just to be clear, we are?

             — Не так, — вздохнул Кацуки, легко уворачиваясь от очередного хил кика.        Он ловко перехватил Изуку за щиколотку и уронил на пол, при этом успевая выставить руку между его затылком и землей, чтобы избежать удара. Вместо твердой, сырой поверхности Изуку шлепнулся на его ладонь. Сначала Кацуки навис над ним с оценивающим выражением лица, а потом сел рядом и не убирал руку до тех пор, пока тот не поднялся.       То, как он сдерживался рядом с Изуку сейчас, сильно резонировало с тем, как он выбивал из него последние силы на тренировках в академии когда-то. Было приятно довериться этой терпеливой и бережной по отношению к Изуку версии взрослого Кацуки.        — Медленно?        — Нет, но ты пиздец широко замахиваешься. Так же, как и в ЮЭй, когда я надрал твою задницу на полигоне бета. Несмотря на скорость, которую ты развиваешь, я все еще могу уклоняться даже без своего снаряжения, — объяснил Кацуки, придерживая свое правое запястье.        Спустя восемь лет оно до сих пор доставляло массу неудобств. Ноющая боль и иногда даже отеки возникали после любой активности, Изуку знал об этом и искренне восхищался стальной выдержкой Кацуки. Действительно не было ничего, что могло бы остановить этого парня.        Немного подумав, Изуку наклонился вперед и, не дожидаясь разрешения, взял руку Кацуки в свои. Тот немного дернулся от неожиданности, но вырываться не стал, так что Изуку принялся осторожно растирать его предплечье и заметил пробежавшие по нему мурашки, оставившие за собой гусиную кожу.        Невозможно сказать, было ли дело в том, что касался его именно Изуку, или в том, что он в принципе никому этого обычно не позволял.        Очень льстило и то, как трепетали каччановы ресницы, как практически закрывались глаза и как он невольно тянулся ближе.       — Наверное, из-за пояса мне трудно удерживать равновесие пока что, — пробормотал Изуку. — Он достаточно тяжелый относительно остальных частей костюма, приходится задействовать бедра, чтобы не напрягать поясницу, а я немного отвык...        — Да, точно, — голос Кацуки вдруг стал ниже на несколько тонов. В целом, он выглядел так, будто сейчас уснет. — При разработке костюма они хотели распределить вес равномерно по всему телу, но тогда первое время тебе было бы трудно даже передвигаться, поэтому я предложил Хатсуме свести центр тяжести к поясу, — пальцами свободной руки он невзначай огладил острое колено Изуку, скрытое под темно-зеленой тканью. — Сказал, что у тебя сильные бедра. Сильнее, чем руки, — Кацуки коротко усмехнулся. — Как у девушки.       Щеки Изуку вспыхнули, когда он резко выпрямился с широко распахнутыми глазами.       — Каччан! Ты прекрасно знаешь, почему!        — Знаю, — промычал тот в ответ, согласно кивая. По лицу промелькнула тень. — Тебе приходилось использовать ноги большую часть времени, ведь травмы рук были все тяжелее каждый раз, — он взял обе ладони Изуку в свои, стащил с них перчатки, большими пальцами обводя контуры глубоких старых шрамов.        Что-то в его взгляде заставило Изуку смутиться еще сильнее. Стало жарко.        — Тебе было так больно, а меня не было рядом, — продолжал Кацуки, и от его тона мурашки скатились по пояснице, а внизу живота медленно разливалось тепло. — Чтобы помочь... — первый поцелуй коснулся запястья Изуку там, где шрамов было немерено. — Чтобы защитить, — остальные рассыпались вверх по предплечьям... — Чтобы согреть, — пока Кацуки не поднял голову, сталкивая их взгляды, так что в его глазах Изуку видел собственное отражение.        — Каччан, ты всегда... — мягко выдохнул он, стесняясь такого пристального внимания к себе. — Ты всегда меня спасал, мой герой. Даже сейчас.       Улыбка коснулась губ Кацуки, и Изуку чувствовал, как он улыбается, пока покрывал его щеки короткими поцелуями. Будто им снова семнадцать, и всего несколько дней назад мир был на грани катастрофы.        — Слушай, Деку, — вдруг серьезно начал Кацуки, сжав плечи Изуку обеими руками, чтобы сфокусировать его внимание и отвлечь от прежнего занятия.       Тот глупо моргнул, немного отклоняясь назад.       — М?        Было странно видеть Кацуки нервничающим. На его лице часто можно увидеть либо равнодушие, либо раздражение, но никак не волнение. Он прикусил губу, разрывая зрительный контакт на несколько секунд, прежде чем снова взглянуть на Изуку с куда большей решимостью.        — Просто чтобы внести ясность, мы-        Его прерывает звонок.        — Блять, подожди, — Кацуки тянется к наушнику, и в этот момент его голос буквально сочится желанием убивать. — Твою мать, двумордый, ты полчаса один постоять не в состоянии? Какого хуя?        Изуку поджимает губы в тщетной попытке сдержать рвущийся наружу смех. Кажется, они явно засиделись, тестируя его новый костюм, и теперь Кацуки пора было присоединиться к ночному патрулю.        — Моя мать — прекрасная женщина, — оскорбленно парировал Шото в наушнике. — Я здесь уже второй час развлекаюсь, у меня ноги затекли.        — И как ты думаешь, меня это ебет?        — Каччан, ну что за язык!        — Ох, Мидория, — сталь в голосе Шото мгновенно сменилась едва ли не довольным мурчанием, и Кацуки скривился. — Привет, как твои успехи?        — Привет, Тодороки-кун! Все хорошо! Я уже практически освоил-        — Так, хватит, — накрыв рот Изуку своей рукой, Кацуки обратился к Шото. — Десять минут, и я буду, только не ной, — и отключился до того, как тот успел бы что-то ответить.        Изуку ожидал, что сейчас Кацуки продолжит то, что хотел сказать ему до звонка, но тот лишь устало потер переносицу и вздохнул. Он поднялся на ноги первый, подавая руку Изуку.        — Потом поговорим, ладно?        Кажется, это было что-то слишком важное, чтобы решить в спешке, поэтому Изуку лишь согласно кивнул и пожелал ему хорошей работы, прежде чем Кацуки развернулся на пятках и ушел.       Тренажерный зал погрузился в тишину.

