По главной дороге

— Хочу есть, хëн. Юнги вздыхает. Он не знает, сколько уже раз за последний час слышал эту фразу от плетущегося сзади Чимина — прекратил считать где-то на пятом разе. Между ними расстояние около метра, Чимин идёт еле-еле, ещё и прихрамывает на одну ногу из-за лопнувшей на стопе мозоли, с которой уже отлип последний пластырь. На усталость в плечах младший не жалуется, но Юнги знает, что они у Чимина ноют, отваливаются. Юнги уверен, ведь сам сейчас чувствует то же самое. — Потерпи немного. Чимин на это хнычет, но жаловаться не продолжает, потому что знает — Юнги ему сейчас ничем не поможет, сам наверняка голодный как волк. А ещё он знает, что Юнги точно отдал бы ему последний кусок хлеба, если бы была возможность. Юнги щурится, глядя вперёд. Впереди ничего. Ничего, кроме дороги. Он останавливается и оборачивается через плечо. Чимин плетётся в его сторону с опущенной головой. — Я больше не могу, хëн. Это мистика какая-то — ни одной машины мимо не едет. Чимин правда не хотел жаловаться. Но Юнги не отчитывает его, никогда не будет. Они на самом деле идут слишком долго, а трасса — пустая. И всё же оба понимают, что оно того стоит. — Остановимся. — Юнги тормозит и слышит позади себя облегчённый вдох. Чимин кидает рюкзак под ноги и садится на землю. — Если не поймаем ни одной машины, переночуем здесь. Чимин кивает на каждое слово, ложится на землю, укладывая голову на свой рюкзак, и наблюдает за старшим, который тоже решает снять рюкзак с плеч и поставить к своим ногам. Юнги тяжелее — он ещё и палатку несëт. Юнги всегда такой серьёзный и сосредоточенный, и Чимин восхищается его собранностью даже в такие моменты, когда они останавливаются посреди дороги без достаточного количества еды и воды. Юнги смотрит вперёд, скрестив руки на груди. — Если нам повезёт, и мы сможем поймать машину до наступления ночи и найдём ночлег — к утру мы сто процентов сможем снова отправиться в путь. — Если не повезёт, мы умрём голодной смертью, — завершает Чимин, глядя на небо. — Извини, — произносит значительно тише. — Я со своей уверенностью, что мы быстро доберёмся до Виннипега, плохо позаботился о еде. Мы бы сейчас не сидели здесь голодными. — Да что уж теперь… — Юнги остаётся на месте, вспоминая их глупую перепалку и Чимина с одним только вопросом: зачем тащить столько еды, если в этой провинции всё близко и до всего рукой подать. Казалось бы, они уже долго путешествуют, таких вещей случаться не должно. Но непредвиденные ситуации всегда бывают, даже когда кажется, что готов ко всему. В итоге ни еды, ни попутки. — Нам бы даже не до города доехать — до любой гостиницы. А там разберёмся. Чимин ёжится из-за усиливающегося ветра. Ближе к ночи становится прохладно. Чимин прижимает руку к урчащему животу, всё ещё рассматривая небо. Знает, что потом будет вспоминать этот момент с широкой улыбкой на лице, словно не с ним случилось вовсе. Так происходит с любым происшествием в их дороге — всё в итоге оборачивается в бесценные воспоминания и понимание, что они наконец живут так, как хотят. Где хотят. А главное… — Чимин! — резко зовëт Юнги и подходит ближе к дороге, вытягивая руку в сторону и поднимая большой палец. Чимин щурится и встаёт с места, хватая свой огромный рюкзак так, словно тот ничего не весит. Они есть друг у друга. Машина останавливается и Чимин позволяет себе широко улыбнуться. Юнги наклоняется к открывшему окно водителю и уточняет, куда тот держит путь. Чимин держится на небольшом расстоянии, молча наблюдая. Что ж, это чисто формальности. Им бы сейчас уехать хоть куда-нибудь. — Залезай, — проговаривает Юнги уже на родном языке с