Зеркало в каждом остекленевшем глазу

      В их новую встречу Кот в сапогах зовёт его, кошачий свист звучит громко и пронзительно, но в то же время точно в такт мелодии.       Он слышит этот свист, собирая умирающую душу, маленького мальчика, покрытого синяками и истощённого, его рубашка в клочьях, а на шее намотан новый девственно чистый шарф.       Смерть на секунду завидует ему, насколько он един с тишиной леса. Как он умер, глядя в небо, с надеждой и, возможно, благодарственной молитвой на устах. Какая-то часть его души завидует невинности людей, их надежде на что-то лучшее после той жизни, которую они ведут. Место, где их примут, полюбят без всяких условий и подарят им мир, которого они заслуживают.       Даже спустя тысячелетия их вера только растёт.       На миг он задумывается - не обращая внимания на насмешливые укоры в глубине души, выглядел ли бы Кот таким же умиротворённым, если бы у него действительно был шанс забрать ту девятую жалкую жизнь, которая принадлежала ему, прежде чем Кот украл её обратно.       Но тогда, признаётся себе Смерть, разве это было бы так же захватывающе? Увидеть, как легендарный Кот в сапогах, как и все до него, падёт под его серпами, обагрённый кровью и шерстью, несмотря на то, что он желал иного и насмехался над ним?       Смерть закрывает глаза мальчика, заслоняя небо от его давно потухшего взгляда, а затем наблюдает, как бело-голубые волны вьются вокруг него и поднимаются вверх, пока призрак мальчика не оказывается перед ним.       Он выглядит растерянным, его глаза расширяются, и в них появляется страх.       — Успокойся. — Начинает Смерть. Духи и призраки душ, которых он пожинает, не имеют запаха, но у большинства из них есть голос.       Призрак мальчика плывёт прочь, паникуя и пытаясь позвать кого-нибудь, но никто, кроме Смерти, не слышит его криков.       — Эй, малыш. — Смерть продолжает, кривя губы и напевая свою мелодию, только мягче и слаще. Она подзывает, а не пугает.       Мальчик подходит ближе, убаюканный мелодией Смерти, и тут его соло перебивает другой свист.       Всё происходит быстро - Смерть забирает душу мальчика, его лапы светятся, а всё вокруг остаётся холодным (листья вокруг него, лепестки и бутоны цветов увядают и замерзают), серпы в его лапах сверкают под лунным светом, следы жизней Кота в сапогах, скрыты от глаз.       Свист усиливается. Сначала он думает, что тот, кто это делает, хорошо знает его мелодию. Это почти впечатляет его. Правда, только пока он не сосредоточивается, подёргивая носом и принюхиваясь к воздуху.       — Ах. — Он неторопливо вдыхает воздух, наслаждаясь дуновением ветерка и его ароматом, убирает серпы на место и ждёт в тени и полумраке.       Спустя несколько мгновений перед ним появляется Кот в сапогах, его шляпа на голове, плащ, изорванный и оборванный внизу, но развевающийся на ветру, как флаг.       Кот продолжает свистеть, оглядываясь по сторонам ярко-зелёными глазами (которые Смерть желает видеть направленными на себя, отчаянно пытаясь освежить в памяти чёрные зрачки, превращающиеся в щёлочки под его пристальным взглядом). Кот продолжает размышлять, кружа вокруг той части леса, где труп мальчика был оставлен на растерзание падальщикам и природе.       И это зрелище - видеть, как Кот рвётся вперёд, чтобы помочь ребёнку, душа которого давно забрана и находится в лапах Смерти, как он зовёт его и трясёт за плечи.       Смерть выходит из тени, его шаги легки, а когти тонут в грязных следах сапог.       — Он мёртв. — Урчит Смерть, прерывая жалость Кота. Как будто это не очевидно, но это поражает всё. Невнятное изложение того, почему они знают друг друга, для чего Смерть прячется в тени.       Кот замирает, Смерть ухмыляется, глядя, как меняется запах в воздухе, а затем быстро уносится прочь, словно его и не было.       — Lobo. — Кот медленно поворачивается, его глаза ярко светятся в темноте. Зелёные, гораздо более завораживающие, чем его собственные тёмные, кроваво-красные, которые он видел раньше в отражениях прудов и битого стекла.       С тех пор как он покинул Звезду желаний, Кот ни разу не произнёс его имени. Это вызывает чувство досады, которое сидит у него в груди, как камень, и становится ещё тяжелее, когда Кот стоит прямо перед ним.       — Приятно видеть тебя здесь.       В груди Смерти нарастает небольшой, тяжёлый гул, который вырывается наружу в виде смеха. Он смотрит на качающуюся фигуру Кота перед ним, а затем заглядывает ему в глаза. — Я и сам могу сказать то же самое, Gato.       Смерть видит всё, как будто читает его душу словно книгу, но на самом деле это мелочи: шерсть Кота встала дыбом, глаза покраснели, а зелень в них потускнела и потрескалась, как шрапнель. Его внешней вид тоже оставляет желать лучшего: на сапогах, кончиках ушей и хвоста скопилась многодневная грязь.       — Что ты здесь делаешь?       Смерть нахально ухмыляется, его клыки яркие и острые, превращая каждое высказывание и вопрос Кота в свои собственные. — Думаю, это я должен спрашивать тебя об этом. Где твои друзья?       Если Кот может выглядеть ещё более нерешительным и неуверенным, то Смерть думает, что ему это удалось - никогда ещё Кот в сапогах, которого он знал, за которым следил и наблюдал, не выглядел таким неуверенным.       Вместо этого Кот поворачивается спиной к Смерти - смелый поступок, но, судя по тому, как поджался его хвост, он настолько бдителен, насколько может быть бдителен полупьяный кот.       От Кота исходит запах leche.       Смерть продолжает стоять у него за спиной, не шевелясь и ожидая неизбежного.       — Ты убил его? — Наконец спрашивает Кот.       — Боже мой, вот что ты думаешь обо мне, Кот в сапогах?       У Кота шерсть встаёт дыбом, язвительный ответ горит на кончике его языка, leche, задерживающееся на его вкусовых рецепторах, становится кислым. — А ты?       Розовый язык Смерти высовывается наружу, перебирая клыки, когда Кот наконец набирается уверенности, чтобы снова встретиться с ним взглядом, выглядящим вполне трезвым.       Страх, знает Смерть, делает это.       Его губы изгибаются в жестокой насмешке. — Ты можешь сказать и так, конечно, без контекста. Но, похоже, сам образ, который ты имеешь обо мне… неполный, скажем так. Хотя, если ты хочешь получить ответ, Gato, — Смерть наклоняется вперёд, капюшон его пончо давно откинут назад. — Ты должен играть честно. Я первым задал тебе вопрос.       Кот напрягает все свои силы, чтобы не отступить, вздёргивает подбородок, их взгляды встречаются.       И только когда вопрос наконец доходит до него, Кот снова отводит взгляд. Они словно играют в кошки-мышки, только Кот - не кот.       Смерть щёлкает языком. — Тик-так, Gato, у меня есть другие места, где я должен быть, другие люди, которых я должен увидеть.       Кот резко выдыхает: — Они уехали в другой город, им нужно было выполнить кое-какие поручения.       — О?       Кот сглатывает, стыдливо и болезненно. — Я… я пытаюсь держать себя в лапах.       Смерть почти, почти смеётся. У Кота много достоинств. Быстрый, уверенный в себе, напыщенный и высокомерный, но если и есть что-то, чего в нём нет, так это покорности. Решение не идти с ним и даже не выходить на их след звучит подозрительно, просто нелепо. Однако Смерть почему-то верит ему.       В Коте есть что-то тревожное. В нём нет высокомерия и уверенности.       — Ты всё ещё боишься меня? — Спрашивает Смерть, проводя когтями по серпам под своим пончо, нет ничего лучше, чем проверить что-то, не показав всех своих карт.       Как он и предполагал, Кот тянется к своей рапире. Он не вытаскивает её, но Смерть видит достаточно, чтобы выдвинуть гипотезу: лапы у Кота трясутся, плащ порван, мех не ухожен, и мурашки - не причина этого.       — Кот в сапогах. — Смерть напевает, внимание не ослабевает. — Брошенный…       Кот задыхается. — Меня не бросили…!       — Не знающий, что делать и думать, — продолжает Смерть, наклоняясь всё ближе, — куда идти и действительно ли он когда-нибудь был нужен людям.       Кот покраснел, потом побледнел, его зелёные глаза стали похожи на кристаллы под лунным светом. Смерть продолжает, его тон резок и предназначен для того, чтобы взять и разрубить на части: — И теперь он ищет компанию.       Кошачьи уши прижимаются к голове - первый инстинкт отрицания или, по общему мнению, привычка. — Ты… ты не знаешь, о чём говоришь!       — Oh, sí lo sé. Это ты не понимаешь. Ты звал меня Gato. Осознанно или нет, для меня значения не имеет. А потом ты забрёл в этот лес. — Смерть раскинул лапы, обнажив клыки. — Место, столь прославленное Смертью. И всё же ты думаешь, что это я лгу?       — Речь должна была идти не обо мне! — Кричит Кот, наконец набравшись высокомерия и глядя на Смерть с той же уверенностью, что и во время их встречи в баре.       Та самая уверенность, которую Смерть видел в нём до того, как у него отняли все жизни, оставив Смерть метаться между восхищением и гневом.       — О Gato! — Смерть рычит, жаждая конфликта и тех ощущений, которые он испытывал до знакомства с Котом, но стремясь к большему. — Всё дело в тебе.       Их разговор, превратившийся в допрос, закипает. Кот пыхтит, в груди Смерти нарастает рык.       — Тогда скажи мне, почему ты здесь. Или моя ложь не является… ложью.       Хотя Смерть знает, что спрашивать бесполезно, бессмысленно даже думать, что есть шанс, что Кот даст ему ответ, он ждёт. Отступать некуда. Это один из немногих разговоров с теми, кому он позволяет видеть себя и говорить с собой, на который он хочет получить ответ и который он хочет закончить.       Знание в этом смысле жестоко.       — Ты прав. — Признаёт Кот.       Смерть отступает, моргая и смущаясь на секунду. — Ты, должно быть, шутишь.       Он ожидал большего. Вся уверенность, которую каким-то образом удалось вернуть Коту, улетучилась, и то, что сидит перед ним, больше не Кот в сапогах.       Шелуха, оболочка. Кот цепляется за неё в поисках того, что ему ещё делать, кто он на самом деле, кроме имени, которое он себе создал.       И это самое печальное - путь к жалости со стороны окружающих.       — Если ты думаешь, что всё, что ты сделал - это твоё имя «Кот в сапогах». И что ты не способен сделать что-то ещё, чтобы ценить свою жизнь. Тогда я разочарован.       Смерть смотрит на него, цвет его глаз напоминает ядовитое красное яблоко. — Не заставляй меня жалеть о своём решении, Gato.       Луна над головой исчезает среди облаков, а Смерть погружается в тень и исчезает вместе с ней.

***

      Когда они встречаются в следующий раз, Кот раскачивается, не стесняясь, и хихикает, цепляясь лапами за ветки и стволы деревьев. Его друзей нигде не видно, шляпа съехала набок, а приколотое к ней перо пропало.       Смерть подходит ближе, слушая, как Кот разговаривает сам с собой, совершенно пьяный от leche, и это его почти смущает.       Он не вдрызг пьян, но до такой степени, что Смерть чувствует его запах со своего места и понимает, что Кот надрался, чтобы оцепенеть и забыться. Он должен был бы испытывать жалость, но всё, что он чувствует - это отвращение. Кот никогда не ценил свою жизнь, и эта жизнь, похоже, так же неважна, как и предыдущие.       Смерть никогда не жалеет ни об одном своём решении - по крайней мере, о тех единичных случаях, когда он по-настоящему сам принимает решение. Он не жалеет и о том, что оставил Кота в живых, но он уже на пути к этому, если кот не образумится раньше. То, что его милость принимают как должное, ему не по душе.       