Выпускной

Конец июня в этом году выдался до ужаса ветреный, так и норовящий заглушить эйфорию от отпусков и каникул. Снятый за городом коттедж с удивительно красивыми пейзажами начинал окутывать туман, что легкой пеленой ложился на озеро, возле которого стояла девушка, сбежавшая от шумной толпы полупьяных выпускников. По узкой тропинке, расположенной между высокими елями, к ней направлялась фигура, облаченная в строгий черный костюм, прекрасно гармонизующий с ее уверенным и дерзким образом. – Дура ты все таки, Изосимова, такая дура. – слова, сказанные властным голосом, пробирающим до мурашек, доносятся до слуха Ангелины не сразу, оборачиваться – нет смысла. Девушка, сгорбившись, стоит, опираясь на тонкую изгородь, что, примени немного больше силы, – тут же сломается. – Весь год за ней пробегала, а теперь – что? – слова звучат ближе, острее, заставляя готовиться к ответному нападению. – Позлорадствовать пришла, Райдос? – не оборачиваясь к непрошенной собеседнице, произносит Изосимова, мельком утирая неосторожные слезы да руку в сумочку запуская в поисках сигарет. – Ну что ты, Изосимова, это не мой конек, ты сама себя прекрасно закапываешь. Маялась, маялась, а теперь посмотри на себя: ушла от всех, слезы утираешь, хотя я даже не думала, что в тебе эмоции какие-то есть. Я, даже лица твоего не видя, чувствую, как мир твой рушится. Прямо сейчас. – Не лезь, Райдос, по доброму прошу. – горько усмехается Ангелина, поджигая вишневую сигарету. Виктория, на слова внимания никакого не обращая, сзади подходит стремительно, девушке на ухо выдыхая. – Глупая ты, Изосимова. – Райдос руки свои властно на талию девушке опускает, сжимает, практически гвоздями к изгороди прибивает, от чего у Ангелины рваный выдох из груди выскакивает. – С руками поосторожнее, Райдос, иначе доставать их из одного места будешь. Ради разнообразия может хоть по имени назовешь? Хоть раз за все время. - шипит Ангелина, в этих импровизированных объятиях разворачиваясь да едкий дым прямо в лицо собеседнице выпуская. – Эх, Изосимова… Ангелина. - буквально по слогам смакует Райдос, линию скул уже бывшей одноклассницы ноготками очерчивая. – Вот скажи мне, почему люди такие странные? Постоянно бегут куда-то, создают себе кумиров. А потом – в агонии бьются, но продолжают. Неужели тебе, Ангелина, – Райдос имя это на языке словно вертит, все согласные по небу языком прокатывая. – нравится быть такой? – Какой? – Ангелина с некоторой растерянностью задает вопрос, табачный дым во рту смакуя. – Я сколько наблюдая за тобой, так ты вечно неприступная такая, холодная, все у тебя четко, чуть ли не по расписанию, железная леди прямо. А выходит, что леди то наша по вечерам в подушку плачет? Нравится боль, Изосимова? Если нравится, то я могу вариант покруче предложить. – Виктория, едва последнее слово озвучив, Изосимову в руках своих к изгороди вновь разворачивает, волосы ее на кулак накручивая, да тянет на себя, голую шею под свет лунный подставляя. – Так тебе, Изосимова, нравится? – практически рычит на ухо одноклассница, носом по шее следом проводя. – Или тебе Сотникову подавай? – От греха подальше, отпусти, Райдос. Беду на себя навлечешь, девонька. – стараясь сохранять спокойный тон, произносит Изосимова, тлеющую никотиновую палочку отбрасывая. – Так забавно ты все эти словечки свои используешь, мы с тобой в прошлом веке оказались словно. – ухмыляется Вика, волосы из руки выпуская да подобие реверанса изображая. Девушка по левую сторону от Ангелины встает, руки на деревянной ограде складывая. – Чего ты хочешь, Райдос? Неужели в компании Гецати так скучно, что ты решила покинуть своего верного спутника? – откидывая волосы на один бок, еле слышно произносит Ангелина, глаза свои на водную гладь опуская. – Не волнуйся, Изосимова, Костя найдет, чем себя занять. Я ничего не хочу. Вот что у тебя сразу за мысли такие? Я что, увидев красивую девушку у озера, не могу просто подойти? – Вика, кажется, во все 32 улыбается. – Раньше почему-то ты к красивой девушке не подходила. – с едва уловимой грустью произносит Изосимова. – Подойдешь к тебе, вечно то в учебник смотришь, то на рыжую эту. А перекрашиваться ради твоего внимания не собиралась вроде, не настолько уж и красивая, чтобы ради тебя волосы портить. - Райдос, скажи честно, у тебя биполярка? То за волосы меня хватаешь, то комплиментами разбрасываешься, хоть