едва заметной улыбкой и открывает младшему дверь автомобиля. Чимин заваливается на заднем сидении и, дождавшись Юнги, опускает голову на его плечо, закрывая глаза и вновь касаясь ладонью живота. Водитель представляется Дарреном. — Вы, парни, говорите по-английски, верно? — уточняет Даррен с улыбкой. Юнги кивает. — Как ваши имена? — Юнги. — Юнги обнимает Чимина за плечи, прижимая к себе ближе, слегка сжимая пальцами испачканную в пыли от валяния на земле кофту. — Чимин, — тихо представляется младший, но даже глаза не открывает. Так привычно слушать вопросы водителей — людей, которых они встречают в дороге и, скорее всего, больше никогда не увидят. Юнги любит разговаривать с приятными людьми и чаще всего с водителями общается именно он, отвечая на каждый вопрос так, как он умеет: спокойно, сдержанно. Даррен на первый взгляд кажется довольно оптимистичным человеком, может, немного бестактным, но об их отношениях он спрашивает с широкой улыбкой на лице. Юнги спокойно рассказывает всё, что посчитает нужным, говорит об их совместных путешествиях и желании увидеть мир. Но о начале своей истории оба предпочитают молчать. *** Чимин помнит день, когда Юнги ушёл из родительского дома. Он ничего не видел, но всё прекрасно слышал, пока сидел в комнате любимого. Позор семьи. Связался с мальчишкой. Ни образования, ни стабильной работы. Полный ноль. И Чимин знает, что Юнги получил по лицу от собственного отца. Слышал. Чем заслужил? «Позволял какому-то мальчишке прижимать себя к стене и так нагло целовать», — не перестали ругаться они на уже давно повзрослевшего сына. Если бы Чимин только знал, что мать Юнги видит это, он бы никогда не стал вжимать Юнги в стену за углом дома и жарко касаться своими губами его, крепко удерживая в своих небольших руках тонкие запястья старшего. Юнги бросил учёбу на втором курсе университета, не желая получать высшее образование. Юнги дал обещание своим разочаровавшимся родителям вернуть всё, что они потратили на его обучение, ещё до того, как об этом заговорил отец. Он обязательно сдержит своё слово, он всё вернёт. У Чимина есть небольшая квартира, куда он переехал после совершеннолетия. И это место было единственным, куда Юнги мог пойти после того, как ушел из дома. Чимину было девятнадцать, у него не было родителей, но было наследство. У Юнги в двадцать не было ничего. Но сидеть в четырёх стенах они долго не смогли. Юнги много раз плакал, уткнувшись Чимину в плечо, переживая за то, что у него ничего нет за душой. Чимин его понимал. Он много лет провёл в стенах детского дома и переживал, что совсем не видел жизни, у него не было того, что было у других детей. До появления Юнги он боялся, что будет один всю жизнь. Они были друг у друга, столкнувшиеся в буре два одиночества, которые только друг в друге нашли покой средь бесконечного шторма. Оба желали спрятаться от всего мира, потому что не знали, чего же на самом деле хочется от этой жизни. И со временем это желание превратилось в иное: не прятаться от мира, а бежать навстречу ему. *** — Минни, — негромко зовёт Юнги, обращаясь к младшему и слегка дёргая плечом. Чимин открывает глаза и первое, что видит перед собой, — завëрнутый в пластиковую упаковку сэндвич с курицей. — Тебе надо поесть. Чимин, отходя от сна, заторможенно кивает, и дрожащими от голода руками принимает закуску, чувствуя, как в животе всё болезненно сжимается. — Ешь, не стесняйся! — подключается Даррен, который и решил накормить усталых путешественников. — Спасибо. — Чимин распечатывает сэндвич и сразу же откусывает большой кусок, жмурясь и едва ли не мыча от удовольствия. — Жуй хотя бы, — усмехается