Под кустом рябины

      Когда Дмитрий в первый раз видит Лэйн, он замирает. Нет, не так. Когда он впервые видит ее в живую. До этого она была только на фотографиях. Стояла рядом с отцом, смотрела прямо в камеру. На лице — полуулыбка, естественная, даже живая. Вторая фотография была на надгробии. Маленькие портреты, выстроившиеся в чинный ряд на могильной плите. Она и ее инициалы. Дмитрию ничего не остается, кроме как применить силу. Девушка падает ему в руки, и мужчина корит себя за произошедшее. Нервы сдают, когда он подходит к базе.       Анна смотрит исподлобья, морщит нос, но принимает доводы брата. За Лэйн начинают следить. Отводят ее помыться, сменить одежду, но сами не замечают, как та сбегает. Находят ее, что можно было предугадать, на кладбище. Девушка проводит пальцами по своей фотографии, будто и не она здесь. У Анны возникает один только вопрос, который она неосторожно озвучивает. — Неужели у тебя больше никого, — и осекается, когда видит пустой взгляд девушки. Анна тащит ее обратно, по дороге ругает за ее несостоятельность. «Ты подвергла меня опасности, когда сюда прибежала. А если бы порождение тебя нашло первее?» Лэйн ничего не знает о порождениях, не понимает, где она. Помнит имя и последние минуты своей жизни. Девушку поселяют с Анной в одной комнате. Последней это более чем подходит. Лэйн непонимающе смотрит на девушку, когда та достает огромных размеров сумку и начинает перебирать вещи. — Вот это тебе больше всего подойдет, — Анна протягивает соседке шерстяное платье. — А я в нем точно не отморожу себе ничего? — Со скепсисом встречает энтузиазм Лэйн. — Мы в Сибири, а не в умеренном ареале зимой. — Так я тебе еще шерстяные колготки дам, у меня всего полно. О, и носочки. Лэйн слегка улыбается и принимает одежду. Сама чуть позже роется в сумке и перетаскивает к себе побольше теплых вещей. Одно дело хотеть выглядеть красиво, другой момент — быть тепло одетой и выжить в суровом климате.       Лэйн не очень верит в то, что говорят в отряде, но верит своим глазам и ушам. Она неплохо знает русский, чтобы слышать даты, дни, недели и, что самое главное — год. Ровно три года с момента ее смерти. За небольшими ответами приходят вопросы. Почему только она одна выжила? На базе было много людей, которые были более ценны, чем она. Однако это не отменяет того факта, что выжила только она. Может быть, это была ошибка и она вот-вот падет замертво? Но проходит час, два, три, ночь, сутки, а она все так же жива. Значит дело не в том, какую должность она занимала. Лэйн не верит в случайности. Есть закономерности, которые только подтверждают их. А вот главная причина, почему она остается в живых, а от воспоминаний ее остались лишь обрывки, все так же неизвестна.       Дмитрий замечает состояние Лэйн первым. Находит ее, забившуюся в маленькой комнатке на втором этаже. Девушка не реагирует на его слова и действия, только перебирает четки, взявшиеся из неоткуда, и смотрит в никуда. — Давно с тобой так? — Дмитрий — зови меня Дима — накидывает на девушку свой плащ, а сверху накрывает рукой. — Ты вроде живчиком держишься. — Не так часто, как некоторым хотелось, — Лэйн несдержанно шмыгает носом и отводит взгляд. Она приходит в себя в кладовке. Рядом швабры, ведра и чистящие средства. Уборка ровно по расписанию, никто и подумать не хочет о том, чтобы что-то вытереть раньше списка. Запах хлорки затопил маленькое пространство, от него болит голова и теряется зрение.       Они сидят до тех пор, пока их не начинает разыскивать Анна. Даже слегка испугавшись реакции девушки, Лэйн выходит как обычный человек, через дверь, а Дмитрий выпрыгивает через окно. Благодарит всех богов, в которых не верит с детства, что снег мягкий, вечер близко, а в Сибири так вообще в такое время года почти постоянная ночь. Ротков закрывает глаза на его румянец далеко не от мороза. — Тебе бы держаться от него подальше, — Дмитрий — Лэйн, я просил называть меня Дима — приобнимает девушку, недобро смотрит на Каина. Ангелу все равно на мужчину, у него перед глазами только она. Его давняя знакомая, которая теперь не помнит его. Ради нее он готов был убить половину из оставшегося человечества, вторую половину поработить и отдать как ценный подарок. Но Лэйн не помнит его, забыла, что она сделала для него, а он — для нее. Каин вглядывается в до боли знакомое лицо, но тут же замечает, как девушка льнет к Дмитрию. На лице расцветает ухмылка. — Неужели даже в такое время цветет любовь? — У Каина в голосе скребут кошки. Ему мерзко говорить это, мерзко представлять, что они могут делать, когда остаются одни. Может быть, скоро Лэйн переберется из комнаты с Анной в комнаты к Дмитрию? — Заткнись, пока я тебе не оторвал крылья.       