Тайные желания

      Капли стекают по широкой спине мужчины, теплая вода ласкает мощное тело, он стоит с закрытыми глазами, плавно водя рукой по внушительному возбуждению, просто чтобы успокоиться.       «Паршивец»       Тэхен, как самый настоящий дьявол, изводил Чонгука весь час, пока они сидели на кухне с его родителями, мило беседуя. Чон потерял нить разговора в тот момент, когда нога парня внезапно оказалась на его яйцах. Его лицо старалось сохранить напускную заинтересованность поднятой темой, внутри же у него все полыхало. Чону понравилась смелость Тэхена, его дерзость, когда он не прекращал издеваться, надавливая на вставший орган в штанах, мимолетно кидая хитрые взгляды. Однако нахлынувшее возбуждение девать было некуда, и если бы Чонгук не остановил Тэхена, схватив того за щиколотку, то поднявшись из-за стола, пришлось бы объяснять двум друзьям, почему у него встал, пока они вспоминали нелепые ситуации из студенческой жизни. И, одарив Тэ многозначительным взглядом, он вновь вклинился в разговор с супругами Ким.       «Маленький чертенок»       Вообще, короткий ответ «Да» почти в час ночи не требовал лишних вопросов и уточнений. Чонгук в принципе человек, не любящий переспрашивать, ему вполне хватает одного раза, чтобы понять и продумать свои дальнейшие действия. А с Тэхеном все было ясно, когда тот уже через секунду добавил, что хочет видеть мужчину, желает продолжения их тайной игры. Чонгук завелся не на шутку, поэтому, как и обещал, после работы, собрав необходимые вещи, приехал к Тэхену поздним вечером.       Он позвонил Хвану — отцу Тэ — и предложил в эти выходные отдохнуть вместе, и, чтобы не тащиться в субботу утром за город, сказал другу, что может приехать сегодня. Хва с одобрением согласился, тем более Чонгук частый гость в их доме, так что никаких подозрений с его стороны не возникло, как и причин для отказа.       И опустим лекции о том, что врать плохо, так же, как и в тайне хотеть оттрахать сына своего друга…       И ему совсем не совестно, когда он обматывает вокруг бедер одно полотенце и собирается проникнуть в спальню того, кто младше него на целых двадцать лет.       Тэ чертовски привлекает, а Чон не привык говорить «нет» своим желаниям.

***

      Заправлять свою постель и готовиться якобы ко сну, — это, конечно, чудесно, но Тэхен не для этого изводил себя и Чонгука минут сорок. Выдержка трещит по швам, и ему уже не терпится узнать, каково быть под таким мужчиной, как Чон. Только сегодня утром до Кима наконец дошло, почему он так внезапно сдался Чону. Его аура, полная уверенности в себе и своих действиях, притягивает к себе, а его природная сексуальность и цепкий взгляд лишают возможности ясно мыслить, находясь рядом.       И как он раньше всего этого не замечал?       Чонгук завлекает, манит и будоражит, мысли путает, вынуждая делать то, что хочется, а не то, что правильно.       — Нужно немного охладиться, — с этими словами он зачесывает волосы назад и открывает дверь, тут же резко выдыхая через рот.       Чонгук вальяжно облокачивается плечом о косяк и как-то уж слишком бессовестно ухмыляется. Мокрые пряди небрежно струятся, выделяя заостренные черты лица и создавая завораживающий облик. Капли воды стекают на крепкую с жилками шею и ведут дорожку вниз по обнаженному мускулистому торсу, обвивая каждую линию, каждый рельефный изгиб. Опускаются все ниже, обводя контуры слегка выпирающих кубиков и пропадая под белым бархатным полотенцем. Аромат свежего геля смешивается в воздухе с нотками предвкушения сегодняшней ночи.       Тэхен прикусывает губу, не отрывая глаз продолжает смотреть туда, где исчезли капли. Внутри неожиданно быстро разрастается сильное желание сорвать раздражающую ткань с Чонгука, чтобы не мешала любоваться этим телом.       — Я же тебе уже говорил, что ты не должен стесняться того, чего хочешь, — в абсолютной тишине голос Чона звучит громко и зазывающе. — Все, чего ты желаешь, — правильно. Когда перед тобой появляется шанс, пользуйся им сразу же.       И Тэхен рывком тянет на себя Чонгука за верх полотенца, стягивая его с мужчины, когда тот захлопывает за собой дверь в комнату.       — Полегчало? — Чон смотрит на парня с вызовом.       