Он придвигается ближе, избегая хрустящих листьев под ногами, и находит самый быстрый и бесшумный способ прокрасться вперёд и…       Смерть замирает, удивлённый состоянием Кота. Тот лежит на спине, устремив взгляд в небо, и это выражение не так уж необычно для всех тех жизней, которые забрал Смерть, помогал, направлял или собирал. Его нос подёргивается: в запахе вокруг Кота нет той мрачности, которая требует его внимания, Кот ещё не близок к своему концу, но он уже ведёт себя соответствующе.       Его глаза ищут в небе ответы и надежду.       — Что? — Огрызается Смерть, в этом слове слышится раздражение и что-то ещё, что гложет его изнутри, скрываясь за яростью, но оно там и незнакомо. Он делает широкие, размашистые шаги вперёд, прежде чем его лапа обхватывает горло Кота и вдавливает его в кору ближайшего дерева.       Кот задыхается, пытаясь вдохнуть, вырваться, заговорить, но Смерть не желает его отпускать, и вместо этого рявкает: — Ты думаешь, что делаешь?! Я что, шутка для тебя?! Неужели тот факт, что я дал тебе шанс, ничего не стоит?!       Кот издаёт сдавленный звук, и Смерть вынужден сопротивляться желанию усилить хватку, и делать это достаточно сложно, но когда он наконец ослабляет хватку, Кот громко вдыхает, его покидают приступы кашля и всхлипывания, прежде чем он поднимает глаза на Смерть. Он всё ещё так мал ростом и находится в невыгодном положении, несмотря на то, что его держит волк.       — В-в чём проблема? Я даже ничего не делал! — Кот скулит, вцепившись в кору позади него, шипя и рыча в ответ. Затем он замирает, и Смерть с нескрываемым удивлением наблюдает, как дёргается нос Кота, как он тяжело и с усилием сглатывает, а по его шерсти текут мокрые горячие слёзы. — Acaso no he sufrido lo suficiente, Muerte?       Смерть не может заставить себя отвести взгляд. Кот плачет, сопли и слёзы капают и тонут в его мехе.       Наконец-то он понимает, почему ему так тесно в груди. Оно нарастало по мере того, как проходили месяцы, как он думал и смотрел, как Кот спотыкается, пытаясь снова найти цель.       Он притворяется и устраивает представление для своих друзей, которые пытаются помочь, но стены вокруг него слишком высокие и скользкие, чтобы пропустить кого-то.       Он волнуется. Переживает.       — Gato. — Извинение тяжело ложится ему на язык. Конечно, так оно и есть, ибо кто когда-либо слышал или представлял себе, как Смерть извиняется?       Кот смотрит на него снизу вверх, пытаясь подавить рыдания и кривую улыбку, которая у него только и осталась, чтобы сохранить остатки гордости (или то, что от неё осталось).       — Я… — Смерть пытается, но не может и смотрит в сторону реки, протекающей не более чем в нескольких футах от него.       В его лапах Кот обмяк и отдал себя на милость Смерти. Осторожно, потому что действия имеют такое же значение, как и слова, а иногда даже большее, он продевает вторую лапу под Кота и кладёт его себе на плечо.       — Чт-что? — Кот задыхается от усталости, тошноты и растерянности.       Дойдя до берега реки, они оба смотрят в воду, сосредоточившись на ряби и отражении полумесяца.       Сопение Кота прекратилось, его тепло проникает в плечо Смерти.       Конечно, мир между ними длится недолго. Смерть с тихим виноватым видом бормочет «разденься», прежде чем опустить Кота на землю.       Кот оборачивается, разинув рот. — А?       В каком-то другом мире, в то время, когда Смерть, возможно, был кем-то другим или не был собой. Ему снились бы не только фантазии, но и сны о том, как Кот лежит в его объятиях. Безвольный, интимный, прижатый к нему, желающая его помощи. Всё, что он чувствует к Коту - это порывы и желания, которых, как он думал, у него никогда не будет.       Гнев - единственное, на что он привык полагаться. И как всё, с чем соприкасается, что пробует или чему противостоит Кот, это происходит неестественно, это приносит чудеса и редкости. Смерть вздыхает, и, к его чести, это не его обычный резкий, язвительный вздох. — Ты грязный, ты каким-то образом покрыл себя не только leche, но и соплями, грязью и ещё бог знает чем.       