Они продолжают цапаться даже когда девушка уходит в библиотеку, даже когда приходит отряд после задания. Даже когда Ноа, которому помогает Лэйн, накрывает на стол и созывает всех есть. Едят в гнетущей тишине. Анна и Лэйн обкладываются книгами так, что их не видно за ними, только слышно тихое перешептывание. Дмитрию кажется, что они говорят про него.       Обе девушки идут в баню. Дмитрию кажется, что Лэйн смотрит на него слишком долго, когда говорит про это. Может быть, это было приглашение? Все часы, пока они находятся в бане, у мужчины не идет работа. Перед глазами воображение рисует черноволосую Лэйн, легкими движениями намыливающая кожу. Рука идет от шеи, вдоль ложбинки меж грудями, вниз, на бедра. И возвращается обратно, минуя, он уверен, мягкую кожу поясницы. Ему хочется быть там, но только начиная подниматься на своем месте, чтобы сорваться к желаемому зданию, он приходит в себя. «Очнись, идиот, ты знаешь ее не больше недели». Он твердит себе это каждый раз. И каждый раз опрометчиво загораживает собой от возможной опасности, повторяет обход дома, когда Лэйн говорит, что кто-то следил за ней. Она не глупа, чтобы так разбрасываться обвинениями. Даже пробыв не так долго в отряде, она заслуживает одобрение с их стороны. Они готовы взять ее под свое крыло.       Грэг ведет себя как сучка. Ник пропал, Лэйн что-то приснилось и теперь он уверен, что девушка смогла не просто увести члена отряда за пределы города, но и что-то с ним сделать. «Она запросто могла бы ночью оттащить его к обрыву. Там лететь высоко, падать больно», — Анне кажется, что Грэг сам продумывал этот план, настолько абсурдным и продуманным он кажется. — «По снегу тащить легко».       Как может девушка, едва поднимающая ружье, протащить восьмидесятикилограммового мужчину по лесу несколько километров остается тайной. Ни Дмитрий, ни Анна, не готовы к тому, что предлагает Грэг. Но оба хотят знать о девушке больше. Подозрения ли? Или может обычная осторожность перед неизвестным. Она все-таки была мертва в течении трех лет. Это предъявление больше всего дурит голову, и они соглашаются. После произошедшего Лэйн не подходит ни к первому, ни ко второму, ни к третьей. Она сторонится всех троих и не дает им и шанса на объяснение. Грэга посылают в далекое пешее на три буквы, когда он приходит с очередной гениальной идеей.       Все идет своим чередом — девушка прячется, Дмитрий ищет — до тех пор, пока не начинает идти кровавый дождь. Он смазывает их планы, заставляет последовать порождения в надежде разгадать их мотивы. Мотивы приводят к мертвой монашке, обнажившей свое нутро перед всем светом.       Дмитрий — Лэйн, Дима я — прыгает вслед за девушкой. Они оба идут ко дну и неизвестно обоим, выживут ли они. Выживают. Мужчина приходит в себя под смех девушки. Та прижимает к себе мокрую камеру, по волосам течет вода, а сама она трясется. От холода ли, или от эмоций, Дмитрий так до конца и не понимает. Он, будто это было так давно, обнимает девушку, прижимает к себе и не хочет отпускать. На них двоих осталось не так много тепла, одежда вся мокрая и мерзко прилипает к коже.       Лэйн не дает ему отодвинуться. Впивается в губы, пытается взять верх над генералом, но отступает, стоит ему взять на себя инициативу. Они целуются посреди затопленной, разрушенной бывшей базы, на которой умерло больше людей, чем проживает в Роткове. Кажется, они слышат скрежет порождений. Но им двоим будто все равно на это. Мокрая одежда задирается, когда мужчина стягивает с них двоих теплые шубы. Те все равно перестают выполнять свою роль. Противный звук промокшей ткани, упавшей на пол, зеркалит по стенам, отдается в ушах почти так же громко, как и сердце бьет кровью в мозг.       Дмитрий скользит губами вниз по её шее, оставляя нежные поцелуи на её коже. Лэйн задыхается от наслаждения, чувствуя прикосновения его губ. Он проводит языком вдоль ключицы, чувствует, как девушка продолжает дрожать. Она притягивает его голову ближе к себе, сама шарит по спине мужчины, будто старается охватить больше, чем ей полагается.       Они оба оказываются на полу. Он мокрый из-за них, на нем много пыли и грязи, но им обоим все равно. Дмитрий смотрит на Лэйн и понимает — не то это место, где должен быть их первый раз. Он никогда не был романтиком, старался быть по-военному прямым, но тут его выдержка дает сбой. Для нее он хочет открыть все тайны, лишь бы она осталась с ним, не подвергала больше себя опасности. — Нам стоит остановиться, пока все не зашло слишком далеко.       