Юнги, протягивая бутылку апельсиновой газировки. Чимин кивает, но, кажется, всё-таки не слушает — глотает, практически не жуя, ему всё равно, что потом желудок будет болеть. — Мы сейчас едем до отеля. Остановимся там на ночь, утром Даррен согласился подвезти нас до Виннипега. И оттуда уже поедем до Калгари. — Хорошо… — Чимин кивает несколько раз. — Отлично. Чимин мнет в руках упаковку из-под сэндвича и смотрит в окно, любуясь пейзажами и вспоминая своё первое путешествие автостопом. Помнит тот страх, желание узнать новое. А главное — свобода. Они часто сталкивались с мнением, что путешествовать на машинах — это глупо, некомфортно, неудобно. Но у Чимина, как и у Юнги, душа радуется. И они никому не должны объяснять, почему так сильно любят вид дороги, которой не видно конца и по которой они могут пойти куда угодно, потому что вольны выбирать сами. В прошлом Чимин и не думал, что на самом деле всегда хотел этого. Сейчас кажется, что он всегда мечтал об одном: сидеть на заднем сидении автомобиля, прижимаясь к крепкому плечу любимого, любоваться пейзажами разных городов, обедать в придорожных кафе и ночевать в гостиницах, засыпая в обнимку на одноместной кровати. И даже если кто-то посмеет сказать хоть одно плохое слово в их сторону — им будет всё равно. Они могут уехать куда угодно. Они могут делать что угодно. Провести бы так всю жизнь. И вообще-то им ничего не мешает. Даррен паркуется возле отеля, выходит из машины вместе с Юнги и потягивается. Юнги помогает вылезти и Чимину, взяв того за руку. — Ничего не забыли? — уточняет Даррен, осматривая огромные рюкзаки. Юнги мотает головой и снова благодарит за поездку. Им на самом деле очень повезло. Чимин чувствует прилив сил, он быстрее всех заходит в здание. Чимин осматривается с лёгкой улыбкой на губах, пока Даррен и Юнги бронируют номера. Они смогут хорошо поесть и выспаться, купить еды, и отправиться в путь с новыми силами. Даррен жмёт Юнги и Чимину руки, прощаясь с ними до утра. — Идём? — Юнги смотрит тепло на младшего и показывает ключ от номера. — Да. Оставим вещи и пойдём ужинать? Юнги кивает, улыбаясь и позволяя Чимину взять себя под руку. Номер оказывается невероятно уютным. Две просторные кровати с чистым постельным бельём, над постельными местами — картины с осенними пейзажами. Тёплое освещение, рабочий стол, небольшой телевизор и даже маленький холодильник с микроволновкой. — Красота. — Чимин оставляет рюкзак в кресле в самом углу номера. — Да, здесь очень уютно, — соглашается Юнги, осматриваясь. Чимин проходит к кровати и падает на неё звёздочкой, закрывая глаза. Юнги с улыбкой подходит и наклоняется к любимому, аккуратно касаясь его губ. — Может, к чёрту ужин… — Чимин приоткрывает глаза, стоит Юнги прекратить целовать его. — Будем спать. — Как тебе угодно. Чимин садится слишком резко, Юнги едва отстраниться успевает. — Нет, я очень голодный. Юнги тихо смеётся и качает головой, наблюдая за младшим, который снова забывает о том, что сил совсем не было, забывает о своей мозоли на ноге и резво направляется к выходу из их небольшого номера. Юнги идёт следом, всё ещё осматриваясь. В зале тоже оказывается уютно. Бильярд, пара телевизоров, с экранов которых можно наблюдать запись футбольного матча, несколько столиков и кожаные диванчики. Юнги даже оглянуться не успевает, как Чимин уже садится на барный стул, беседуя с работником заведения и спрашивая его насчёт еды и возможности купить здесь же еду завтра утром. Без завтрака они никуда не поедут. Юнги присаживается рядом, когда юноша уходит. Теперь здесь нет никого даже из персонала. Только они вдвоём. — Я уже так