Письмо.

Сальери стоял у окна своего родового поместья, вдыхая сладкий аромат письма, посланного Моцартом. Бумага пахла розой. Не менее приятно было читать её содержание: «Mein lieber Salieri, Меня истязает сама мысль, что я проведу в дали от вас целых две недели, но Вы знаете, я должен был срочно отлучиться к отцу, на родину. Практически месяц я обладаю небесной благодатью целовать ваши нежные губы, касаться мягких изгибов Вашего страстного тела, слушать Ваш голос, шепчущий слова любви на самое ухо... Вы сводите меня с ума, Сальери. Уже давно я не был так безумно и пылко влюблён в кого-либо. Знаете, каждый вечер, глядя, как дрожит огонь свечи в тёмном чреве ночи, я грежу о наших с Вами вечерах. Грежу о Вашем чудесном теле, о румянце на смуглых щеках, о Ваших бесподобных бёдрах... видит Господь – Ваши ножки прелестней, чем у любой австрийской, французской или итальянской красавицы. Право, они пышнее свежего сдобного хлеба и мягче подушки из гусиного пуха. Я невозможно скучаю по Вашим благосклонным скромным поцелуям, скучаю даже по вашим нравоучениям о том, что мы не можем уснуть вместе, ведь могут заметить слуги и поползут сплетни, хотя даже при тусклом свете единственной не потухшей свечи, я вижу, что Вы едва держите глаза открытыми и готовы вот вот уснуть – прекрасный, распалённый и измождённый. Скучаю по тому, как Вы с утра пьёте свой крепкий чёрный чай, кутаясь во фрак от озноба. Скучаю и по Вашему строгому взгляду на людях, словно обжимались мы вчера не с Вами, а с другим бесподобным итальянским маэстро с прелестными бёдрами. Я ужасно люблю Вас, Антонио. Пришлите мне обратное письмо, а иначе я обижусь! Целиком и полностью Ваш — Вольфганг Амадей Моцарт, почти лучший композитор Вены.» –гласило содержание письма. Сальери утомлённо закусил губу. Он медленно потянулся к ленте, которой были заплетены каштановые волосы, и развязал её. Волосы тут же опустились на плечи, облачённые в белую ткань рубахи. Поставив свечу на прикроватную тумбу, Антонио устроился на кровати и вновь развернул письмо, почувствовав, как нуждалось его тело в сиюминутной ласке.