Нет! Не полегчало…       Тэхен первым вгрызается в чужие губы, стирая с лица мужчины дерзкую усмешку. Хаотично водит руками по широкой груди, жадно сминая влажную кожу. Чонгук ловит его язык, посасывает, ладонями скользит под одежду, чувствуя под пальцами пробегающий табун мурашек. Откидывает его футболку в сторону и подталкивает к кровати, с силой толкая на постель.       — Посмотрим, как долго ты продержишься перед тем, как в голос простонать мое имя, да так, чтобы твои родители, которые сейчас за стеной засыпают, услышали тебя.       — Посмотрим, что ты должен будешь для этого сделать, — вот теперь Чонгук в полумраке видит знакомый решительный взгляд, а после слышит едва тихое, но наглое: — Папочка…       Цепи рвутся, голод вырывается наружу, и с губ срывается неконтролируемое рычание. Тэхен не перестает распалять их обоих, провоцирует. Он не спеша подползает ближе к изголовью, ладонью гладит свое тело, спускаясь к заметному бугорку в шортах, и ласкает себя под опасным взглядом мужчины. Чонгук решает немного поиграть в игры младшего, одну ногу ставит на край кровати, правую руку смачивает и обхватывает свой давно ноющий член, размазывая по всему стволу предэякулят.       Воздух накаляется с той же скоростью, как увеличивается их возбуждение. Тэхен, опираясь пятками в матрас, приподнимается, снимая шорты. На боксерах виднеется небольшое пятно от смазки, которое Ким прикрывает рукой, начиная через ткань надрачивать себе.       — Как же я хочу услышать твои надрывные стоны, пока буду втрахивать тебя в этот матрас, детка, — он водит по члену неторопливо, любуясь картиной перед собой.       — Папочке нравится? — с придыханием спрашивает Тэхен, оглаживая головку и тихонько мыча.       — Ты и представить не можешь, насколько мне все нравится, — Чонгук скалится, словно безумец, ухватившись за потяжелевшие яйца. Он перекатывает их в ладони, сжимает, хищно облизываясь на подтянутую фигуру Тэхена, опустившего свои глаза. — Смотри на меня! — звучит в приказном тоне.       Тэ, признаться честно, плывет от подобного тона, ослушаться просто невозможно, поэтому он поднимает голову, спотыкаясь о потемневший взгляд черных глаз.       — Если я сейчас засуну свои пальцы в тебя, почувствую свободное скольжение?       — Да.       — Кто тебе разрешал? — а голос пугающе-спокойный.       — Я хотел подготовиться для тебя, Папочка, — брови заламывает, рукой на члене двигая быстрее.       — Запомни, мой мальчик, я сам в состоянии тебя растянуть, и если не желаешь меня вывести из себя, больше так не делай.       — Что будет, если я не послушаюсь? — Тэхена ведет, хочется, чтобы мужчина к нему прикоснулся, но тот почему-то не спешит этого делать.       Чонгук ничего не отвечает, молча встает на кровать, одной ногой переступает через притихшего парня и перед его лицом опускается на колени.       Смотрит долгую секунду и многообещающе шепчет:       — Тогда мне придется тебя все время наказывать.       Тэхен торопливее толкается в свой кулак, не в состоянии оторваться от разглядывания большого толстого ствола с набухшими венами и крупной красной головкой, который буквально в паре сантиметров от его лица.       — Хочешь попробовать? — Чонгук берет свой член и мажет им по щеке парня, с удовольствием наблюдая, как тот сам приоткрывает рот, высовывая кончик языка. — Я задал вопрос! — с характерным звуком бьет головкой по чужим губам.       — Очень, — рвано выдыхает Тэ, впуская в рот половину длины.       — Когда-нибудь получал оргазм, пока делаешь минет? — в ответ отрицательное качание головы. — Сегодня кончишь, — боже, почему из уст этого мужчины звучит все так сексуально?       Чонгук медленно проводит большим пальцем по подбородку, бедрами подаваясь вперед, скользя за щеку. Он фиксирует руки Тэхена над головой, прижимая к стене, после чего приступает раскачиваться.       Тэхен же хочет, чтобы его хорошенько отымели, поэтому он только плотнее смыкает губы, когда головка члена давит на внутреннюю часть щеки, создавая несильный вакуум.       — Умница, детка, а теперь доверься Папочке, — сквозь зубы произносит Чон, желая ощутить узость этой глотки.       