Яблоки и Апельсины | Apples and Oranges

      В первый раз, когда он целует Эндрю, это жёстко, потому что Эндрю жёсткий. Эндрю непоколебим. Эндрю сделан из острых краёв, и он будет смеяться, когда вы порежетесь о него.       Эндрю прикусывает его губу, а Нил держит руки при себе.

***

      В первый раз, когда он целует Кевина, всё кричит об ошибке. Это один из тех случаев, которые происходят ещё до того, как он это осознает. Это похоже на ошибку. Это похоже на сон. Это похоже на пробуждение.       Он думает, что они могли спорить до этого. Он предполагает, что речь шла об Экси, потому что о чем ещё Кевин когда-либо говорит?       Нил считает, что это гораздо лучшее применение рта Кевина.       Он открывает глаза и видит чёрный контур татуировки двойки Кевина и отклоняется в сторону. Кевин смотрит на него широко раскрытыми глазами. Он открывает рот. Нил наполовину ожидает, что он прочитает ему лекцию о том, как нельзя позволить этому мешать игре.              Нил сбегает.

***

             Второй раз, когда он целует Эндрю, примерно такой же. Второй раз, когда он целует Кевина, — определённо ошибка. На этот раз Кевин выглядит очень раздражённым, но Нил не уверен, связано ли это с поцелуем или с тем, что Нил прервал его посреди тирады.       Судя по тому, как тот целует его в ответ, он догадывается, что дело в последнем.       Когда они отстраняются, Кевин просто смотрит на него и говорит:       — Ты всё ещё был небрежен сегодня.       Нил не может поверить, что Кевин реальный человек.

***

             Он не уверен, стоит ли ему рассказать об этом Эндрю или Кевину. Он знает, что стоит сказать одному из них. Наверное, им обоим.       Если бы только мать могла видеть его сейчас. Он вполне уверен, что когда она выбивала из него влечение к девушкам, это было не то, что она имела в виду.       Сначала он пытается с Кевином, потому что у Кевина меньше всего шансов убить его. Проблема в том, что единственное настоящее время, когда он остаётся наедине с Кевином, — это ночные тренировки Экси.       — Я поцеловал Эндрю, — говорит он. Кевин пристально смотрит на него.       — Ты отвлекаешься. Ты должен оставить всё остальное позади, когда выходишь на корт.       — Господи Боже, Кевин. Ты меня вообще слышал?       — Это не важно. Всё, что на данный момент важно, это то, что если бы мы встретились с «Воронами» прямо сейчас, тебя бы раскатали.       — Не всё связано с Экси, — но Кевин просто смотрит на него, и Нил бросает эту тему. Для Кевина всё было об Экси. Вот, к чему его готовили. Больше он ничего не знал.              Нил вновь поднимает ракетку.

***

      — Один из них должен нравиться тебе больше, — говорит ему однажды Мэтт. — Просто такова человеческая природа. — Он продолжает после молчания Нила. — Честно говоря, я не понимаю выбор ни одного из них, но здесь должен быть… ты должен быть влюблён в одного из них больше, чем в другого.       Нил слегка возражает против выбора слова, но он знает, что дело не в этом.       — Они оба нравятся мне по-разному. Это не значит, что нравятся неравносильно.       — Это такая отговорка.       — Не задавай вопросов, если не хочешь услышать ответы.       Мэтт качает головой.       — Я думаю, это единственное, чего я в тебе никогда не пойму.       Нил просто улыбается.

***

             Разговор с Кевином похож на разговор со стеной. Или, скорее, разговаривать с Кевином — это всё равно, что разговаривать с мячом для Экси. Работает только на корте, не отвечает, а когда ударяет — становится больно. В его жизни произошло много дерьма, но это не делает тот факт, что общаться с Эндрю как-то проще, чем с Кевином, менее странным.       — Эндрю, — начинает он. Эндрю бросает на него скучающий взгляд. Он говорит себе, что Эндрю пообещал сохранить ему жизнь, и его убийство определённо будет нарушением обещания. Часть его думает, что происходит слишком много всего, чтобы они беспокоились о таких вещах, но часть его знает, как Эндрю относится к доверию.       — Я поцеловал Кевина, — говорит он.       Эндрю все ещё смотрит на него скучающим взглядом. Нил ждёт реакции, которой никогда не последует.       Всё, что он в конце концов получает, это:              — Ты тоже?