и сомнительными. Так глядишь и в воду скинешь, а никто и не узнает даже. - усмехается Ангелина, боком к собеседнице поворачиваясь. – Предложение заманчивое, но я такого не планировала, по крайней мере сегодня. – Виктория вновь Ангелину прижимает сбоку, руку свободную на ее плече удерживая. – Отпусти себя, Изосимова, пошли все нахуй, расслабься, девонька. – совсем близко хмыкает Райдос, ее же словечки используя. – Позволь себе хоть раз быть не такой сильной на людях. – С чего такая забота. Ви - ка? – Изосимова на нее с недоверием смотрит, интерес в себе подавляя. – Пока ты, глупая женщина, на других смотрела, я – на тебя. Но куда уж мне, не твоего поля ягода, как говорится. Думала, что отметешь ты эту затею с Верой Михайловной, а нет, ты прямо непоколебимая какая-то, аж бесит, честное слово. – Райдос эти слова выплевывает практически, ботинком пол ковыряя. – Какая же ты заноза, Райдос. – впервые за этот вечер искренняя улыбка появляется на лице Ангелины. – А я думала тебе такое нравится. – Райдос, как и всегда, прямо в цель стреляет. До ужаса точно. – Нравится. – ухмыляется Изосимова, в озеро смотря. Виктория позади девушки становится, голову на плечо той кладет, а руками талию невесомо оглаживает. – Заебало все, ты бы знала. – устало выдыхает девушка. – Знаю. – Вику, если честно, все тоже, как выразилась Ангелина, «заебало». – Я устала. – выдыхает, голову назад откидывая да головой с Райдос встречаясь. – так и есть. – Вика ее баюкает практически в своих руках, успокаивает. – Обними нормально уже, Райдос. – Давай свалим? Обниму нормально. – предлагает Вика, отметая возможность поязвить на оклик по фамилии. *** До квартиры, которую благополучно подарили Вике «на окончание школы и безупречные оценки, и вообще ты у нас такая молодец», от места празднования ехать было необходимо около сорока минут, за которые девушки, прихватившие бутылку вина, успели хорошенько расслабиться. – Изосимова, ты сейчас слюни на сиденье начнешь пускать. – толкает в плечо засыпающую девушку Вика. – Подъезжаем. – Да не сплю я. – парировала Ангелина, вмиг глаза распахиваясь. Зайдя в квартиру, Изосимова тут же была загнана в клетку: Райдос, поставив одну руку на стену возле ее лица, не давала пути к отступлению. Другая рука девушки уже на талии той покоилась. – Теряешь хватку, вино реакцию замедляет, Ангелина. - хмыкает Виктория, к лицу собеседницы приближаясь. – Это называется «отдаюсь моменту». – Изосимова всегда найдет, что ответить, поэтому смотрит на нее с вызовом, руки на груди скрещивая. – Или мне. – Вика вопросительно бровь вышивает, голову на бок склоняя. – Или тебе. – сдается выпускница и поддается напору одноклассницы. Райдос приближается, в губы практически дышит. Носом по шее ведет, табачный аромат духов в себя втягивая, а после к губам возвращается, улыбается сама себе словно. И целует. Целует, целует, целует. До дрожи в коленях, будь проклята эта фраза. Ангелина все ласки ее принимает, рукам властным на талии отдаваясь. По щекам невольные слезы бегут, от чего Райдос останавливается. – Изосимова, нахуй всех. Нахуй всё. Забудь. Отвлекись. – шипит из-за прерванного занятия Вика. – Так забавно выглядит, ты будто сняла меня на выпускном. Тихоню и отличницу. – грустно ухмыляется девушка. – Ты адекватная, Ангелин? Ты когда-то можешь нормальное о себе мнение иметь? Или у тебя сил только на школу хватает, чтобы там маску свою держать? Я этот момент ждала, выжидала практически, дура. И я, кстати, тоже отличница. Ангелина сквозь слезы улыбается. Забыться и правда хочется, но не знает она, как образ рыжеволосой бестии из головы выкинуть. Пока Виктория на нее смотрит, словно ждет разрешения на продолжение, девушка прикидывает, что Райдос то действительно не такая плохая, какой казалась в школе: да, нахуй всех посылала с удивительной частотой, за драки у директора бывала неоднократно, мягко говоря, число оттасканных за волосы можно пересчитать по пальцам. И это только за месяц. Но училась, надо отдать должное, всегда лишь на «отлично», за что ей все с рук и спускали. А на деле оказалось, что за всей этой напускной дерзостью скрывается простая девушка со своими проблемами. Получается, что не только она эту чертову маску с другой личиной в школе на себя примеряла, израненную душу пряча. Только вот все взгляды Ангелинины были устремлены на ту, что приличием своим