Эпилог
27 августа 2024 г., 15:59
Через два месяца после свадьбы года, как окрестили ее газеты, Невилл женился на Ханне Эботт, а еще через семь - она родила Лонгботтома-младшего. Супруги приняли совместное решение назвать наследника Эндрю. Откуда взялся русский тамада на свадьбе – установить так и не удалось.
Малфой честно оплатил проигрыш пари Тео и Блейзу. Впрочем, на волне своего счастья его охватил приступ неконтролируемого альтруизма, и, понимая, что Пэнси его навряд ли будет слушать, он попросил Гарри передать ей кое-какую информацию для Дафны через его рыжую подружку (виноват, через уважаемую Джиневру, прости, Поттер, старые привычки, что ж ты сразу за палочку хватаешься? И когда только освоил Летучемышинный сглаз, вы же из койки не вылезаете! Ну да, мы тоже, но мы-то женаты! Да, все, все, сказал же, прости, просто прекрасный выбор, Гарри, вы друг друга стоите!). В результате правильно проведенной кампании по информированию через год были сыграны еще две свадьбы. Обе свадьбы обошлись без скандалов, и обе, по единодушному мнению Драко и Гарри, были скучными, как заседания Визенгамота.
Пэнси и Рон разбежались через пять месяцев, умудрившись при этом остаться друзьями. Ну, если считать дружбой то, что Пэнси при встречах называла Рона гриффиндорским придурком, а он ее - слизеринской сучкой.
Через год Пэнси все-таки выскочила за Реджинальда и уехала с ним в Бразилию. Рональд, не без помощи Паркинсон и ее супруга, начал успешно развивать свой бизнес, неожиданно выйдя на магический рынок Китая. Трудолюбивые китайцы, - специфика национального менталитета, - не додумались, что можно делать ближнему гадости просто так, без далекой цели, просто из любви к искусству, - и с восторгом подхватили идею всевозможных волшебных вредилок. На волне финансового успеха младший Уизли лет пять возглавлял рейтинг самых завидных чистокровных холостяков магической Британии, не торопясь связывать себя узами брака. Ближе к тридцати он женился на младшей сестренке близняшек Патил, восемнадцатилетней красавице Шраддхе, которая родила ему четырех дочек, всех, как под копирку, мелких, смуглых и черноволосых, обожавших своего большого белого отца.
Джинни закончила карьеру в «Холихедских гарпиях» и вышла замуж за Поттера, смирившись, что навсегда останется для него эталоном женственности, который надо оберегать от всех житейских передряг, а не брать с собой в смертельные авантюры. Узнавая постфактум про очередную Аваду, миновавшую лохматую голову национального героя, Джиневра Молли Поттер от души скандалила с мужем, собирая вещи и перебираясь к маме, а потом так же грандиозно прощала, спустя девять месяцев исправно одаривая Поттера очередным наследником.
Малфой, готовя подарок на пополнение в семье друга, каждый раз спорил с женой, сможет ли Джиневра переплюнуть мать по количеству детишек или нет. Он утверждал, что Джинни не признает концепцию контрацепции, а у Поттера слишком опасная должность, поэтому очередные неслучившиеся Авады будут закономерно приводить к появлению черноволосых лохматых отпрысков (хоть бы одного рыжего родила!). Гермиона считала Джиневру разумной девушкой, которая не станет пытаться превзойти подвиг матери. Никто верх в споре не одержал, поскольку коварная Джиневра остановилась на седьмом ребенке, подарив мужу троих дочерей и четырех сыновей. Малфой последовательно стал крестным отцом второму, пятому и седьмому чаду национального героя.
Гермиона ушла со своей должности сразу после медового месяца, впрочем, в отделе, после основательной чистки остался работать только Диггори, который и возглавил преобразованный департамент, укомплектованный новыми специалистами в полном объеме, несмотря на проблемы с финансированием. После почти двухгодичного кругосветного путешествия Гермиона поступила в Оксфордский университет на факультет правоведения, став самым известным магическим адвокатом, совмещавшим юридическую практику сразу в двух мирах: магловском и магическом. Драко вел семейный бизнес, на досуге надиктовывая шпионские романы, изобилующие такими невероятными поворотами сюжета, что после выхода каждой книги критики разносили ее в пух и прах, но тиражи изданий показывали, что критики ничего не понимают в хорошей литературе, которая нравится публике. Издавал Малфой свои опусы, разумеется, под псевдонимом, и единственным человеком, который знал правду, была его обожаемая супруга.