***

             — Ты мог бы сказать мне.       Каким-то образом он может подождать до окончания практики, чтобы поднять эту тему, хотя всё то время он кипел от этого знания. Не то чтобы он злился на то, что они встречались или встречаются. Он раздражён тем, что приоткрыл дверь для ответа только чтобы её захлопнули перед его носом из-за Экси.       Вероятно, есть много вещей, о которых Кевин ему не рассказал, поэтому он ждёт, когда Нил пояснит.       — Ты и Эндрю. Ты мог бы сказать мне.       — Не думал, что это было уместно.       — Почему? Потому что это не Экси?       — Потому что это не твоё дело.       — Как это может быть не моим делом? Вы оба целуете меня, а потом я узнаю, что вы переспали несколько месяцев назад? Я думаю, это как бы моё дело.       — Это ты меня поцеловал, — замечает Кевин. Нил изо всех сил сопротивляется желанию закатить глаза.       — Это не главное.       — Это не привело бы ни к чему, кроме отвлечения внимания.       — Перестань говорить это грёбаное слово.       — Ты отдал мне свою игру.       — Я отдал тебе игру, а не свою жизнь.       — У тебя нет жизни, Нил.       Он сказал это не для того, чтобы показаться грубым. Это просто правда. У Нила есть год, и он отдал этот год Кевину.       — Хорошо. Значит, я отдал тебе свою жизнь. Меньшее, что ты можешь сделать, это ответить взаимностью.       — Ты хочешь мою жизнь? — недоверчиво произнёс Кевин.       — Я хочу чего-то.       Кевин, кажется, ведёт какую-то войну внутри себя. Наконец он говорит:       — Если я хоть на секунду заподозрю, что это вмешивается в твою игру, я…       — Посадишь меня на скамейку запасных?       Он не думал, что кто-то может выглядеть раздражённым, при этом прижимая кого-то к стене, но если кому-либо и удалось бы это сделать, он не удивлён, что это Кевин.       Всегда во всём преуспевающий.

***

      Вот что он не может объяснить Мэтту – они настолько разные, что их нельзя сравнивать. Другие Лисы думают об этом как о Ниле и Кевине, Ниле и Эндрю, Эндрю и Кевине. Они не видят это таким, какое оно есть – Нил, Эндрю и Кевин. Он не может выбирать между ними, потому что ему это не нужно. Они несравнимы. Яблоки и апельсины. Они делают его другим. Они делают его лучше.              Он становится сентиментальным.

***

      Он может целовать Кевина так, как он не может целовать Эндрю. Его устраивает то, как он целует Эндрю. Он понимает, и в основном просто счастлив, что ему вообще позволено его целовать. Ему потребуется почти год, прежде чем он сможет прикоснуться к Эндрю так, как он хочет, и он продвигается так медленно, как нужно Эндрю, и останавливается в ту секунду, когда Эндрю просит. Когда они заканчивают, они целуются так долго, что Нил теряет счёт времени, но с Эндрю всё в порядке, и это всё, что когда-либо имело для него значение.       С Кевином нет ожидания, и это Нила тоже устраивает. Эндрю целует его медленно и разрывает его на части, а Нил зарывается руками в его волосы, стараясь не дёргать слишком сильно и, вероятно, терпит неудачу. Эндрю выпускает его.       Кевин этого не делает. Откровенно говоря, у Кевина нет времени. Однажды Нил спрашивает его, не заставит ли он их кончить настолько быстро, чтобы они могли вернуться к Экси. Кевин не отвечает на это.       Нил никогда раньше по-настоящему не целовался, поэтому невозможно определить, какой способ он предпочитает. Когда Эндрю разбирает его на части, прижимая рукой запястья Нила над головой, дёргая за нижнюю губу, огонь медленно горит в его животе, он думает, что не может быть ничего лучше, чем это. Затем его прижмут к стене, руки под рубашкой Кевина, и Кевину приходится наклоняться так невозможно низко, чтобы дотянуться до него, что в конце концов он начинает жаловаться на боль в спине. Он и Кевин ссорятся, вероятно, потому, что это всё, что они на самом деле делают, когда не целуются, так почему же это должно быть иначе?       Обычно это происходит в раздевалке, и иногда Нил чуть не получает синяки от той силы, с которой его вдавливают в стену. В конечном итоге Кевин станет мягче, потому что Эндрю в конечном итоге позволит им прикоснуться к нему, потому что Нил в конечном итоге перестанет им лгать, но пока они целуются, как будто сражаются. Нил думает, что это может быть выходом для того, что зреет внутри Кевина, что-то, оставшееся от Рико, что-то, что уверяет его, что он может дать отпор. Иногда ему кажется, что Кевин просто искренне на него раздражён. Огонь, который так медленно горит в его животе, когда Эндрю целует его, становится лесным пожаром, когда он прижимает Кевина к скамейке.       — Это самое неудобное положение, в которое ты мог меня загнать.       — Ты хоть когда-нибудь счастлив?              Кевин целует его, и Нил отвечает таким же поцелуем, потому что Нил не хочет слышать ответ, а Кевин не хочет его давать.