хочу в горы, — начинает делиться Чимин, поднимая взгляд к телевизору и наблюдая за футболистами на одном из экранов. — Мы только остановились здесь, а ты уже думаешь о том, как мы будем ночевать в палатке среди гор? — Да! — восторженно восклицает Чимин, предвкушая то, как будет встречать рассвет среди гор. И такое уже было много раз, но новые пейзажи манят его. Вернувшийся юноша, на бейдже которого Чимин только сейчас успевает прочитать написанное крупным шрифтом «Итан», ставит перед ними тарелки с большими хот-догами, два салата и желает приятного аппетита и хорошего вечера. — Спасибо, Итан. Итан улыбается гостям, оставляя перед ними две кружки чая. — Наслаждайтесь отдыхом. Юнги благодарит работника отеля и приступает к еде, напоминая Чимину, чтобы тот не глотал еду, не жуя. В этот раз Чимин слушает старшего, ест медленно, запивая горячим чаем. — Теперь мне страшно хочется в душ… — Чимин вытирает руки салфетками и осматривается в поисках урны. — Сейчас сходим. — Юнги поднимается с места, забирая у Чимина скомканные салфетки и убирая всю одноразовую посуду. Чимин поджимает губы в улыбке, которую всеми силами старается сдержать. Он встаёт, хватая Юнги за руку сразу же, и ведёт в сторону номера, крепко сжимая его ладонь в своей. И стоит им переступить порог комнаты, Чимин захлопывает дверь, не забывая прикрепить на ручку табличку «не беспокоить» с обратной стороны. Юнги прижимается спиной к закрытой двери, вернее, его нагло к ней прижимают. Чимин удерживает свои маленькие ладони на талии старшего и целует в губы ласково, периодически отрываясь и приоткрывая глаза, чтобы посмотреть на расслабленное выражение лица своего хёна и тепло улыбнуться в поцелуй. Они едва ли не дрожат от удовольствия, которое получают прямо сейчас, находясь в объятиях друг друга. И так каждый раз, каждую их близость. Перехватывая инициативу, Юнги углубляет поцелуй и опускает ладони с плеч Чимина к его спине, проходясь по лопаткам. Он своими ладонями скользит ниже, совсем ненадолго задерживаясь на пояснице младшего, и опускает одну руку на ягодицы. — Сегодня сверху я, — горячо шепчет Юнги в шею, едва касаясь губами. Чимин от этого действия весь мурашками покрывается и даже не думает спорить. — Минни? — Я не против, — негромко произносит Чимин, позволяя взять себя на руки и отнести в сторону душевой. Там же он позволяет Юнги полностью себя раздеть и следом избавляет Юнги от одежды. Как и обычно происходит во время их совместного принятия душа, Чимин водит мочалкой по спине Юнги, зная, что тот с большим трудом дотягивается руками до своих лопаток, а после Юнги моет волосы младшего, ласково массируя кожу головы и перебирая влажные пряди. Они успевают нежно целовать друг друга до момента, пока оба не покидают ванну. Юнги кутает замёрзшего Чимина в большое полотенце, вытирая его тело и успевая поцеловать в плечо. — Юнги, я так люблю тебя, — тихо признаётся Чимин. — Я тебя тоже, — Юнги отвечает также негромко. Складывая полотенце на сушилку, Юнги снова подхватывает младшего на руки. Чимин улыбается, не зная, откуда у Юнги такая любовь к тому, чтобы носить его на руках. Но, на самом деле, он и сам, вероятно, смог бы поднять своего хёна, прижимая его к себе. Хоть и до этого никогда не делал такого. На этот раз Юнги несёт Чимина прямо до кровати и укладывает на мягкое покрывало, устраиваясь сверху и позволяя крепко обнять себя. — Тебе удобно? — Юнги совсем немного приподнимается, когда Чимин начинает ёрзать. — Подушка далеко просто, — тихо смеётся Чимин. Юнги отстраняется, позволяя младшему подвинуться ближе к изголовью кровати и уложить голову на подушку. Юнги