взор застилала, грациозностью и спокойствием все вокруг покрывая. На ту, до которой ей даже в параллельной Вселенной не добраться. Наверное, думает Изосимова, они с Райдос даже могли бы стать подругами. Но тогда бы она сейчас здесь не стояла. – Девушка, я вас не отвлекаю? – смеется Виктория, руку со стены наконец убирая. – Прости. – Ангелина опомнилась, осознавая, как все это со стороны выглядит. – Как будто неловко продолжать, да? Пойдем на кухню что ли, выпьем. – Виктория девушку под руку хватает, по коридору в столовую провожая. Сама в ящиках роется, бутылку чего-то темного выуживая. – Понижать уже не вариант, поэтому будем повышать. – смеется Райдос, ставя на стол виски. Ангелина наблюдает за этим практически искренним смехом и в который раз за вечер удивляется тому, что Райдос в целом умеет такой быть. Настоящей. – Ты решила все годы нашей недружбы наверстать? – Ангелина на бутылку с удивлением смотрит, пытаясь понять, в каком состоянии она сегодня уснет и проснется ли завтра. – Я решила, Ангелина, что пора бы уже наверстать, как ты говоришь, упущенное, раз возможность предоставилась, может увидишь, что я не такая уж и сука. И тебя использовать не собираюсь. – Виктория бутылку откупоривает, по бокалам жидкость янтарную разливая. – Ну вот, а так хорошо начиналось. – саркастично отвечает Изосимова, ногу на ногу закидывая. – Итак, с меня первый тост. За школу, маму, папу, экзамены, поступление, выпускной, счастье, радость и все присущее. – с серьезным лицом выдает Райдос. – До дна. Ангелина с неуверенностью на стакан смотрит, понимая, что за раз столько не выпьет явно. Но чашу с жидкостью поднимает, к губам поднося. Пьет глотками мелкими, чувствуя, как горло обжигает. Райдос через стол к ней перегибается и бокал придерживает, слегка наклоняя. – Давай-давай, первый раз всегда страшно. – улыбаясь, успокаивает и в то же время подначивает Виктория. – Если ты заманила меня к себе, чтобы убить, то у тебя почти получилось. Я чуть не подавилась, дурная. – Ангелина смеется, стакан отставляя. С уголка губ стекает капля напитка, что от Викиного напора убежать пыталась. Райдос, замечая эту оплошность, рукой к лицу девушки тянется, легким движением на подбородке останавливаясь да каплю стирая, а после и вовсе руку к своим губам подносит, подушечку большого кончиком языка облизывает. Ангелина в немом шоке на это смотрит. Алкоголь в ней явно отзывается, поэтому сглатывает она весьма шумно, продолжая следить за движениями напарницы. – Ну что, теперь твой тост. – разливает виски Виктория. – За неожиданные для себя открытия и удивительных людей. *** Опустошив добрую половину бутылки, Виктория, понимая, что, если еще хоть сто грамм алкоголя попадает в их организмы, то кого-то явно придется откачивать, наливает последний раз. Меньше ста грамм, конечно. – За тебя. – Райдос поднимается, одним глотком осушая бокал, а после к Изосимовой подходит, руку на затылок кладет, в волосы зарываясь. Целует практически грубо, вкус алкоголя на губах Ангелининых оставляя. Языком по губам мажет, поочередно сминая каждую, от чего у девушки легкий хрип от нехватки воздуха вырывается. Она одноклассницу со стула поднимает осторожно, к стене позади подставляя. В губы впечатывается практически, руками каждый сантиметр тела очерчивая, ничего нетронутого за собой не оставляя. – Весь год мечтала так сделать. Спасибо, что не в школьном туалете. – отвлекается Виктория, в губы той улыбаясь. – Ты сумашедшая. – переводя дыхание, вторит Изосимова. – Еще какая. А ты слепая. Райдос девушку за руку берет, на софу в столовой перемещаясь. На диванчик садится, Ангелину к себе притягивая. Изосимова на колени к ней падает практически, вмиг испугавшись, что Виктории тяжеловато будет, но та сразу руки на ее талию опускает, все попытки к бегству предотвращая. Пальцами бока сжимает, будто пытается Ангелину с собой воедино слить. К шее открытой тянется да по ней же языком мажет, в ямочке у ключицы останавливаясь, а после кожу зубами оттягивает. Не знает она, как удержаться, боится, если честно, что одно движение ее - и сбежит от такого напора Изосимова. Боится. Но продолжает. Потому что слишком долго она мысль эту грела в себе. Потому что пульсация в районе живота уже все мозги отшибла. Потому что эта девушка на коленях так прекрасно выглядит и так прекрасно под ее поцелуи подставляется. Райдос блузку ее