***

      Есть что-то волнующее в том, что Эндрю хочет его.       Есть что-то ошеломляющее в том, что Кевин знает, кто он такой, и всё равно хочет его.

***

      Оно остаётся таким, пока его не забирает отец.       Когда ФБР угрожает, что его команда ушла, он без сомнений знает, что они лгут. Эндрю хотел бы увидеть его, чтобы убить Нила своими руками.       Чего он не говорит, но на что надеется, так это то, что Кевин тоже не уйдёт. Кевин был единственным, кто знал всю историю, но всё равно хотел его. У Кевина не было причин уходить.       Когда он добирается до отеля, он первым делом видит Кевина. Его взгляд прикован к нему. Кевин стоит один, спиной к стене. На его горле тёмные синяки. Он смотрит на Нила испуганными глазами. Он делает один неуверенный шаг, затем два, и Нил хочет встретить его на полпути, но заставляет себя оставаться на месте. Кевин останавливается в шаге перед ним и пробегается взглядом по лицу Нила. Его глаза широко раскрыты от ужаса. Он поднимает руку, как будто касаясь Нила, но в конце концов она падает на его бок. Он открывает рот, чтобы говорить, закрывает его, снова открывает. Его руки бесполезно сжимаются.       После того, как становится очевидно, что он не хочет – не может – говорить, Нил спрашивает:       — Где Эн...       Позади него раздаётся грохот, когда кто-то захлопывает дверь. Кевин немедленно отходит в сторону, прижимая руки к горлу, и Нил мгновенно понимает, что Кевин получил эти синяки не во время беспорядков, прежде чем агент рядом с ним поднимает пистолет. Он хватает его за руку, чтобы остановить, и почти теряет сознание от ярчайшей боли, которая накрывает его.       На его затылке лежит рука, заставляя его встать на колени. Он опускается без сопротивления, позволяя Эндрю вести его. Он переводит взгляд со своих разрушенных рук на лицо Эндрю. У того ужасный синяк рядом с глазом. Нил пристально смотрит на него.       — Они могли ослепить тебя, — говорит он. — Все эти драки, а ты так и не научился уклоняться?       Эндрю никак не отвечает на это. Одна рука поднимается к лицу Нила, но другая всё ещё прикована к Ваймаку.       — Сними с него наручник, — говорит Нил, не сводя глаз с Эндрю.       — После всего дерьма, что он выкинул...       — Я сказал, сними с него наручник. Это расследование ничто без меня. Вы знаете это, я знаю это. Я единственная зацепка, которая у вас есть. Так что сними наручник с Эндрю, дай нам немного пространства и перестань тратить мои двадцать минут.       — По крайней мере, это поведение не было ложью, — говорит Эндрю, когда они снимают наручник с его запястья.       — Я хотел тебе рассказать.       — Не лги мне.       — Это правда. Я собирался рассказать после игры, но они были с нами в раздевалке.       — Они? — зацепил один из агентов. Нил немедленно переключился на немецкий. Он почувствовал себя плохо, так как это оставило Кевина в стороне, но другого общего языка у них не было. Ему просто придётся объяснить позже.       — Это были не охранники. Они были там, чтобы забрать меня. Они говорили, что навредят вам. Всем вам. Я не знал, что они устроили потасовку.       — Что я говорил тебе о роли мученика?       — Ты сказал, что их никто не любит. Ты не говорил мне прекратить это делать.       — Это подразумевалось само собой.       — Я же глупый, забыл? Я всё ещё на девяносто четырёх?       — Ты уже на сотне, — Эндрю начинает считывать травмы Нила. Щека, которая познакомилась с ножом Лолы, не долго удерживает его внимание, и он переходит к другой. Повязка адски болит, когда снимается.       — Что произошло? — спрашивает Эндрю, снимая повязку.       — Автомобильный прикуриватель, — говорит Нил сквозь стиснутые зубы. Он слышит возмущённые крики Лисов от его слов, но это ничто по сравнению с приглушённым звуком, исходящим от Кевина, который является единственным человеком, видящим его щёку. Он делает шаг вперёд, протягивая руку к Нилу, но Эндрю бросает на него такой свирепый взгляд, что по спине Нила бегут мурашки.       — Стой, — говорит он голосом, кипящим от гнева. Кевин, кажется, забыл, откуда у него на горле синяки, потому что он продолжает подходить. Вся краска сошла с его лица, и он выглядит так, словно его вот-вот стошнит. Его губы беззвучно произносят имя Нила.       — Ещё один шаг, и я сломаю тебе вторую руку, — говорит Эндрю, и это наконец доходит до Кевина, который останавливается, всё ещё чуть протягивая руку к Нилу.       — Эндрю, — произносит Нил. Эндрю до сих пор пристально смотрит на Кевина. Нил запускает пальцы в волосы Эндрю и слегка дёргает, пока Эндрю не поворачивает голову. — Это просто Кевин.       Кажется, это только больше злит Эндрю, но он сдерживает себя, сжимая челюсти. Нил бросает взгляд на Кевина, который всё смотрит на него, прежде чем повернуться к Эндрю.       — Я должен рассказать им всё. Хочешь быть там ради этого? Это история, которую я должен был рассказать тебе несколько месяцев назад.       — Я должен пойти. Я не верю, что они вернут тебя.       Он бросает взгляд на Кевина. Кевину не нужно приходить, потому что он уже знает, но, что более важно, он сомневается, что Эндрю ему позволит.       — Что случилось? — спрашивает он Кевина по-французски. Эндрю выглядит не слишком довольным этим, и он бросает на Кевина ещё один взгляд, но ничего не говорит.       — Я сказал ему правду, — отвечает Кевин. — После пары… уговоров.       Правда слишком поздно. Он не уверен, что Эндрю сможет простить Кевина за то, что тот знал правду и в любом случае отправил Нила на смерть.       Он сглатывает и встаёт. Наконец он оглядывается на других Лисов. Он не уверен, удерживает ли Дэн Мэтта, или наоборот. Аарон стоит рядом с Ники, который выглядит так, будто его вот-вот вырвет. Рене сидит рядом с Эллисон, на её руке бандаж, в то время как Эллисон смотрит между ними троими, сдвинув брови. Прежде чем уйти, он снова поворачивается к Кевину и задаёт вопрос, который уже некоторое время тяготил его разум.       — Кто я для тебя? Ты видишь меня как Нила или Натаниэля?       — Ты — это ты, — медленно отвечает Кевин. — Ты Нил.       Он поворачивается к Эндрю. — Я правда могу остаться Нилом?       — Я сказал Нилу остаться, — легко говорит Эндрю. — Пусть Натаниэль останется похоронен вместе со своим отцом.       Он кивает и поворачивается к двери, Эндрю следует за ним.       — Я не соглашался брать его, — говорит агент. Нил хватает Эндрю за рукав, прежде чем тот успевает что-либо сделать.       — Поверьте мне, — произносит Ваймак. — Всё пройдёт гораздо быстрее, если вы возьмёте их обоих.       Нил смотрит назад на Кевина, который наблюдает за ними двумя. Он выглядит так, словно проглотил что-то неприятное.              Эндрю тянет его вперёд.

