Звонок в тишину

      Какого черта Джон вообще решил, что может поцеловать Саймона без последствий?..       Атмосфера была такой, что он потерял голову. Оба были слегка пьяные и возвращались на базу с бара под разговоры обо всем. Больше болтал, конечно, Соуп, пытаясь заполнить паузы, а Саймон лишь слушал и комментировал. Когда они добрались до места, Джон дошел до комнаты Гоуста и остановился, вздохнув. Он смотрел в глаза напротив и улыбался от того, насколько они стали родными. После многолетних совместных заданий Саймон из чужого и отстраненного человека превратился в своего. В того, кто всегда поддержит и поймет, кто не даст погрузиться в себя. Джон чувствовал свое сердце, которое заглушало посторонние звуки, и сделал шаг вперед. Лейтенант не двинулся, словно ждал, что произойдет дальше. Соуп воспринял это как зеленый свет и поднял руки, чтобы приподнять маску, но даже тогда Гоуст не дернулся. Это было согласие. Он точно понимал, что Соуп хотел сделать. Джон потянулся к нему и коснулся губами его губ. Мягко, осторожно, боясь спугнуть. Но когда губы Саймона дернулись в ответе, он отпустил себя. Обхватил его руками, прижимаясь крепче. Поцелуй становился глубже, горячее. Соуп чувствовал блуждающие руки Гоуста по своей спине. Саймон сделал шаг вперед, чтобы прислонить его к стене, и когда он почувствовал лопатками твердую поверхность, все быстро прекратилось. Джон не сразу понял, но послышались голоса, из-за чего Саймон и отстранился. В конце коридора шли несколько сослуживцев.       — Тебе пора, — тихо сказал Гоуст, глядя в глаза.       Джон смотрел в ответ. Уходить не хотелось. Нужно было затолкать Саймона в его комнату и продолжить, но он прочистил горло и сказал:       — Да… До завтра.       То «завтра» не наступило. Ни через день, ни через неделю.       Утром Саймон пропал. Телефон его был недоступен. Джон помчался к Прайсу, чтобы узнать, в чем дело, но узнал лишь то, что лейтенант Саймон Гоуст Райли покинул их ряды уволившись. По семейным причинам. Соуп почувствовал свою вину. Не было у Гоуста никакой семьи. Неужели он ушел из-за поцелуя?       Все мысли сконцентрировались лишь на нем. Почему Джон решил, что мог его поцеловать? Он ведь не давал ему согласия. И против тоже не был, но они оба были пьяны. Выйдя на улицу, Соуп закурил, видя дрожь в руках. Капитан сказал, что не знает его новый номер телефона и куда он направился. Раз за разом Джон набирал ему на старый, но постоянно слышал, что абонент недоступен.       Первые недели Соуп тосковал, винил себя и ругал, много курил и заливался алкоголем в свободное время. А потом кто-то из сослуживцев сказал, что видел Саймона с девушкой и маленьким ребенком. Вот какая у него была семья. Джон материл себя всеми известными словами из-за того, что за столько лет не смог толком узнать про жизнь лейтенанта, он считал, что знает его настоящего, в моменте, и это было для него важнее всего. Соуп не думал, что у того может быть какая-то другая жизнь. А оказалось, что был в курсе Гоуста, но совершенно не знал Саймона.       После этого вся тоска сменилась на злость. Неужели тот сам не мог рассказать, что у него кто-то есть? Джон хоть не самый умный человек в мире, но такие вещи понять был в состоянии. Да, это больно, но так хотя бы знал, что нет никаких вариантов быть рядом с ним. Благодаря своей злости, он смог прожить еще полгода и ругался на каждого, кто хоть как-то смел упоминать Саймона в разговоре.       