практически ложится на него, желая совсем немного побыть в таком положении. — Смазка и презервативы в аптечке? — уточняет он у Чимина, который в прошлый раз по ошибке убрал их в отдельный карман рюкзака и потом не мог найти ни того, ни другого. Чимин кивает пару раз, закрывая глаза от удовольствия. Он без ума того, какой Юнги нежный, какой заботливый. Юнги приподнимается, явно того не желая, и тянется к одному из рюкзаков, чтобы найти косметичку, где они хранят таблетки, салфетки, бинты, вату, средства для обработки ран, пластыри, которые как раз совсем недавно закончились. Юнги всё делает неспешно, даёт прочувствовать каждый свой поцелуй, каждое своё прикосновение. Чимин поджимает пальцы на ногах, кусает губы и закрывает глаза от удовольствия. Подготовка занимает много времени всегда, даже если близость была совсем недавно. Юнги просто так спокойнее. И спокойно ему до тех пор, пока Чимин, хныкая от нетерпения и стараясь сдержать стоны, всё же не начинает его поторапливать: — Хён, достаточно!.. Давай уже быстрее, — прикрывает лицо, смахивая пальцами выступающие слёзы. Юнги вынимает пальцы и хмыкает. — Быстрее? Чимин отстраняет руки от лица и удивленно охает, когда Юнги слишком резко меняет их местами и помогает опуститься на свой член. Чимин жмурится на пару секунд от того, как быстро всё происходит, и даже сказать в ответ ничего не успевает. — Давай, малыш, приступай, раз уже готов.— Юнги легонько шлёпает младшего по бедру. Контролируя весь процесс, Чимин плотно прижимает свою руку к губам и начинает медленно двигаться, но довольно быстро ускоряется, позволяя себе тихо стонать в ладонь. И теперь уже Юнги кажется, что он сходит с ума от одного только вида на стройное тело парня, которого любит больше жизни. Он вновь меняет их местами, осторожно укладывая Чимина на подушку и опускаясь к его лицу с поцелуями, постепенно ускоряясь в новом положении. Чимин громко стонет на ухо Юнги, прекрасно зная, что сейчас их может кто-нибудь услышать. Но думать об этом хочется в последнюю очередь. Юнги ласкает Чимина до самого конца и опускается рядом с ним, крепко обнимая. — Это… так хорошо. — Чимин открывает глаза, прижимаясь к любимому. — Мне было так хорошо, Юнги. — Было замечательно. — Нам нужно будет отнести покрывало в прачечную. — Утром… — Юнги кивает, садясь. — Сходим в душ? — Тоже утром. — Чимин приподнимается. Покрывало они аккуратно складывают в небольшой квадратик, убирая на другой конец кровати — к ногам. Чимин наскоро вытирает себя и Юнги салфетками, после чего они вместе забираются под не очень толстое, но тёплое и мягкое одеяло. — Уже завтра мы поедем в горы. — Чимин прижимается к Юнги спиной, позволяя ему обхватить себя обеими руками. Юнги кивает несколько раз, зевая и утыкаясь носом во влажные волосы Чимина. — Я тоже очень жду, Минни. Всего жду, малыш, всего, что этот мир приготовил для нас с тобой. Чимин тепло улыбается. — Я пойду за тобой хоть на край света. — Чимин поворачивается к Юнги передом и утыкается носом в крепкую грудь. — Хочу провести всю жизнь в дороге рядом с тобой, я хочу путешествовать. Мой дом там, где ты, поэтому с тобой я могу отправиться куда угодно. Юнги на этих словах крепко обнимает младшего сильнее. Это правда взаимно. — Я бы пропал без тебя. — Я всегда с тобой, Юнги. — Моё счастье… — шепчет Юнги и жмурится, стоит глазам наполниться слезами. Чимин счастливо улыбается и шепчет, что им пора спать. Завтра они снова отправляются в дорогу, направятся к Скалистым горам. Будут дремать на заднем сидении машины, идти по кажущейся бесконечной дороге, щурясь от яркого солнца. В ещё один счастливый день. Вместе.