爱

      В следующий раз это происходит, когда Изуку слишком занят удовольствием Кацуки, чтобы обращать внимание на его попытки серьезно поговорить.        — Изуку... — Кацуки гладит его по голове и аккуратно убирает челку с лица за ухо, что тот принимает за одобрение, а не за способ привлечь его внимание, поэтому тут же берет еще глубже.        Задыхаясь от ощущений и вздрагивая всем телом так, что Изуку приходится удерживать его на месте силой, Кацуки совершенно беспомощно скулит себе в ладонь. От удовольствия его глаза закатываются, но он изо всех сил пытается держать себя в более-менее вменяемом состоянии. Что сложно, если честно, пока сидя на коленях между твоих ног охотно давится твоим членом любовь всей твоей жизни.       Кацуки наступает себе на горло, когда подтягивается на диване, чтобы сесть нормально, от чего ни о чем не подозревающий Изуку с влажным чмоком выпускает член изо рта. Между ним и опухшими красными губами Изуку натягивается вязкая нить слюны, при этом тот выглядит так обиженно, будто у него только что отобрали любимую вещь, и Кацуки молча сходит с ума. Он берет лицо Изуку обеими руками, чтобы притянуть для очередного глубокого поцелуя, тщательно вылизывая его рот и получая тонну взаимности.       — Изуку, нам надо... — едва оторвавшись от него, выдыхает Кацуки. — Нам надо поговорить.        В ответ он получает какой-то недовольный звук и нахмуренные брови.        — Ты даже не кончил, — бурчит Изуку. — Я тебя не завожу?       К этому Кацуки себя не готовил. Ни морально, ни физически. Он медленно моргнул, пытаясь переварить вопрос и недовольство, выражаемое этими пиздец-огромными-зелеными-глазами.        — Что? Блять, нет!        — Тогда в чем проблема?        — Я не об этом хотел-       — Ну раз не об этом, то дай мне закончить, пожалуйста.        И Кацуки просто сдался, снова откидываясь на спинку дивана. Вот уж действительно, подобрал момент. Уже начав загоняться по поводу и без, он был отвлечен Изуку, который теперь расцеловывал низ его живота, одной рукой продолжая стимулировать член. Такими темпами он не кончит никогда, это было издевательство на грани, а еще все это время Изуку голыми коленями упирался в холодный пол, и мысли об этом не позволяли Кацуки расслабиться.        — Иди ко мне, — позвал он, притягивая парня к себе за руку. — Сядь на меня сверху.        Поалевшие вмиг кончики ушей Изуку оказались неожиданным, но очень приятным открытием. Он не стеснялся, стоя перед ним на коленях с его членом во рту, но смутился, стоило Кацуки попросить сесть на него, серьезно? Когда Изуку все-таки устроился на его бедрах, он оттянул его домашние шорты вместе с бельем вниз, чтобы одной рукой обхватить оба их члена, сразу задавая темп.       Высокие стоны наполнили комнату обожанием. 