расстегивает, под которой легкое кружевное белье обнаруживается, и в сторону отбрасывает. Руками по спине ведет, припадая губами к ложбинке между грудей. Ангелина на эти действия, казалось, всем телом откликается: выгибается как кошка, руки свои на предплечья Викины кладя, рот приоткрывает, из которого полустон сам по себе вырывается. Девушка бедрами ведет совершенно для себя незаметно. Зато Райдос каждое не ответное действие ловит, новые пути себе открывая. Она к застежке брюк пальцами ловкими спускается, одним движением пуговку освобождая. Молния сама по себе вниз съезжает, а Виктория девушку с себя на диван пересаживает, на колени перед ней опускаясь. Брюки совсем аккуратно стягивает, холодные ступни едва задевает, а после штаны к блузке отправляются, на кафельном полу растягиваясь. Райдос ладонью от груди до живота ведет, мурашки за собой вызывая, на коленях приподнимается, чтобы новым поцелуем в губы Изосимовой впиться. Языком по ровному ряду зубов проходится, а руками в это время с застежкой бюстгальтера войну ведет. В которой, конечно, выигрывает, и совсем ненужный элемент одежды плавно на колени опускается. Виктория подушечками пальцев по груди проводит, темную горошину задевая, на что Ангелина голову назад откидывает да губу прикусывает. – Какая же ты, блять, красивая. – срывается Вика, губами сосок захватывая. – Я не блять. – практически стонет Ангелина сквозь улыбку. – Зато красивая. – Райдос от своего занятия отрывается, грудь девушки сжимая так, что следы от ноготков аккуратных остаются. Поцелуями - укусами ниже спускается, на полу распластавшись практически. Руку к белью прикладывает, влагу на кончиках пальцев чувствуя. Аккуратно элемент одежды в сторону отводит за языком припадает. Ангелина же ладонь в прическу ее растрепавшуюся заводит, на движения языка отзываясь, стонет открыто практически, на диване ерзая. – Потерпи. Я же терпела. – ухмыляется Виктория. Пальцами складочки раздвигает, открывая языку большее пространство, по клитору неспешно ведет, словно реакцию проверяя. А позже движения свои ускоряет, немыслимые узоры языком вы почивая. Изосимова откровенно наслаждается, раскинув волосы по диванной подушке, грудь свою сжимает попутно голову Виктории словно массируя. Райдос один палец неспешно вводит, на что легкий вскрик от неожиданности получает. Двигается осторожно, языком себе помогая. Неудобное положение заставляет девушку с пола подняться, не останавливая действа, и на диван сбоку переместиться, ловя губы Изосимовой. – Вика, сильнее. – хрипит в рот Ангелина. Райдос движения свои ускоряет, второй палец добавляя. Движения становятся быстрее. Жестче. Импульсивнее. От чего по всей комнате витать Ангелинины стоны начали, в которых та практически задыхалась. Целует Райдос грубо, не жалея, будто мстит за годы игнорирования. Губы кусает, а после раны зализывает. Ангелина на губах свой же вкус ощущает, но за новым поцелуем исправно тянется, за Викино плечо цепляясь. – Давай, девочка, покажи себя. – Виктория движения с новой силой ускоряет, делая из более размашистыми. Долго ждать не пришлось: Изосимова, просто гав прямо в губы, задрожала в ее хватке, в плечо сильнее вцепляясь. Райдос, вынимая пальцы, показательно ко рту руку подносит, влагу слизывая, от чего глаза девушки округляются. – Не знала, что ты можешь быть такой. – на выдохе шепчет Ангелина, пытаясь перевести дыхание. – А, по-моему, по мне сразу видно, Ангелина, просто смотреть нужно. – Райдос снова улыбается, светло - светло, на губах легкий поцелуй оставляя. – А….Как же ты? – вопрошает Изосимова, намекая на продолжение, ведь Виктория все еще оставалась в своем вечернем наряде. – А силы-то у нашей отличницы остались? – приподнимая бровь, ухмыляется девушка, руку на бедре устраивая. – О любой теореме нужно не только говорить, но еще и доказывать, или хотя бы пытаться решать. – целомудренно говорит Изосимова. – Ну тогда пойдем в другую комнату, великий математик, а то у меня уже колени от такой гимнастики болят. Только без нежностей. С чувством, с толком, с расстановкой. Без лишнего. Я - точная наука. – произносит Райдос, показательно задирая голову и помогая девушке подняться. Этот выпускной она точно не забудет. А еще, наверное, скажет спасибо Кузнецовой и Якубович за их мистические лекционные перемены. Похоже, аффирмации и запросы во Вселенную реально работают.