Кот по-совиному смотрит на него, но Смерть продолжает, подталкивая его вперёд. — Мне всё равно, правдивы ли слухи, раздевайся.       Это единственный способ извиниться, который он может придумать. Но слова всё равно застряли в горле, как острые камни и стекло.       Медленными движениями Кот снимает сначала сапоги и кладёт их как можно дальше от воды, затем шляпу и после минутного разглядывания кладёт её на валун. Пояс с его рапирой и несколькими другими безделушками, так же опускается рядом.       Перед ним стоит Кот, ещё более уязвимый, чем прежде.       Смерть смотрит на него, его беспокойство угасает, но на смену ему приходит чувство вины.       Кот заходит в воду, морщась от прохлады и дуновения ветерка. Его шерсть тускнеет до тёмно-оранжевого цвета по мере того, как он заходит всё дальше и дальше, и…       — Какого…       Кот продолжает идти, и это затягивает его, затягивает настолько, что Смерть уже не думает ни о чём другом, бросаясь в реку, выкрикивая имя Кота и крича ему остановиться.       Это не то, что он имел в виду. Это не то, чего он хотел. Кот в сапогах должен был умереть не так.       Кот снова задыхается и кашляет в его объятиях, его глаза прищурены. Это и близко не то, к чему он стремился.       — Por Dios. Я не это имел в виду!       Не дрогнув, Кот смотрит на него, замирает и говорит самым тихим голосом, умоляя и поворачиваясь, чтобы прижаться к Смерти: — Por favor, Muerte…       Смерть чувствует, как нарастает чувство вины, когда всё, что он скрывал, уходит на второй план.       Он привык направлять мёртвые души, а не заблудшие. Но Кот смотрит на него так же, как все, все существа и люди смотрят на небо в поисках покаяния и облегчения.       — Пожалуйста, избавь меня от боли.

***

      Ему нечем их высушить, кроме своего пончо, которое он поспешно сбросил, прежде чем броситься в реку.       Он кладёт на него Кота и вытирает его мокрый мех, не заботясь о том, чтобы вытереть свой собственный, потому что не ему нужно внимание.       Он не тот, кто так отчаянно просил о нём.       Податливый и терпеливый, Кот принимает внимание Смерти и со вздохом соглашается на прикосновения и растирания, пока волк вытирает его. Его шерсть пушится в тех немногих местах, которые Смерти удалось высушить, но остальной мех всё ещё влажный.       — Всё в порядке. — Бормочет Кот, ложась на спину и ожидая.       Смерть сглатывает слюну, скапливающуюся во рту, в голове роятся вопросы, которые рассыпаются по мере того, как он наклоняется ближе, пока его морда не упирается в шею Кота, ероша там шерсть и вдыхая его запах, принюхиваясь к нему.       Он мускусный, глинистый, но сладкий - даже лучше, чем запах страха Кота. Он высовывает язык, проводит по шее и щеке Кота, а затем опускается ниже, пробуя воду, остатки leche и Кота.       — Хмфф… — Кот задыхается, когда Смерть добирается до его паха, вдыхает мускус и проводит языком по всем местам, которые только может найти. Кот выгибается, едва отрываясь от земли, но такая реакция завораживает Смерть и заставляет его жаждать продолжения.       Играть в эту игру, быть спасителем Кота и получить его в свои объятия. Чтобы он подчинился Смерти в другой форме и другим способом, если не обычным. Кот застонал, когда лапы Смерти подняли его ноги и развели их в стороны, а острые когти вонзились в шерсть.       — Ах, Lobo…       — Нет, — приказывает Смерть, пуская слюну на тело Кота и массируя то, что у него в лапах, смещаясь так, что Кот оказывается зажатым между его лапами и под ним. — Зови меня по имени.       Кот вздрагивает, его хвост напрягается, а затем сворачивается клубком в поле зрения Смерти. Он корчится, когда морда Смерти зарывается глубже и опускается ниже, язык ищет, напрягается и ведёт к одному месту.       — Я… Lobo, пожалуйста…       — Ах, ах. — Смерть откликается, на мгновение отстраняясь, чтобы подразнить и вызвать тихий скулеж у Кота. Его пальцы прослеживают узор, по которому работает его язык, острые края погружаются в тугое тепло, прежде чем отстраниться. — Моё имя Gatito.       — Muerte. — Хнычет Кот, нетерпеливо вздыхая и выгибая спину, чтобы сильнее прижать бёдра. — Por favor, por favor Muerte, por favor.       Кот испускает дрожащий вздох, а затем обрывается, из него вырывается стон, за ним следуют ещё несколько и они становятся всё громче, когда язык Смерти, грубый и настойчивый, лижет влажное, тугое тепло вверх и вниз, прежде чем натянуть его и проникнуть внутрь. Его острые клыки скользят по Коту, а язык лижет и хлюпает.       Член Кота уже истекает, а он только начал.       — Ах… Подожди… не… Гфмф… — Бёдра Кота трясутся, и если бы не Смерть, то они были бы прижаты друг к другу, но слишком слабы, чтобы удержаться в таком положении. Кот покраснел, и Смерть потянул его к себе ещё сильнее и…       Его бёдра вздымаются вверх, умоляя Смерть погрузиться глубже.       — Хнгх…       Смерть отстраняется, приподнимает Кота и усаживает его к себе на колени - неудобная поза, заставляющая его сгорбиться, но она интимна и служит своей цели. Вес Кота на его члене доставляет удовольствие, его палец мокрый от выделений Кота.       Смерть рычит и откидывается назад, одной лапой обхватывая талию Кота и побуждая его: — Попроси об этом. Докажи мне, что я не ошибся, давая тебе шанс, mi gatito.       Кот двигается, вжимаясь в тепло прямо под собой, поворачивая бёдра на широких коленях Смерти. Он холодный везде, но прямо под ним - тепло, манящее и притягивающее. Дрожь пробирает его резко и быстро, когда он ощущает длину и размер члена Смерти.       — Я не слышу, mi gatito. Кто не просит того, чего хочет, — шипит Смерть, прижимая Кота к себе, и его штаны окрашиваются грязью, — не получает того, что хочет.       Конечно, думает Кот, мысли расплываются, а лицо разгорается, что ещё может порадовать Смерть, как не подчинение?       — Muerte, — выдыхает Кот, задыхаясь от жара дыхания самого волка и наклоняясь ближе, ища тепла, спасения и…       — Я твой. — Кот говорит, его бёдра неподвижны и находятся именно там, где они оба хотят.       Смерть расстёгивает шнурок, удерживающий его штаны, его красный светящийся взгляд не покидает Кота. Он обволакивает его, и Кот тонет в нём. Удержать весь свой вес на нём нелегко, поэтому он полностью откидывается назад, увлекая за собой Кота.       — Muerte, qué?       — Muéstrame.       Взгляд Смерти, устремлённый на него такой же, как в день их встречи, острый и удушающий, шерсть Кота встаёт дыбом, но это не мешает ему опуститься на член Смерти, влажный и розовый, образующий выпуклость в животе и до самой рукояти, что Коту становится трудно дышать.       — Дыши, Кот. — Смерть урчит, не шевелясь, как только может, внимательно следя за поворотами, движениями и хныканьем Кота. Тот закрывает глаза, мучая своё маленькое тело, наслаждаясь болью и удовольствием, сталкивающимися в нём.       Он скулит, подвывая. Смерть вдыхает мускус вокруг них, кровь стучит в ушах, а его бёдра набирают темп. Кончик его члена погружается в кота, выходя с мокрым и шумным звуком, прежде чем он снова погружается в него, работая над своим узлом, чувствуя, как он тонет и напрягает мышцы, сжимающие его.       — Ох Gato. — Он порыкивает, облизываясь, его узел становится всё больше и жаднее. — Я был прав? — Он спрашивает, обнимая Кота за талию и крепко прижимая к себе. — Ты звал меня?       Кот бормочет и извивается, его когти впиваются в лапы, обхватывающие его талию. — Да. — Он хнычет, его тело замедляется, бёдра болят от безостановочного движения и размера Смерти в нём.       — Sí. Sí. Sí. — Повторяет Кот снова и снова, нетерпеливый, развратный и стонущий от удовольствия.       А Смерть ухмыляется, оскалив клыки, и берёт всё в свои лапы, никогда ещё не чувствовав себя таким желанным.