爱

      В тот день Кацуки остался у Изуку на ночь, чтобы вместе посмотреть ужастик, которые он, на самом деле, ненавидел, но Изуку с таким восторгом рассказывал о нем, что отказать ему было просто невозможно. Они устроились в гостиной перед плазменным телевизором, Кацуки сидел на диване, Изуку — на подушке на полу (что за дебильная привычка оккупировать пол) слева от него.        В итоге, как и ожидалось, спустя половину фильма любитель-хорроров-номер-один уже был настолько напуган, что подскакивал от любого случайного шума и дышал дай бог через раз. Кацуки же с совершенно каменными лицом смотрел на очень детальную сцену поедания людей зомби и, как ни в чем ни бывало, закидывался чипсами.        — Откровенно говоря, ебальник Шигараки внатуре был пострашнее, чем эта муть, — медленно изрек он, наблюдая за меняющим цвет от нервов лицом Изуку.       — Ну он хотя бы не хотел высосать мой мозг через ухо.        — Кто знает, — с серьезным видом пожал плечами Кацуки, тут же заливаясь диким смехом, потому что Изуку поперхнулся колой после его слов. — Я шучу, Деку, успокойся.        Кое-как откашлявшись с помощью вежливого постукивания между лопаток, Изуку, видимо, устал бояться в одиночестве на полу и забрался на диван. Но Кацуки даже не пошевелился, полностью проигнорировав очевидный намек, так что Изуку пошел дальше: положил свою голову ему на плечо. И снова никакой реакции.       — Мне страшно, Каччан, — пиздеж чистой воды, он устроил этот цирк только ради того, чтобы получить внимание, и все решительно шло по плану, если бы только Кацуки не был таким заторможенным в вопросах коммуникации.        — Тогда зачем мы это смотрим?        Действительно.        — Сюжет классный, — и снова ложь: режиссеру не помешало бы протрезветь, прежде чем нанимать людей.        В любом случае, это сработало. Кацуки притянул Изуку к своему боку за талию одной рукой, а другой повернул его лицо за подбородок к себе, очарованный созвездиями веснушек в синем свете экрана. Он мог бы сидеть так вечность, в отличие от Изуку, который нетерпеливо впился в его губы поцелуем, обнимая руками за шею и увлекая за собой.        Картинка давно сменилась титрами, когда полураздетый Изуку оказался прижат к поверхности дивана.        — Мм, Каччан, помнишь, ты собирался что-то сказать мне, — чересчур проникновенно прошептал он, застигая Кацуки врасплох.       — Да, точно.        — Я слушаю, — и он правда слушал, даже прекратил попытки расстегнуть его ширинку.       Кацуки правда не считал, что это хорошая возможность, чтобы все прояснить, но Изуку сам спросил его. Набравшись воздуха, он осторожно начал:       — В общем, это немного смущает, и-       — Сынок, ты дома? Почему у тебя открыто?       — Черт, — хором выдохнули парни, глядя друг другу в глаза, прежде чем судорожно начать искать футболки.

