напротив камина, а за этим ковёр, под которым оказался железный люк. Что спуск узок, я понял по размерам люка. «Понятно почему полных людей здесь нет: они просто умирают прям во время движения по лестнице». Самое удивительное – это глубина, которую невозможно понять; я вижу лишь концентрированную темноту в конце. Там настолько мало света, что складывается чувство, будто оно может поглотить нас, если её коснуться. После Киро пошёл Лоуренс, Исабель. Берн протянул руку в сторону люка, дав нам спуститься. Надо мной остались Лео и старик. Кажется, от таких пространств у меня разовьётся клаустрофобия или как там... Становится сыро и холодно, даже слабый ветер играется под ногами. Эхо, от стукающихся ног об лестницу, ещё больше вызывает стресс. По ощущениям мы уже минут десять спускаемся. Это спуск в ад или что? Эхо слегка утихло, видимо, некоторые уже дошли до конца. Ещё немного и ноги коснулись бетонного пола: «Фух, добрались». Предо мной оказалось огромное помещение с колоннами от пола до потолка. Резким ударом об выпирающую часть стены, зажглись факелы на столбах. Сомневаюсь, что это настоящие факелы. Посмотрев на Чарльза, я сразу заметил на нём восхищённое, но усталое лицо. Меня хоть и пробирает на мурашки, но оно никак не отражается на мимике. Вдоль боковых стен также стоят каменные статуи в виде скелетов с крыльями и оружием. Киро шагнул вперёд и повернулся к нам со словами: «У вас два выбора: либо рукопашный бой, либо сангвимантия. Выбирайте сами. Я учу борьбе, а Бернард магии». Группа из семи человек разделилась на два, где в одной я и Лео, а в другой все остальные. Я подумал, что всё-таки стоит дать второй шанс этой магии крови. Возможно, я какой-то избранный. Кого я только обманываю? Неторопливо священник уселся на холодном полу. Пока в стороне слышались усердные звуки битвы, Берн начал объяснять что-то новое. На что я спросил: «А что вместе с нами делает Лео?». Старик тяжко выдохнул. — Покажи ему свою игрушку, мальчик. — Вот одна из моих игрушек. Это моя ящерица Тин! А в карманах ещё две игрушки есть, если Тин закончится. — Если хоть капля крови попадёт в одну из них, то дитя получит всецелый контроль над телом, но если жертва умрёт, то и игрушка умрёт. — Пока закончились только две игрушки! Очень обидно, когда их меньше, но очень весело играться с красными человечками. Хе-хе-хе... — Это очень большая сила, Марк. Мальчик нужен нам, чтобы справляться с ужасной мощью врагов. Вместе с этим Леонардо очень опасен и для нас... Мог бы быть, но кровь демонов и людей отличается. Я убедительно кивнул. Последнее, сказанное священником, невероятно облегчило. — Приступим к обучению. Базовые знания вы имеете, поэтому расскажу вам о заклинании. Звучит оно так: numquam hic ventus spiravit. Вокруг вашего тело создается режущий вихрь, не подпускающий врагов близко. При вызове заклинании необходимо также очистить мысли, что бывает очень тяжело в условиях битвы. Для начала попрактикуйтесь над этим здесь, – хлопнув ладонями, уверил старик. Церковник чуть подвинул нас друг от друга. Мы оба с мальцом сели, поставив одну ногу на вторую. Я закрыл глаза, сделал глубокий вдох, расслабляя весь организм. Чтобы облегчить запоминание магических слов, Бернард повторял: «Numquam hic ventus spiravit, numquam hic ventus spiravit». Слова его всё утихали и утихали. Numquam hic ventus spiravit... Никак того не ожидав, я ощутил поразительно колоссальную струю воздуха около себя. Чувствуется чрезмерная лёгкость на душе, кажется, вот-вот взлечу. Некая красная аура появляется под ногами, словно зараза она распространяется по полу. Слышно лишь свист ветра, даже собственные мысли теряются в этом вихре. Колотит сердце ужасно. Кажется, сейчас упаду в обморок, крови становится меньше с каждой секундой.