***

      Вернувшись в общежитие, Эндрю проходит с ним в его комнату, и Мэтт придумывает неубедительное оправдание, почему он не может остаться. Нил наклоняется вперёд, чтобы поцеловать его, как только Мэтт уходит; ему нужно знать, поцелует ли Эндрю его в ответ. Простит ли он его.       Он делает это. Губы Эндрю раскрываются под его губами, и Нил хватается за его рукава дрожащими пальцами. Нил целует его так, будто умирает, но Эндрю отстраняется и возвращается к проверке ран Нила.       Дверь открывается. Они оба предполагают, что это Мэтт вернулся, чтобы забрать что-то, и игнорируют это, но когда Нил поднимает голову, там стоит Кевин.       — Уйди от нас, — почти рычит Эндрю. Нил решает, что сейчас не время напоминать ему, что Кевин тоже был частью этого «нас».       — Эндрю…       — Убирайся отсюда.       — Эндрю, прекрати. Не вини его за то, что он делал то, что я ему сказал. Злись на меня, а не на него.       — Поверь мне, — говорит Эндрю. — Я зол на тебя.       — Дай мне поговорить с ним. Эндрю. Дай мне поговорить с ним.       Челюсти Эндрю сжимаются, и он отступает, но не выходит из комнаты, и Нил ощущает его взгляд на себе, когда Кевин делает шаг вперёд.       Нил прижимает палец к синякам на шее Кевина и чувствует, как тот сглатывает.       — Ты в порядке? — Он спрашивает это по-французски, чтобы дать Кевину немного уединения. Кевин не отвечает на вопрос. Он не уверен, что Кевин вообще его услышал.       — Он убьёт тебя, — говорит Кевин, его рука зависла над щекой Нила.       — Я больше не боюсь Рико.       — Как? — спрашивает Кевин. Нил не уверен, спрашивает ли он, как Нил не боится, или как не бояться вообще.       — Тебе тоже не нужно бояться, — говорит он ему. — Ты можешь быть большим, чем это.       Кевин делает шаг ближе. Эндрю издаёт предупреждающий звук.       — Он тоже заслуживает быть здесь, — говорит он Эндрю по-немецки. — Я хочу, чтобы он был здесь, — добавляет он, и это обрывает всё, что Эндрю собирался сказать.       Он обхватывает пальцами шею Кевина сзади, притягивая его вниз. Кевин, кажется, на мгновение отказывается целовать его в присутствии Эндрю, но эта ситуация была достаточно сложной и до того, как Нила похитили и пытали, и теперь всё это —неизведанная территория. От поцелуев болят щёки, но Кевин целует его отчаянно, извиняясь каждым движением своего языка.       Кевин отстраняется, но не отшагивает далеко, и кладёт голову на голову Нила, опирается лбом на его макушку, его руки всё ещё безвольно висят по бокам, словно он слишком боится прикоснуться к Нилу.       В конце концов Эндрю должен как-то двинуться позади Нила, потому что Кевин отходит в сторону. Он коротко целует лицо Нила, прежде чем бросить на Эндрю взгляд и затем уйти.