爱

      Еще одну попытку Кацуки решил предпринять в первый день Изуку в составе ночного патруля. Теперь, когда последний достаточно освоил техники снаряжения «Один-за-всех», он присоединился к отряду про-героев, все еще иногда читая лекции для юных студентов академии по утрам.        Получив новость о его возвращении, весь отдел был в полном восторге. Уравити закатила целую вечеринку и вертелась рядом с Деку до самого утра, пока Кацуки с дергающимся глазом уворачивался от попыток Каминари и Ашидо споить его все это время. В тот день он не сошел с ума только благодаря своему ангельскому терпению (правда), чего нельзя было сказать о нынешнем положении дел.        Одна только мысль о совместной работе с Изуку и Тодороки Шото приводила его в ужас. Этот половинчатый кусок дерьма ни за что не упустит возможность поиграть на нервах Кацуки, честно, он вывалит все свои ущербные подкаты этой ночью, пока Изуку будет наивно хихикать и смущаться. Господи, ну почему?       Содрогнувшись от холода, который генерировал Шото, он вздохнул и поднял взгляд. Единственное, что он мог видеть отсюда, сидя задницей на бетонной крыше высотного здания префектуры Сидзуока в двух метрах от воркующих Изуку и Шото, это тупая улыбочка последнего и какая-то херня изо льда, которую он делал правой рукой.        По правде говоря, Кацуки уважал его. Иногда. И иногда даже не хотел свернуть шею, но это в самые хорошие дни. А еще разрешал называть себя своим другом.       — Боги, Тодороки-кун, это невероятно! — звенел, словно маленький колокольчик, голос Изуку, разбавляя ночную тишину города. — Ты все еще можешь создавать ледяной огонь, верно?        — Да, — еб-твою-мать-с-каких-пор-ты-звучишь-как-порно-звезда-Тодороки-Шото мягко улыбнулся Изуку, щелкая пальцами, между которых тут же вспыхнул белый язык сверкающего пламени. — Благодаря брату Тойе я почти довел эту технику до идеала.        Нечестно будет сказать, что Кацуки не хотел столкнуть его с крыши прямо сейчас, но он упорно прорабатывал принятие ситуации, несмотря ни на что, как чертов герой (во всех смыслах). Еще утром Изуку целовал Кацуки на его кухне, а теперь он так просто флиртует с этим опездалом, немыслимо. Что вообще делают в таких ситуациях? Кацуки понятия не имел, поэтому продолжал молча сверлить их взглядом.        — Каччан?       Возможно, у него даже получится прожечь дыру в спине Шото и тогда...       — Каччан, ты меня слышишь? — взволнованный Изуку прерывает поток его коварных мыслей, опускаясь перед ним на корточки.        Хотелось прикинуться глухим, немым или слепым или вообще все сразу, если честно, но его характер не позволил бы ему такой роскоши. В конце концов, на него наконец-то обратили внимание, неужели, а то Кацуки уже собирался догнивать оставшиеся года на этой высотке, брошенный всеми-       — Я тебя не бросал, Каччан, никогда бы не бросил.        Блять, он сказал это вслух?        — Да, Кацуки, ты сказал это вслух, — донесся порнографический смех Шото прямо над его головой, и Кацуки еле подавил в себе желание выбить ему пару зубов.        — Всё хорошо? — получив короткий кивок в ответ, Изуку явно не остался доволен, но настаивать не стал. — Ты и я должны проверить обстановку в паре кварталов отсюда, а Шото останется здесь, пока мы не вернемся, вставай.        Поднявшись без особого энтузиазма, Кацуки отряхнул штаны и направился к краю крыши, отталкиваясь от нее ногами. Он следовал за неоново-зелеными молниями, рассекающими ночное небо, как вдруг Изуку слегка замедлился, позволяя ему догнать себя. Кацуки заметил его надутое выражение лица и от негодования чуть не полетел вниз. Обижаться здесь, вроде бы, должен был он!        — Ну и что это было, — бесцветно то ли спросил, то ли упрекнул его Изуку, поджимая полные губы.        — Это я у тебя должен спросить, что это было, Деку!        — Не кричи на меня!        — Я не кричу!        — Ты кричишь!        — Деку!        — Черт, Каччан, почему ты так себя ведешь?! — теперь Изуку выглядел и звучал расстроенно, а это никак не входило в планы Кацуки, поэтому он быстро спланировал вниз и увлек его за собой, приземлившись на очередную крышу.        Они стояли друг на против друга несколько мгновений, прежде чем Изуку все-таки заговорил немного поломанным голосом.       — Я-я правда не понимаю, почему ты вдруг закрылся от меня снова, — выдохнул он, опуская взгляд. — Тодороки-кун очень хотел, чтобы ты присоединился к диалогу, но ты просто...       Мир сошел с ума. Мир нахуй сошел с ума, потому что это вообще не то, что они должны были обсудить, и в панике Кацуки не придумал ничего лучше, чем прижать Изуку к себе крепкими объятиями. Разумеется, он почти сразу почувствовал, как вокруг его талии смыкаются родные руки.        — Изуку, — позвал Кацуки, ощущая его дикое сердцебиение всем своим телом. — Помнишь, я пытался поговорить с тобой пару раз? — кивок. — Так вот, я... блять, сейчас, когда ты и Тодороки стояли там вдвоем, я даже не знал, могу ли назвать тебя своим или...        Будто начиная что-то подозревать, Изуку немного отстранился, не размыкая объятий, чтобы вопросительно посмотреть Кацуки в глаза.        — В общем, просто для уточнения, — быстро проговорил тот, на случай, если вдруг не хватит смелости продолжить. — Я тебе... эм, нравлюсь? В смысле, блять-        — Каччан.        — Как парень? О боже, пиздец, в теории, ты бы мог рассматривать меня, как своего-        — Каччан...       — Как партнера? Ты, наверное, уже понял, я давно влюблен в тебя и-       — Каччан! Господи! — Изуку не знал более эффективных способов заткнуть Кацуки, чем кое-что непристойное, поэтому просто закрыл ему рот ладонью. Убедившись, что тот более не предпринимает попыток заговорить, он обхватил его лицо обеими руками. — Я думал, что мы встречаемся с того момента, как ты полез ко мне с языком на глазах у всего агентства, когда я пришел за своей геройской лицензией месяц назад, какого хера! Я люблю тебя!        — Черт, Изуку, ты выругался, — быстро осознав фатальную ошибку, Кацуки поспешил исправиться. — То есть, я тоже тебя люблю, пиздец как, блять, сильно люблю, — и запечатал их немое обещание поцелуем.       Этой ночью воздух префектуры Сидзуока был наполнен искренностью.