Он двигается то быстро, то медленно, шипит от восхитительной влажности, больнее пережимая запястья парня. Они вместе сходят с ума от пошлых чавкающих звуков, проникающих в их головы. Тэхен шире открывает рот, позволяя члену войти глубже, а Чонгуку чувствовать то, как головка встречается с мягкими стенками горла.       — Какой молодец, так глубоко принимаешь меня, — в глазах горит неутолимая жажда, Чон проводит двумя пальцами по передней части шеи, где виднеется небольшая выпуклость и упивается податливостью Кима.       Тэхен приглушенно стонет, пуская вибрации, и слегка прикусывает горячую плоть, вынуждая Чонгука низко простонать от контраста ощущений. Чон себя сдерживать больше не намерен и, отпустив руки парня, он хватается за его темные пряди, выбивая весь дух из него. Дышит шумно, толкается глубже, заставляя давиться и хрипеть. Чона невозможно заводит этот уязвимый вид Тэ, который собственными бедрами дергает, желая найти хоть какое-нибудь трение.       — Ты прекрасно сосешь, хотел бы, чтобы я поигрался с твоими сосочками?       Тэхен закатывает глаза, не обращая внимания на саднящее горло и онемевшие губы, когда Чон цепляет один сосок, неслабо щипая и оттягивая его. Ким ногтями впивается в чужие ягодицы и сам насаживает себя до предела, плотно прижимаясь к лобку, задерживаясь немного в таком положении. Носом дышит часто, отстраняется, снова посасывает головку, втягивает щеки, пошло причмокивая и помогая себе рукой.       — Возьми глубоко, — надавливает на затылок парня, смотря на блестящие пухлые губы и на то, как член пропадает во рту, растягивая его.       Движения бедер становятся безжалостными, хватка на волосах — сильнее. Слезы собираются в уголках глаз Тэхена, он промаргивается, продолжая давиться членом.       Собственное возбуждение неприятно трется о ткань нижнего белья, пока он испытывает невообразимые ощущения и предчувствует наступающий оргазм.       — Блять, — глухо мычит Чонгук одновременно с тем, когда Кима подбрасывает и он бурно кончает в трусы. — Высунь язык, — приказывает.       Чонгук бешено водит по стояку, чувствуя сладкое томление в паху. Окончательно сносит крышу — измученный вид Тэхена и то, как он послушно ожидает свою порцию. Мышцы пресса напрягаются, и вязкая сперма любезно скапливается во рту парня. Он проглатывает все, вкусно причмокивая и слизывая с губ остатки.       — Это куда лучше, чем дрочить на мои фотки, не так ли? — ехидно улыбается Тэ, проталкивая свои пальцы в рот, которыми до этого вытер слюни с лица.       Чонгук рывком стягивает с постели Тэхена, прижимая его к стене щекой, и говорит совсем тихо, обдавая чужое ухо жаром:       — За свой острый язычок, будешь снова наказан, — прикусывает мочку, — совершенно не учишься на своих ошибках, — звонкий шлепок по левой ягодице, — поэтому второй раз кончишь тогда, когда я разрешу, — и эластичная ткань боксеров рвется, превращаясь в обыкновенную тряпку, а член Кима вырывается на свободу.       Накачанная задница не дает покоя Чонгуку еще с момента, как он увидел ее на фото. Мужчина не отказывает себе в удовольствии погладить ее и с силой сжать. Когда очередные шлепки разносятся по спальне, Тэ прижимает ладонь к губам, громко вскрикивая от сладкой боли.       — Где смазка?       — Я хочу без нее, — выдыхает Тэхен, подставляя задницу под жгучие прикосновения.       — Нет, это принесет тебе дискомфорт, — отрезает Чон.       — Ну Папочка, прошу, — сам напросился Ким Тэхен.       Чон бьет по ягодицам сильнее, тут же раздвигая их в стороны и смачно несколько раз сплевывая на сжатый сфинктер. Размазывает слюну, указательным и средним пальцами надавливая на проход, чувствуя дрожь младшего.       — Расслабься, иначе все прекращу, — строго произносит Чон и без предупреждения входит по костяшки.       — Ммммммм, — Тэхен немного болезненно морщится, заламывает брови, но терпит, зная, что скоро неприятное тянущее ощущение сменится кайфом.       Чонгук игнорирует свое желание трахнуть этого парня прямо сейчас и рукой двигает быстрее, удовлетворенно наблюдая, как член младшего твердеет. За хлюпающими звуками и шумным дыханием тяжело разобрать, что бормочет Тэхен. Сейчас он в полной мере ощущает напор мужчины, жмурится до белых пятен перед глазами, когда Чонгук давит на простату, нажимая на нее все сильнее и сильнее. Каждую клеточку в теле прошибает током, который скапливается внизу живота, предупреждая о будущем взрыве. Тэхен готовится ослушаться и излиться, как вдруг его член пережимают, а третий палец беспрепятственно входит в него.       — Тссс, я не давал тебе разрешения, детка, будь умницей и не зли Папочку.       Не отвлекаясь от растяжки и так расслабленных мышц, Чонгук трется своим вновь вставшим членом между ног парня и языком лижет шею, оставляя на ней красные отпечатки.       — Я хочу слышать тебя, открой свой прелестный ротик, — ласково просит мужчина, впуская четвертый палец в сжимающееся колечко.       — Я больше не могу, прошуууу, — почти скулит Тэ.       Под диким давлением чужих пальцев колени начинают трястись, чтобы не упасть, он упирается ладонями о стену по обе стороны от своего лица и вопреки всему крутит задницей.       — Чего просит моя детка? — очередная порция слюны падает на складку сфинктера, хорошенько размазываясь.       От горячего интимного дыхания возле уха, от умелых пальцев внутри, от грязных действий Чонгука и его нашептываний слова перестают формироваться в нужные предложения, в горле пересыхает, и Тэхен кидает все свои силы лишь на то, чтобы не закричать в голос.       На задворках сознания всплывает мысль все прекратить, ведь там, в другой комнате, спят родители, которые могут услышать и понять, что здесь происходит, стоит только Тэхену не сдержаться пару раз и застонать. Это выглядит неправильно, адреналин и страх бьют по вискам, выделяя пот и вынуждая все скрутить в паху, завязывая в тугой узел…       Чонгук снова не дает кончить, перекрывая уздечку и раздраженно рыча.       — Нет, так не пойдет, — высовывает пальцы, разворачивая к себе запыхавшегося парня. — У тебя ведь есть кольцо, мой мальчик?       — Кольцо? — растерянно переспрашивает Тэ, плохо понимая, чего от него хотят.       — Да, кольцо на твой непослушный член, — когда глаза младшего распахиваются, Чон ухмыляется и, отстраняясь, подходит к комоду, вопросительно кивая на него.       Тэхен ресницами хлопает, у него действительно есть это гребаное кольцо… У него вообще много чего есть, но он решает промолчать об этом. Ему надо кончить, а его собираются мучить, и вот что теперь делать?       — Оно тут? — громоподобный тон врывается в голову Тэ, и он опять не в состоянии перечить.       — Да.       Открыв и найдя нужную серебряную вещицу, мужчина возвращается обратно. Плотоядно оценивает уставшего, но все еще не удовлетворенного Тэхена, приближаясь к его лицу и жарко выдыхая ему в губы. Оставляет на них легкий мазок кончиком языка и спускается ниже. Подушечкой указательного пальца обводит набухший сосок, второй засасывая в рот.       — Ах, блять, — не сдерживается Тэ, получая за мат предупреждающий укус.       Чон нежно массирует темную горошину, пока другую грубо трахает ртом, лижет и прикусывает. Обводит ареолы, медленно трет соски, увеличивая скорость и силу давления. Тэхен теряется в пространстве, перед глазами мутно, он лишь видит очертание кривой улыбки, а после чувствует холод на основании члена. Чонгук доводит до пика блаженства, до состояния, когда чувствуешь, что вот-вот напряжение, скопившееся внизу, разольется расслабляющей негой, но этого не происходит, и ты горишь в пламени своего желанного мучителя, почти что падая в обморок, пока тот искусно тобой играется.       — Мое терпение на пределе, я хочу натянуть твой крепкий орешек на свой член и слушать, как ты скулишь, — шипит Чон, подхватывая на руки полностью дезориентированного парня.       Глаза Тэхена закатываются автоматически, когда меж ягодиц он ощущает твердую головку, трущуюся о промежность. Чон неистово сминает полюбившуюся задницу, на которую у него теперь точно появился кинк, и резко заполняет Тэ до упора. Когда парень надрывно мычит ему в плечо, он пытается посмотреть на него, убедиться, что не перешел черту и не сделал больно.       — Посмотри на меня, тебе не плохо? — в голосе проскальзывает нежность, которая никак не вяжется с накаленной атмосферой вокруг них.       