Dit meisje kan geen Nederlands, ik vind het maar best

Январь 2024 года. Таллинн, Эстония Поступок Йоста совсем расклеил меня. Я и так была по уши влюблена в него, а после того поцелуя вообще с ума сходила. Он мне, кстати, так ничего и не объяснил. На следующее утро, скорее всего, он даже не помнил ничего, ведь был жутко пьян. А я сделала вид, будто сама ничего не помню и не знаю. Танту с Валери не лезли в это, поэтому думают, что мы с ним все обсудили. Уже около двух месяцев я пытаюсь смириться с тем, что моя симпатия к нему не взаимна. Я вижу Клейна достаточно часто, ведь Валери продолжает с ним работать. Это еще больше меня расклеивает, видеть любовь всей своей жизни и знать, что ему наплевать на меня, очень трудно. – А как ты думаешь, я хоть чуть-чуть нравлюсь ему? – за пол часа разговора по телефону с Валерией, я успела ей порядком так надоесть. – Насть, – я слышу недовольный вздох на том конце трубки, – я же тебе миллион раз говорила, что тебе не стоит думать о нем. Совсем скоро ты разлюбишь его, ну, я надеюсь, – понимаю подругу, ведь у нас с Йостом совсем «нездоровая» любовь. – Я знаю, Валери, знаю, – хочется соглашаться с ней и делать так, как она скажет, но это безумно тяжело. Я не могу забыть светловолосого за одну минуту, мне потребуется пару лет, чтобы мои чувства к нему стихли, и то, я больше не смогу полюбить кого-то другого. – Может ты не хочешь больше видется с ним? Я хочу позвать тебя на само Евровидение, но боюсь, что ты не выдержишь, – говорит подруга грустным голосом. – Нет, не нужно. Я очень хочу поехать, я все выдержу, – лишаться возможности, посмотреть Евровидение в живую, я не хочу. Для меня это звучит как нереальная мечта, которая точно не сбудется. – Ты смотри у меня. В любом случае, у тебя еще много времени, чтобы подумать. А что тут думать? Я хватаюсь за каждую возможностью, хоть мельком, увидеть Йоста, но при этом, я доставляю самой себе дикую боль. – Я точно буду. Я же не только из-за него еду, но и тебя поддержать, это же твоя работа, – это правда. Я безумно горжусь подругой, ведь она сделала огромную часть работы. Без нее Йост и Танту вряд ли бы справились сами. *** Знаете, обычно в таких историях о каждом дне можно расписывать бесконечно, но не в моей ситуации. Проходит день за днем, а ничего не меняется. Меня опять пожирает рутина, чего я так боялась. С одной стороны, мне даже нравится, что в моей жизнь все стало более менее стабильно, а другой вообще не нравится. Я хочу, чтобы в моей жизни был какой-то экшен, какие-то запоминающиеся события, но этого не происходит с того момента, когда мы поцеловались с Йостом в беседке на его день рождение. – Настя, что случилось? – спрашивает меня Эля, пока я безразлично смотрю в пустоту. Такие мысли всегда загоняют меня в транс. – Все также, – отвечаю я, тяжело вздыхая. – Йост? – зачем задавать вопрос, если и так понятно. Из-за другого я совершенно не парюсь. – Настя, я его сейчас убью, – Эля всегда злиться, когда я переживаю из-за него, – он такая тварь, я не могу. Засосать на днюхе, а потом пропасть. Идиот блять. – Хватит, – я перебиваю подругу, ведь от ее слов мне совсем не легче, – и так на душе погано. – Прости, – подруга уводит взгляд и резко меняет тему, – как на работе дела? – Никак, – мне тяжело перестроиться на другое настроение, поэтому я пытаюсь как-то уйти от разговора. – Ну Настя, – подруга тыкает меня в бок и недовольно смотрит мне в глаза, – на нем жизнь не заканчивается, слышишь? – я лишь безразлично киваю, понимая, что мне совсем не легче от ее слов. – Эля, пока ты не влюбишься, не поймешь какого мне, – я раньше тоже думала, что страдать из-за парней – полный бред. А сейчас все изменилось. Раньше я была той самой подругой, которая даже не смотрела в сторону противоположного пола, меня совсем не интересовали отношения, до того, как я встретила Йоста. Но даже в момент нашей первой встречи, я подумать не могла, что буду с ним в отношениях. А отношения наши совсем не простые. Я бы назвала их «качели». Мы можем пару месяцев вести себя как самая лучшая парочка, совсем не ругаться, кайфовать друг от друга, а можем и разругаться так, что годами будем страдать. И я прекрасно понимаю, что это не норма, но отказаться от Клейна безумно сложно, будто бы даже невозможно.