***

             Кевин начинает спор, когда они предлагают отпуск, но язвительное выражение лица Эндрю (и, как подозревает Нил, один из его ножей) и взгляд на травмы Нила, вероятно, меняют его мнение. Команда, кажется, понимает, что между Эндрю и Нилом что-то происходит, поскольку их поселяют в спальню внизу, где есть только одна кровать, но Эндрю ничего не говорит об этом. Никто, за исключением, может быть, Эллисон, по-видимому, не понимает, что Кевин тоже участвует в этой путанице.       Эндрю снова разговаривает с Кевином, хотя кажется, что общение почти полностью состоит из угроз. По крайней мере, это лучше, чем наказание молчанием, потому что Эндрю почти полностью состоит из угроз в хороший день.       Глаза Кевина следуют за ним, куда бы он ни пошёл, но Эндрю ходит везде за ним физически, а синяки Кевина ещё не исчезли.       В первую ночь, когда они ложатся спать, Нил бросает на Кевина многозначительный взгляд. Кевин качает головой. Нил поднимает брови. Кевин качает головой, но на этот раз выглядит менее уверенным в себе.       Проходит почти полчаса после того, как все отправляются спать, но наконец раздаётся стук в дверь. Нил смотрит на Эндрю.       — Он тоже часть этого.       Эндрю ничего не говорит, но и не останавливает Нила, когда тот встаёт.       Руки Кевина скрещены на груди, когда Нил открывает дверь. Он смотрит мимо Нила в комнату.       — Ты уверен?       Нил не совсем уверен, о чём он спрашивает, но Кевин всё равно следует за ним в комнату.       Эндрю видел раны, когда их осматривала Эбби, но Кевин — нет. Нил садится и жестом указывает на себя, имея ввиду, что Кевин может делать всё, что захочет. Эндрю наблюдает за всем этим с выражением лица, которое Нил не может прочитать.       Кевин садится рядом с ним на кровать. Он видел лицо Нила, но всё ещё вздрагивает от него. Нил протягивает руку и касается татуировки на щеке Кевина.       Кевин берёт ладонь Нила и рассматривает его руки. Его руки, наверное, самая повреждённая часть, и он наблюдает за лицом Кевина, когда тот снимает повязки. Кевин смотрит в ужасе. Его руки дрожат. Нил хватает их, чтобы они оставались неподвижны. Кевин поднимает глаза на лицо Нила и склоняется к нему.       Кевин казался сопротивляющимся целовать Нила раньше, когда Эндрю был рядом, но весь вид травм Нила словно пересиливает напряжение, которое нарастало между ними. Нил целует в ответ, потому что должен, потому что Кевин сжимает его запястье немного слишком больно, и Нил скучал по ним обоим, но он очень хорошо осведомлён об Эндрю на кровати рядом с ними. Он не уверен, что всё это значит. У него не было ни опыта, который он мог бы противопоставить, ни знаний, которые он мог бы выложить на стол. Он и Эндрю были чем-то новым. Он и Кевин были чем-то новым. Он и Эндрю и Кевин были чем-то совершенно другим.       Рука Кевина поднимается, чтобы обхватить его шею, придвигаясь всё ближе, и Нил жадно целует его в ответ. Он теряется в моменте, пока не чувствует руку на своей ноге.       Руку, которая точно не Кевина.       Он отодвигается от Кевина и смотрит на Эндрю, который наблюдает в ответ. — Да или нет?       Нил не уверен, о чём тот спрашивает, но он в любом случае знает ответ. — Да.       Эндрю не двигается, и Нилу требуется секунда, чтобы понять, что он разговаривал и с Кевином. Кевин, кажется, понимает это только через мгновение после Нила, и кивает.       Вот тогда всё и меняется.

***

      Особенность Эндрю — это его шея. Он будет притворяться до конца своих дней, что ему это не нравится, но Нил может сказать по дрожи, которую он пытается подавить, что тот лжёт.       — Твой фетиш на счёт шеи не привлекателен, — говорит он однажды.       — Тебе нравится, — произносит Нил, всё ещё прижимаясь губами к коже Эндрю. — И мне нравится, что тебе нравится.       Особенность Кевина — это его уши. Нил слегка потянет за мочку, и это полностью развалит Кевина, который вонзится пальцами в кожу Нила, прикусит его губу и проглотит стон. Нил злоупотребляет этой властью, отвлекая Кевина всякий раз, когда тот особенно раздражает, или когда слишком напряжён, или когда не замолкает из-за Экси. Частенько он делает это после поздних ночных тренировок, когда Кевин придирается к нему, а Нил просто хочет, чтобы он заткнулся. В некоторые из этих ночей Кевин легко сдаётся; иногда не слишком.       — Ты должен помнить, что эта ракетка намного тяжелее, и ты...       — Кевин.       — Вороны выявят эти слабости, — говорит он, изо всех сил стараясь сохранить ровный голос. — Они...       — Кевин, — произносит Нил прямо ему в ухо, сильнее прижимая его к стене. — Прямо сейчас мы говорим не об Экси.       — Если мы хотим победить…       Нил кусает. Кевин никак не может заглушить звук, который вырывается из него.              Дверь распахивается со стуком. Эндрю выглядит очень опасным сочетанием усталости и раздражения.              — Трахайтесь в своё свободное время, — говорит он. — Я иду спать.              Они следуют за Эндрю, но решают побыть особенно несносными и страстно целуются на заднем сиденье по дороге обратно в общежитие.