Тэхен поднимает голову, не с первого раза фокусируя свой взгляд на мужчине, и жалобно стонет:       — Папочка, трахни меня уже, хочу чувствовать каждую набухшую вену на твоем члене, — и, игриво прикусив подбородок Чона, со всей силы сжимает в себе его твердую плоть, наконец выбивая из того хриплый стон.       Сначала мужчина двигается размеренно, чуть позже ускоряясь и вбиваясь до звонких шлепков кожа о кожу. Зубами скрипит, когда выходит почти до конца, а после резко толкается обратно. Тэхен царапает чужую шею, поджимает губы, сдерживая все стоны и крики, позволяя себе только мычать и наслаждаться охуенной наполненностью. Его накрывает волной разных эмоций, внутри настоящий пожар из-за плотного трения, его ломает, а получить разрядку он до банального не может.       Хочется, безумно хочется кончить, пока Чонгук теряет контроль, впивается в его сочные губы и теперь трахает не только своим членом, но и языком. Толчки становятся рваными и грубыми, поцелуи — пошлыми и развязными, и им сейчас пиздец как не стыдно… Ну, только если Тэхену, и то, совсем чуть-чуть.       — Детка, в тебе до невозможного хорошо, ты такой влажный, я бы тебя имел хоть всю ночь.        Чон получше раздвигает ягодицы, жестче толкаясь и шипя оттого, как мягкие стенки невероятно отзывчиво обволакивают его ствол.       — Папочка, я больше не могу, — прерывисто произносит Тэ, крепче обхватывая мужчину, который все это время держит его на весу.       — Можешь, — сдавленно выдыхает Чон, — потерпи, — вместе с парнем опускается на пол, поджимает его ноги к груди и входит под другим углом.       — Твою мать, — цедит Тэ, закрывая рот.       Вновь резкие толчки, но уже более глубокие и яростные. Запах безудержного секса витает в воздухе, смешиваясь с неприлично-звонкими звуками и жаром, исходящим от двух потных тел.       Чонгук скользит ладонью по груди Тэхена, царапается и неожиданно пережимает его шею, не позволяя нормально вдохнуть.       — А вот сейчас кончай, детка, покажи мне, насколько сильно тебе было хорошо со мной.       Как только Тэхен слышит щелчок кольца, чувствует, как его снимают с члена, он тонет в собственном необъятном наслаждении, долго и обильно изливаясь на их животы и не замечая, как громко и надсадно выстанывает имя мужчины. В ушах шумит, перед глазами точно взрыв произошел. И пока по изнеможенному телу разливается чистый кайф, Чонгук, стискивая зубы, делает последние размашистые толчки в момент, когда его непроизвольно сжимают внутри, и быстро покинув затраханную дырочку, на выдохе кончает, пачкая парня под собой.       — Тебе понравилось, детка? — тихо спрашивает Чон, наклоняясь к довольному Тэхену.       — Это был лучший секс в моей жизни, — отвечает он, соприкасаясь с пересохшими губами напротив в мягком поцелуе.

***

      — Я бы как-нибудь повторил, — спустя время, после принятия раздельного душа, когда они уже лежат в постели Тэхена, говорит Чонгук, смотря в красивые карие глаза.       Ким отчего-то молчит, но взгляда не отводит. Ему действительно понравилась ночь с Чоном, и он хотел бы тоже повторить, а может и не один раз. Вот только он никогда не был заинтересован в одноразовых связях или исключительно в секс-любовниках. Он ведь ищет человека, с которым желает разделить не только кровать, но и жизнь. И Тэ не уверен, что нужен взрослому мужчине, у которого, наверное, есть свои причины для одиночества.       — Тэхен, — впервые зовет по имени, — ты мне нравишься, не буду врать, я давно испытываю к тебе сильное влечение, но мне хотелось бы узнать тебя получше, не только как сына своего друга, — и улыбается, когда Тэхен стонет из-за напоминания данного факта. — Мальчик мой, я хотел бы повторить эту ночь после того, как ты сходишь со мной на свидание.       Тэхен широко открывает глаза, впиваясь в нежную улыбку мужчины, который гладит его по щеке в успокаивающем жесте.       — А что мы скажем моим родителям?       — Ну, ты совершеннолетний, ты можешь встречаться с кем хочешь. Не думаю, что твои родители прям будут против. Зная Хвана, он максимум поворчит, но не более, — замолкает, через минуту добавляя: — Да и ты так кричал в конце, что мне кажется, разбудил их, — обнажая белоснежные зубы, по-доброму смеется.       — Ты невыносим! — и, забравшись сверху на Чона, дарит ему крепкие объятия.