Но время имеет свойство затирать острые углы. Рана ныла, но уже не кровоточила. Все плохое забылось, и Джон снова начал тосковать. Он был готов рыскать по городу в поисках его дома, орать под его окнами и уснуть под дверью, в ожидании, что ему откроют. Без него было невыносимо. Джон грыз себя, каждый день погружаясь все дальше в рефлексию. Если бы у него была возможность, хотя бы увидеть его…       Соуп даже выговориться никому не мог. Психологам он не доверял, а сказать кому-то из сослуживцев было стыдно, поэтому становился все задумчивее и злее. Перестал ходить на общие тусовки, в столовую являлся последним и занимал место подальше от всех. Коллеги были в недоумении, но не стали тревожить человека. Только Прайс делал замечания, когда совсем уж погружался в себя. Возможно, он что-то понимал, но никогда ничего не говорил.       Джон и не представлял, что Саймон ему был настолько дорог. Плохо засыпал, не в силах перестать думать о нем. Также плохо просыпался, не желая вылезать из сна, где виделся с Гоустом. В выходные в течение дня был наедине с собой: тренировался, много гулял, курил и ходил по барам и не переставал звонить Саймону день за днем, не слыша ответа.       В один из таких дней у Джона так сильно разболелась область живота, что ему вызвали скорую. В больнице он получил диагноз «язва». Стресс, алкоголь, сигареты — все сыграло свою роль. Ему прописали диету и лекарства. С барами пришлось завязать, как и с тренировками, но лишь на время лечения. Из-за этого он еще сильнее погрузился в себя. От скуки первую неделю пришлось лезть на стену, потом стало полегче. Он смирился и просто плыл по течению жизни.       Соуп чуть не выронил телефон, когда на его звонок отозвались.       — Алло?! — прокричал он, — Саймон?!       — Нет, — ответил мужской незнакомый голос, — Вы, кажется, ошиблись.       Джон бессильно опустил руку, понимая, что его номер перешел другому владельцу. Последняя связующая ниточка с Саймоном разорвалась под звук бьющегося стекла. Кажется, это было его сердце. Он прижался спиной к стене, не зная, что делать. Соуп понимал, что отключенный номер не мог соединить его с Гоустом, но была надежда, что однажды он позвонит. Но теперь, когда какой-то незнакомый мужчина пользовался его номером, цифры которого Соуп выучил наизусть, надежда умерла.       На базе все напоминало о Гоусте. Джон, опустив голову, медленным шагом прогуливался по городу, направляемый судьбой, когда психанул и зашел в первый попавшийся бар. Стакан хорошего виски не повредил бы. Соуп присел за барную стойку, сделал заказ и только глотнул, как почувствовал, что его тошнит.       — Где туалет? — спросил Джон у бармена, хватаясь за живот.       — Он не работает, — пожал тот плечами.       Соуп вылетел на улицу и успел сделать лишь несколько шагов, чтобы зайти за угол, как его вырвало. Кровью. Он вспомнил, что утром ничего не ел и подумал, что, наверное, так и умрет. В грязной подворотне, в одиночестве. Слышался звон в ушах, и чувствовалась слабость. Когда его перестало рвать, поднялся, вытираясь рукавом. Оперевшись на стену, Соуп вздохнул. Голова кружилась так, что он не мог сделать и шаг.       — Джонни? — послышался далекий голос Саймона, как сквозь стену.       Соуп усмехнулся, думая, что и перед смертью Гоуст не оставляет его мысли, а потом поднял взгляд и увидел лейтенанта. Тот стоял неподалеку в гражданской одежде без маски, а рядом… девушка и коляска с ребенком.       — Иди, — сказал ей Гоуст.       — Но… — она попыталась ему возразить, но он перебил, повторяя, чтобы она не ждала.       Саймон подошел к нему, тревожно вглядываясь.       — Тебе плохо? — спросил он, придерживая за плечо.       В глазах потемнело, все закружилось еще сильнее, и Джон почувствовал слабость в ногах перед тем, как отключиться.       Медленно моргая, Соуп раскрыл веки, видя белый свет. И первой мыслью было, что все-таки умер, а Саймон был образом его проводника, как самый близкий. Но проморгавшись, понял, что находится в больнице. Покрутив головой, Джон увидел кого-то рядом. Он попытался поднять руку, чтобы на него обратили внимание.       — О, вы проснулись, — сказала девушка, — я сейчас позову врача. Нормально себя чувствуете?       Джон согласно покачал головой. На самом деле не понимал. Он не чувствовал ничего. Спустя несколько минут в кабинет вошел мужчина и представился врачом. Тот рассказал, что у него началось обострение язвы и ему сделали срочную операцию. Только в этот момент Соуп почувствовал какой-то дискомфорт в организме.       — Вы потеряли много крови, но, к счастью, ваш муж вас доставил и у него такая же группа.       — Муж? — Соуп, наверное, удивленно дернул бы бровью, если бы у него были силы.       — Да, он ждет вас в коридоре. Сейчас позову.       Врач вышел, а Джон ничего не понимал, пока не зашел Саймон. Все, что он когда-то хотел ему сказать, испарилось из головы. Соуп совсем забыл слова. Просто смотрел на то, как Гоуст садится рядом на стул и тянется к его руке. Джон не позволил схватиться за нее, отодвинув поближе к себе, на что Саймон грустно улыбнулся.       — Ты как, Джонни?       — Прекрасно, — ответил он, с непонятно откуда взявшейся злостью.       Гоуст кивнул и замолчал.       — Ничего не хочешь сказать? — возмутился Джон, — Ты пропал без слов, потом оказывается, что у тебя все это время была жена и ребенок появился, не писал и не звонил, а теперь приходишь и зовешь меня своим мужем? Ты в своем уме?       — Без этого меня бы не пустили к тебе. Еще у них не было нужной крови. Я не хотел рисковать, — произнес он спокойно.       — Лучше бы оставил меня там подыхать, — сказал Соуп, будучи уверенным в своих словах.       Все чувства к Саймону проснулись. Все, что он когда-то к нему испытывал, проявилось с большей силой. Гоуст совсем не изменился, разве что стал еще спокойнее. Джон положил руку себе на глаза, думая о том, как он будет продолжать жить.       — Она моя сестра, — донеслось до его ушей.       — Что? — Соуп так резко повернулся на него, что заболела шея.       — И ребенок не мой, — Саймон все же взял его за руку, сжимая в своей, — Я ушел, потому что ей угрожали. Ее муж задолжал местной мафии и скрылся. Она позвонила мне, прося помощи.       — Сестра… Почему ты не сказал мне? — Соуп не понимал, как такую простую историю он не мог поведать ранее, — Мы бы все обсудили, я бы помог.       — Мы скрывались. Меняли квартиры. Нанимали охрану. Мне нужно было разобраться с ними самому. — пояснил Саймон, — Я не хотел, чтобы ты стал мишенью, Джонни. Знаю, ты бы не усидел на месте и пытался бы что-то сделать, а, разорвав с тобой все связи, я смог обезопасить тебя.       Джон смотрел на него, болезненно хмурясь. Пока он сам страдал, винил себя и злился, даже не предполагал, что Гоуст мог переживать что-то подобное. Все это время, Соуп думал лишь о себе.       — Черт… Прости…       — Это ты меня прости, Джонни.       Соуп улыбнулся, крепче сжимая руку Саймона. Он не хотел ее больше отпускать. Еще раз потерять его будет почти смертельно.       — И как долго тебе разбираться с этим? — спросил Джон.       Саймон чуть ближе подвинул стул, чтобы удобнее сидеть.       — Да собственно, уже разобрался. Остались лишь пешки, но мне нужно, чтобы угрозы не было совсем.       Джон понимающе кивнул и подтянул его руку к себе, переплетая пальцы. Он посмотрел на них и приподнял уголки губ.       — Мой муж, говоришь? — выдал Соуп смешок и глянул на совсем не смутившегося Саймона.       Гоуст приблизил руку к губам, поцеловал и прижал к своей щеке, тепло глядя в ответ.       — Для тебя готов быть кем угодно, Джонни.       Соуп улыбнулся, чувствуя такую радость, что не мог даже ничего произнести. Он дернул Саймона на себя, и тот подался к нему, но в паре десятков сантиметров от лица остановился, обхватывая его. И, рассмотрев несколько секунд, мягко прижался к губам.