***

             Кевин жаждет нежности так, как не жаждут ни Нил, ни Эндрю, потому что он единственный, кто знает, как это, пусть и скупо. Кейли Дэй была не самой любящей матерью в мире, но она была намного лучше, чем любой человек в жизни Нила или Эндрю. По крайней мере, она была с ним ласкова. Она не осыпала его любовью или прикосновениями, но он всё равно вырос, зная, каково это, когда обнимают, держат за руку или все другие проявления привязанности, которые были совершенно незнакомы Нилу и Эндрю. А поскольку Эндрю не был любителем касаться большинство дней, оставался только Нил.       Кевин был нежным только в темноте или когда пил. Если бы вы сказали остальным Лисам, что Кевин являлся яростным сторонником объятий, они бы посмеялись, и Нил бы тоже не поверил в это, если бы он не просыпался каждое утро со ста восьмьюдесятью сантиметрами Кевина Дэя, раскинутыми полностью на нём.       Это было более заметно, когда он пил. Нил всё ещё не являлся любителем алкоголя, а Эндрю никогда не пил достаточно, чтобы потерять контроль, но Кевин всегда использовал алкоголь как своего рода побег. В баре он бы упал на Нила и прижался к его виску ужасно мокрым поцелуем (в первый раз Ники чуть не хватил удар). Дома он спотыкался и тащил Нила, который обычно поддерживал его, на диван. Нил и Эндрю бы обменялись взглядами, прежде чем Кевин неловко повернётся, пока все их конечности не будут достаточно удобно сложены на диване. Обычно Нил бормочет Господи, твоё дыхание, прежде чем вяло попытаться оттолкнуть его. Ему так и не удаётся, отчасти потому что Кевин был почти на тридцать сантиметров выше него, но в основном потому, что он на самом деле не хотел. Редко можно было получить такие беспечные эмоции от Кевина. Часто Кевин засыпал, и Нил кидал Эндрю мольбу о помощи, на что Эндрю отвечал взглядом, который совершенно ясно говорил ты сам вляпался в этот бардак.       В конце концов Кевин слегка смещается, чтобы Нил мог дышать, и не раз он засыпает на диване с пьяным храпом Кевина в своём ухе.

***

      В тот день, когда Кевин возвращается домой с ферзём на щеке, он вваливается в комнату и позволяет Нилу заглянуть под повязку.       — Пусть Рико будет королём, — говорит он. — А я стану самой сильной фигурой на доске.       — Ферзём, — говорит Эндрю из дверного проёма. Кевин кладёт руки по обе стороны от двери и наклоняется.       У Нила и Эндрю есть «да» или «нет», но Кевин склонен просто останавливаться перед тем, чтобы оказаться в личном пространстве Эндрю, и позволять ему самому принять решение двигаться дальше или нет. Эндрю приходится потянуться, чтобы достигнуть губ Кевина, и Нил может сказать по взгляду, который Эндрю бросает на него позже, что дыхание Кевина настолько же плохое, насколько Нил думает.       Им удаётся уложить Кевина в постель умеренными усилиями. После этого Нил падает на диван рядом с Эндрю.       — Думаю, у него проблемы с алкоголем, — говорит он с ухмылкой. Эндрю закатывает глаза и толкает его вниз.

