Плохой день

Лупанул дождь. Такой сильный, что Власова мгновенно промокла, как говорят люди простые, до трусов. Ей повезло лишь в том, что она уже была у здания ФЭС. Нырнув под козырёк, она достала пачку сигарет из внутреннего кармана куртки и закурила. Она с усмешкой, выпуская клубок дыма, покосилась на знак «Не курить!». Плевать. Сигарета, зажатая мокрыми пальцами, подрагивала, а Рита пристально смотрела на то, как небо плюётся на парковку и разбивает улицы на карту морей. Город был серым и неприятным. Впервые за тринадцать лет жизни в нём хотелось потеряться где-нибудь в горах, чтобы дышать чистым воздухом и так же чисто мыслить. Но работы было так много, что отпуск снился только во снах. Рита от печального осознания вытащила ещё одну сигарету. До летучки оставалось целых сорок минут, так что она всё (и даже больше) успевала. Как бельмо на глазу, мимо Риты пронёсся разноцветный зонтик с полосами под радугу. С ним же где-то рядом простучали каблуки. Власова, когда зонтик закрылся, подняла взгляд на девушку, сиганувшую грациозно ко входу. Амелина. Неизменная юбочка, каблучки и слепящая всех и вся улыбка. — Здравствуй, Рита. Власова недоверчиво покосилась на Амелину и выбросила сигарету, так и не прикончив её даже наполовину. — Ага, привет, новенькая. Рита, вопреки мнению о ней, раскрыла навстречу Амелиной улыбку. Пусть она и была ехидная, зато от всего сердца. Оксана цокнула каблуком и как-то неестественно наклонила голову, будто желая рассмотреть Риту с другого ракурса. Её взгляда можно было бы смутиться, если бы быть слабохарактерным. Рита не знала, что Амелина так никого не смущала. Она так флиртовала. — Я уже полгода работаю, а всё новенькая. Странно. Амелина невинно захлопала ресницами, закусывая губу. А Власовой отчего-то захотелось плюнуть ей под ноги: с папиками своими пусть так разговаривает. — В сравнении со мной ты — новенькая. Рита собиралась уходить. Она отрезала своим тоном любую возможность что-то сказать, но Оксана сделала за её спиной несколько шагов. Так обычно охотник нагоняет свою жертву. — Тогда я могу называть тебя старенькой? — Только попробуй — и я откушу тебе язык за эту херню. Власова снова начала отдаляться. Она чувствовала, что день безобразно испорчен. Дождь промочил кроссовки, а ногти от нажима оставили на ладонях заметные следы. — Я бы хотела на это взглянуть. Рита молчала, пока Амелина шла сзади. Ведь пофиг, что говорят крысы за спиной у кисы. × Майский держал свою лапу у Амелиной на коленке, и её это не смущало. Она клацала кнопкой мыши, пытаясь выдать результаты экспертизы. Вырез на блузке Амелиной опера волновал гораздо сильнее, чем дело, поэтому на заминку внимания он не обратил. Зато обратил всё своё внимание на то, что родинки у Амелиной струятся от самого уха и в блузку. Мысленно, он уже, конечно, расстегнул парочку дополнительных пуговиц. Чисто из праздного любопытства. Риту это взбесило. Она хотела дать Майскому подзатыльник, но остановила себя. Она была его верным соратником, так что должна была лишь слюни за ним подтирать. И ждать. Власова вспомнила тот неловкий разговор с Рогозиной, когда спрашивала, зачем им новенькая. Начальница объяснила это тем, что лаборатории нужно свежее дыхание, а им на выездах не хватает красивых блондинок. Рита чуть было не ляпнула, что в таких целях была бы рада брать Антонову, но заткнула язык за пояс. Казалось, Рогозина и сама не была уверена в профессиональных способностях Амелиной. Рита пнула стул Майского, роняя его мысли на землю. Майор не был счастлив поднимать на неё глаза. — Серёг, мы когда