Мужчина пытается подняться, но внезапно обретшая силу Лэйн опрокидывает его обратно на пол. Ее глаза будто наполняются чернотой. Они видят друг друга только благодаря ХИСу. — Тебе стоит заткнуться. Хотя бы сейчас, — девушка мучается с его ремнем, переходит на свой и вновь возвращается к его. Эти попытки были бы смешны, если бы не были так отчаянны. Дмитрий погружается в ощущения с головой. Он наконец отпускает себя.       Когда Лэйн наконец садится на его член, создается ощущение, будто они все-таки волшебным образом переместились на кровать. Долгожданная близость сладка, становится даже приторной, когда девушка начинает двигаться. Ее легкие стоны раздаются в темноте, оседают у Дмитрия в памяти, побуждают его взять на себя инициативу. Его ладони ложатся Лэйн на поясницу, заставляют прогнуться, принять его член еще глубже. Девушка вскрикивает от неожиданности, но принимает эти условия, слегка меняет угол проникновения. Теперь в слабом зеленоватом свете можно увидеть, как капельки воды стекают по ее груди, мерно покачивающейся в такт толчкам, как девушка прикрывает глаза в блаженстве, прикусывает губу, лишь бы ее не было слышно так сильно. Получается из рук вон плохо, и Дмитрий это знает. Одна его рука смещается, обхватывает грудь, заставляет Лэйн вздрогнуть и все-таки перевести на мужчину взгляд. — Смотри мне в глаза, — рычит мужчина и учащает толчки. Девушка не может отвечать — адреналин гуляет по крови, опасность и удовольствие сплелись в одно целое. Гамма чувств расцветает внутри, заставляет мышцы напрячься еще сильнее — хотя казалось бы, куда больше.       Лэйн прижимает его руку ближе к себе. Его ярость, его эмоции берут верх, отдаются в его толчках, девушке кажется, что вот-вот и они оба сойдут с ума. А какой нормальный человек начал бы трахаться в такой ситуации? Ей все равно, она чувствует себя живой спустя почти три недели путешествия в никуда. Когда Дмитрий — Дима — пытается сменить позу, девушка протестует. Она кладет ему руки на плечи, вдавливает сильнее в пол и смотрит прямо в глаза, не моргая. Дыхание у обоих сбивается, толчки все беспорядочнее. Не хочется думать, что потом они будут говорить, как будут смотреть друг другу в глаза. Сейчас есть только то удовольствие, которое они дарят друг другу.       Дима кладет девушке руку на затылок, подталкивает к себе. Они вновь целуются, жадно забирая друг у друга воздух, заставляя переводить дыхание. В эти моменты они смотрят друг на друга, покрасневшие и теряющие последние нотки контроля. Вторая рука Димы ложится на бедро Лэйн. Оба знают, что это последние минуты близости, но не хотят развивать эту мысль. Им обоим хорошо прямо сейчас. — Кончи для меня, — грубый шепот около уха заставляет девушку зажмуриться. Она утыкается ему в мокрую рубашку, которую они не удосужились снять. Пот течет по спине, холод обступает их пеленой, из-за чего чувства обостряются. Лэйн прикусывает ткань под ней, сосредотачивается на последних толчках, на своем удовольствии. Перед тем, как она зажмуривается от переизбытка эмоций и теряет связь с реальностью, последнее, что она слышит — хриплый стон Димы.       

***

      В себя они приходят не сразу. Сначала Лэйн поднимается на своих руках, одергивает вниз свою кофту, а только потом встает на ноги. Смущенно морщится и отводит взгляд. Дима встает следом. Помогает вытереть следы и так же молча надевает на девушку шубу. Кажется, что девушка опять закрылась от него и вот-вот убежит в туннели подальше от этого места. Чтобы этого не произошло хотя бы раньше времени, мужчина прижимает Лэйн к себе. — Как все закончится, — тихо шепчет ей на ухо Дима. — Отвезу тебя домой. К себе. Там цветет рябина. Гроздья огромные, из нее получается вкусное варенье. С матерью познакомлю, она рада будет. Ане не будет так скучно на базе. Уверен, тебя возьмут туда с потрохами. — Зачем ты так говоришь? — Лэйн пытается отдалиться, упирается руками в плечи генерала, но не делает ничего больше. В ней борются противоречивые эмоции, коих она понять до конца не может. — Домой к себе. чтобы поняла, где тебе рады. Маме понравишься, потому что мне дорога. Ане не скучно, потому что с тобой готова хоть ночами сидеть в библиотеке, среди книг. А ты с исследованиями не просто на «вы», на твердое «ты» общаешься, там таких не хватает всегда. А рябина… Чтобы у тебя были другие ассоциации, когда видишь красные следы на снегу.       Они стоят, обнявшись, посреди просевшей в землю и давно заброшенной базы «Сибирь». По периметру ходят порождения, наверху ведутся раскопки, чтобы либо удостовериться в полной ликвидации потерявшихся во льдах, либо спасти от холодной смерти их же. Лэйн не знает, какие тайны будут открыты завтра, она не помнит своего прошлого, не уверена в настоящем, но почему-то готова к будущему. Рябину увидеть почему-то хочется.