Белоснежная лента тоже в крови

— Мам, ты в курсе, что это лвл ап? — прошептала я, хватая его за рукав, и прыгая вокруг него. Просто Се Ляню за несколько минут до моей радости предложили выступить перед какими-то важными гостями. — Частный прием! Это тебе не перед пьяными моряками отплясывать! Тут нужен особый подход! Нужен… ребрендинг! — тараторила, строя в голове финансовые махинации. — Ребрендинг? — переспросил он, явно не понимая, но уже чувствуя подвох. — Да! Мы не можем прийти туда в том же виде, в каком мы копаемся на помойках. Надо поднять твой имидж. Сейчас срочно идем на рынок, тебе нужны новые одежды, — затем внимательно осмотрела его ещё раз. — Ну, не новые, но хотя бы не дырявые. Се Лянь сопротивлялся, конечно, говорил, что ему и так хорошо, что он не хочет привлекать внимания, что это слишком пафосно. Но я была непреклонна. Нужно же хоть иногда себя баловать? А то в таком-то выступать? Мы и так большую часть времени на бомжей походим. — Слушай сюда, мама, — сказала я, тыча ему в грудь пальцем. — Это не про пафос, а о уважении к клиенту. и самому себе. Ты же артист, черт возьми! Ты не можешь играть такую музыку, будучи одетым в тряпье, от которого воняет прошлогодним супом. Люди должны видеть не бомжа, а загадочного странника. Вайб, Лянь, вайб! Его нужно культивировать! В итоге я его сломала. Мы нашли лавку с подержанной одеждой, и я лично выбирала ему наряд. Выбор пал на простое, но качественное ханьфу темно-синего цвета, без вышивки, но с хорошим кроем. Оно было немного поношенным, но на нем не было дыр и пятен. Смотрелся он в нем… сногсшибательно. Просто, аскетично, но как-то по-божественному элегантно, даже продавец, вручая нам сверток, пробормотал: «Наконец-то этот наряд нашел своего хозяина». — Ну вот, — с удовлетворением сказала я, оглядывая его. — Теперь ты смотришься как бог, который специально прикинулся простым смертным, но облажался и все равно выглядит как бог. Идеально. Се Лянь смущенно теребил рукав новой одежды. — Она жесткая, — пожаловался он. — Ничего, поносишь и разносится. «Боже, да он просто божественно в этом выглядит Надо будет его потом уговорить на что-нибудь бордовое или на черное с золотом…» На следующей день мы, нарядные, помытые и постиранные, отправились по указанному адресу, в котором нам вчера предложили сыграть. Поместье чайного магната оказалось не дворцом, но большим, крепким домом с ухоженным садом. У ворот нас уже ждал тот самый управляющий. — Добро пожаловать, — сказал он, и его взгляд на секунду задержался на преображенном Се Ляне. В глазах мелькнуло одобрение. Нас провели внутрь. Прием был не слишком многолюдным: сам хозяин, парочка его деловых партнеров, несколько домочадцев. Все взрослые, солидные люди. Воздух пахл дорогим чаем, ладаном и деньгами. Наш вайб «бомжей-философов» тут явно был инородным телом, но новая одежда и уверенный (хотя и наигранный) вид Се Ляня помогали. Хозяин, мужчина лет пятидесяти с умными, уставшими глазами, кивком пригласил Се Ляня начать. И он снова заиграл. Акустика в зале была иной, чем на улице. Звук стал объемнее, глубже. Он не разлетался в пустоту, а заполнял комнату, обволакивая каждого слушателя. Мама играл ту же музыку, что и на улице, но здесь она звучала еще более пронзительно. Я смотрела на лица слушателей, они затаили дыхание, а некоторые даже закрыли глаза. Хозяин смотрел в одну точку, и в его взгляде была не просто грусть, а какое-то странное понимание. «Вот черт, мам», — думала я. «Да ты просто гений атмосферы. Ты и на помойке, и в хоромах — везде твоя музыка работает как универсальный ключ к душам. Это же магия чистой воды». Когда он закончил, в зале повисла тишина, потом хозяин медленно поднялся и, не говоря ни слова, низко поклонился Се Ляню. «Вот это неожиданно», — промелькнуло у меня в голове. — Благодарю тебя, — тихо сказал он. — Я давно не слышал ничего… настоящего. Плату он отдал лично в руки Се Ляню. Это был не просто мешочек с монетами, а аккуратный сверток с серебряными слитками. Мы были богаты как минимум на несколько месяцев. На обратном пути мы молчали. Родитель был задумчив, а я переваривала произошедшее. «Вот это неожиданно», — повторилась я в мыслях. «Не кинул монету, не похлопал снисходительно, а поклонился, как равному. Блин, а я-то думала, мы просто денег подзаработаем, а тут, похоже, случилось что-то важное. Что-то, чего я даже до конца не понимаю». — Ну что, — нарушила я наконец молчание, когда мы добрались до нашей убогой комнатушки в постоялом дворе. — Понравилось быть звездой? Он положил флейту на стол и сел на циновку. — Это было… странно, — сказал он. — Там, на улице, люди слушают, потому что музыка зацепила их за живое. А там… они слушали, потому что ждали чего-то особенного. И я боялся их разочаровать. — Но ты же не разочаровал! Тот дядя тебе чуть ли не в ноги поклонился! Ты видел его лицо? — Видел, — он кивнул. — Но это создает другую ответственность, на улице я играю для всех, а тут играл для избранных. — О, мамуль, да ты становишься настоящим артистом с комплексом самозванца! — воскликнула я. — Это же классика! Не парься. Музыка одна и та же. А уж как ее воспринимают это проблемы воспринимающих, твоя задача — играть, а моя следить, чтобы ты не забыл, что ты крутой. Я сунула руку в сверток и с наслаждением потрогала прохладные серебряные слитки. «О да, вот он, сладкий вес успеха. Теперь можно и поспать спокойно, не думая, где взять на хлеб. И, может быть, даже купить ему еще одно ханьфу, отложить на него. И себе что-нибудь, ленточку какую-нибудь для волоса… Смешно, ленте, лента нужна». — А теперь, — сказала я. — У нас есть капитал. Мы можем не мыкаться по помойкам какое-то время, а путешествовать с относительным комфортом. Не думая какое-то время о следующем шаге. Всё равно нам никогда не светит наш личный дом. — О следующем шаге? — переспросил он. — Ну да! Мы же не можем вечно быть уличными музыкантами. Песен, насколько я поняла, ты знаешь не много, а у людей вкусы меняются. Так что всю оставшуюся жизнь ты одно и тоже играть не можешь: раз, два, но не десятилетия, в которых мы живем. — Давай сначала просто поужинаем, — предложил он практично. — А там видно будет. — Ага, — согласилась я, все еще не выпуская из рук сверток. — С комбо-набором и апгрейдом супа. И в тот вечер мы ели как короли. Даже Кринжола получила свою порцию специально пойманных для нее мух высшего сорта, которую я наловила будучи лентой. Лежа на своей циновке и глядя на звезды в окно, я думала о том, что наша жизнь это самый странный и самый прекрасный квест из всех возможных.