уже поедем? Взъерошенная, как чёрт из табакерки, Власова скинула со своих плеч халат. Она ненавидела этот дресс-код, придуманный Тихоновым, но в мире патриархата не могла вести себя слишком бунтарски. — Да ща поедем, не дрейфь. Пять сек. Майский улыбался, как кот, налакавшийся сметаны. Власовой не нравилась эта улыбка. Она была сальной, и именно с ней он вечно рассказывал о своих сексуальных победах. — Оксаночка, доблестные полицейские должны отъехать... Начал было майор, смазывая свой голос добрым количеством ванилина. Риту чуть не стошнило. — Кукухой. Власова грубо фыркнула. Уже через секунду дверь лаборатории за ней закрылась, и она направилась к лифту. Пока ехала на внутреннюю парковку, ругала себя последними слова. Она же всегда знала, что настоящий полицейский должен иметь холодную голову. Но холодную голову иметь не получалось, потому что кое-кто умудрялся разжигать внутри неё пламя. Как в той шутке — детка, ты вся говоришь, я твой огнетушитель, пыш-пыш. Блять. × По возвращении в ФЭС Рита метнулась в туалет. Грёбаный подозреваемый провёз её по мокрой от утреннего дождя траве. В машине Власова истратила всю пачку влажных салфеток, но это не помогло: она всё ещё была грязная. Оттирая брюки проточной водой, Власова услышала, как щёлкает шпингалет одной из кабинок. Мышцы на животе немного напряглись, и стало как-то волнительно, потому что она сразу же ощутила в носу запах фруктовых духов. Конечно, она знала, с кем столкнётся. Этот день не мог быть хуже. Амелина выплыла Рите навстречу. Её ноги, обутые в балетки, уже не стучали по сердцу Власовой, как раньше. Но от неё тело всё равно наливалось непривычной тяжестью. Проследив взглядом путь Амелиной от кабинки до неё самой сквозь зеркало, Рита резко опустила глаза. Ей больше не было видно Амелину, зато той открывался хороший вид на капитана. Власова нервно и бесполезно тёрла ткань брюк, пытаясь их спасти. Подойдя чуть ближе, Оксана поняла, что спасёт их только стиральная машинка. — Плохой день? Ни голос, ни вздёрнутая бровь Амелиной не заставили Риту отреагировать. С её рук на пол капала вода, из крана она с шумом летела в трубу, и вот если бы не она — мир услышал бы дикий набат сердца Власовой. — Иди в жопу. Власова пыталась быть спокойной. Она пыталась не выдать напряжения, которое сковывало её при виде блондинки. Амелина хмыкнула и ещё плотнее подошла к Рите со спины, вынуждая ту посмотреть. Власова встретилась с отражением её синих глаз и, пока руки Амелиной до неё не дотронулись, заранее покрылась мурашками. — Только если в твою. Амелина улыбалась. Она была хищницей, перед которой все падали замертво. Она умело управляла людьми, когда выпячивала все свои достоинства. И даже стальная Власова не устояла, сдалась. Под напором хрупкой блондинки она растеклась лужей, как мороженое. — Ну ты и сука, новенькая. Власова замерла, чувствуя чужую ладонь между лопаток. Желание прижаться к ней едва не победило рассудок. — Да-да, я знаю. Амелина шептала, обдавая горячим дыханием кожу. А потом её губы коснулись Ритиной длинной шеи, прочертили дорожку до уха и остановились на мочке. Власова, не сдержавшись, простонала. Рука Оксаны забралась под футболку, и аккуратный маникюр чуть поцарапал чувствительную кожу живота. Рита знала, что Амелина ощущает под пальцами, как пульсирует в ней желание. Ладони, тёплые и мягкие, нарисовали какой-то узор. — Обращайся, старенькая, и я скрашу твой херовый день. Амелина убрала руки и убрала губы. Буквально через секунду убралась и сама, оставляя Власову так и чувствовать треклятую неудовлетворённость.