***

             Из всех мест, где Нил думал, что он окончит жизнь, это не было вариантом. Нил полагал, что все они закончат тем, что его похоронят в какой-то неглубокой могиле под домом его отца.       Это не входило в уравнение.       Одна из кошек почти убегает от него, когда он открывает дверь в квартиру. Он быстро хватает её, прежде чем та находит свободу, и толкает обратно в дом.       — Ты не найдёшь там никого, кто заботился бы о тебе лучше, — бормочет он. Он роняет сумку на пол, роется в холодильнике в поисках остатков еды и возвращается с пустыми руками. Он раздумывает над тем, чтобы что-то приготовить, но его изнеможение побеждает голод, поэтому вместо этого он направляется прямо в спальню.       Он открывает дверь, и другая кошка выбегает наружу. Он смотрит ей вслед. Он задаётся вопросом, что, чёрт возьми, Эндрю и Кевин делают с ними, что заставляет их так сильно хотеть сбежать. Любой другой был бы обеспокоен тем, что Эндрю жесток с ними, как он жесток со всеми остальными, но Нил знал, что Эндрю с большей вероятностью убьёт кого-то из-за кота, чем когда-либо причинит ему вред. Возможно, Кевин пытался научить их играть в Экси.       Говоря о чертях. Эндрю как обычно на своей стороне, спиной к стене. Нил знает, что под подушкой, на которой он сейчас спит, лежит нож. Кевин, с другой стороны, растянулся, занимая остальную часть кровати. Он без рубашки, лежит на животе, голова повёрнута к Эндрю. Нил переодевается в пижаму, а затем начинает легонько пинать Кевина.       — Проснись. Кевин. Кевин, просыпайся, — Кевин мямлит, сдвигается, открывает глаза и сонно улыбается Нилу. Нил изо всех сил старается не быть очарованным.       — Привет, — говорит тот.       — Привет. Подвинься.       Кевин обходится лишь минимальным нытьём. Нил заползает между ним и Эндрю и пытается изобразить раздражение, когда Кевин поворачивается к нему и засовывает руку ему под рубашку.       — Ты пытаешься научить кошек играть в Экси?       — Нет, — немедленно отвечает Кевин. Затем:       — Как ты думаешь, это сработает?       Нил выдавливает смех. — Ты нелепый.       — Это была твоя идея.       — Эй, идиоты. Заткнитесь нахуй.       — Мы собираемся научить кошек играть в Экси, — говорит Нил, поворачиваясь к Эндрю, который сверлит его взглядом.       — Я ненавижу тебя.       Нил целует его.       — Четыреста процентов, — говорит Эндрю, отстраняясь.       — Лжец, — отвечает Нил. — На прошлой неделе я был на пятистах.       — Иногда, когда тебя нет, я забываю, как сильно я тебя ненавижу.       — Мог бы просто сказать, что скучал по мне.        Кевин переворачивается и обвивает талию Нила рукой, зарываясь лицом в его волосы.       — Вот Кевин явно скучал по мне.       — Кевин знает, что если заговорит со мной об Экси, я убью его.       Нил улыбается и кладёт руку на грудь Эндрю. Кевин снова спит, дыхание шелестит в волосах Нила. Эндрю изучает его в тусклом свете, проникающем сквозь шторы.       Он не скажет этого, но Нил знает, что тот всё равно скучал по нему. Он может сказать это по тому, как Эндрю придвигается немного ближе, по тому, как он целует его, по руке, которая слишком крепко сжимает его бедро. Утром Кевин выпутается из конечностей Нила и расскажет ему обо всем, что он сделал не так в игре сегодняшнего вечера, и Нил будет раздражаться, а Эндрю будет наблюдать за всем этим, как будто он зритель на спортивном матче. Утром запах сигарет в квартире удвоится, и Кевин начнёт комментировать это. Утром Нил или Эндрю не смогут до чего-то дотянуться, а Кевин спустит это с верхней полки с язвительным не моя вина, что я встречаюсь с карликами.       Утром, что более важно, Нил будет медленно просыпаться, будет пытаться потянуться, только чтобы обнаружить, что его удерживают тяжёлые конечности Кевина. Эндрю проснётся, и он будет медленно целовать его, а Кевин шевельнётся от этого движения, прижмёт поцелуй к шее Нила сзади. Утром он будет счастлив, что кошки выбежали, когда Эндрю нежно потянет его губу, а Кевин просунет руку в штаны.       Утром он вспомнит, почему остался.