Люциус тепло принял маглорожденную невестку, даже распахнул ей отеческие объятия и повинился за все свои дела в прошлом, искренне прося прощения. А через месяц на первой странице «Ежедневного пророка» красовалась трогательная статья о героине войны, которая спустя годы узнала тайну своего рождения и воссоединилась с родными, разумеется, чистокровными аристократами. На колдофото вытирающая слезу Гермиона позировала между элегантной матерью и статным, убеленным сединами, величественным отцом.
Гермиона едва не разнесла редакцию «Ежедневного пророка», требуя опровержения, но ее интервью согласились напечатать только в «Придире» и сразу после публикации окрестили фальшивкой, призванной испортить репутацию чистокровной героини войны. Тем более, что, получив ее волосок, Люциус со своими средствами и связями мог заказывать постановочные колдофото хоть каждую неделю.
Гермиона после первых таких фотосессий прилетала в редакцию, как фурия, ее вежливо встречали, учтиво поили кофе, а на требования удалить лживую информацию тактично отвечали: позвольте, вы ведь сами вчера принесли эти колдофото и настаивали на их публикации. На ее возражения про оборотное зелье редактор осторожно спрашивал, а почему он должен верить, что Лжегермиона приходила вчера, а не находится перед ним сегодня? На предложение проверить ее «Гибелью воров» или просто подождать еще полчаса, редактор ласково, как ребенку, объяснял ей, что есть много способов заставить настоящую героиню войны отречься от обретенных родителей и чистокровного статуса, например, взять в заложники ее мужа или кота.
Гермиона сначала с ужасом, а потом с мрачным юмором наблюдала за своей семейной идиллией в «Пророке»: вот она с обретенными родителями обедает в ресторане, демонстрируя изысканные манеры и безупречный наряд; вот посещает с мужем и отцом скачки, - отдельный разворот посвящен описанию ее прелестной шляпки – вершины вкуса и очарования, которую героиня войны заказала в лавке очень известного и весьма дорогого французского кутюрье (адрес магазина и интервью с владельцем смотрите на стр.14-15, кстати, месье Готье готов предоставить прекрасным леди свои услуги по подбору такого же элегантного гардероба, как у миссис Драко Малфой); вот ходит по магазинам с матерью. Всегда - в лучших нарядах от месье Готье (интересно, сколько с него Люциус драл за рекламу?), с идеальным макияжем и укладкой - и когда только успевали наносить на модель под оборотным зельем? На все возмущения сына и невестки Люциус клялся, что он ни при чем, да так искренне, что Гермиона, наплевав на свои принципы, тайком напоила свекра веритасерумом, но даже сыворотка правды не заставила его признаться. Драко потом сказал ей, что у отца в каждом зубе стояли пломбы из безоара, нейтрализующие действие любых ядов и зелий.
Прекратил снабжать светскую хронику липовыми фактами Люциус только после рождения первой внучки, которую, несмотря на то, что внешне Лира Аманда была копией Гермионы, обожал беззаветно и бескорыстно.
Гермиона понимала, почему Малфой-старший так прикипел к Аманде: девочка едва не с пеленок проявляла, к ужасу матери, лучшие черты слизеринского факультета, выкручиваясь из любых коллизий с ловкостью, которой бывший «скользкий друг», как называл его Волдеморт, мог только позавидовать. Драко хохотал на все упреки жены и повторял, что все честно: мол, внешность твоя, а характер - мой.
Во второй раз у них опять получилась девочка, кудрявая и кареглазая. И на возмущение отца Драко с металлом в голосе сказал, что он так любит жену, что готов множить ее копии столько раз, сколько она ему позволит. На что Нарцисса негромко заметила, что, видимо, невестка любит ее сына куда меньше, раз не готова множить его копии. Гермиона свекровь услышала и через два года одарила мужа мальчишками-близнецами, похожими на Драко так, что несколько лет спустя даже Нарцисса затруднялась определить, где детские колдофото ее сына, а где - внуков... При этом в характере наследников Малфоя хитрости не было ни на кнат. И когда Скорпиус и Орион закономерно попали на Гриффиндор, Гермиона, уворачиваясь от рассерженного Драко, который собирался ее защекотать, возмущаясь, что она испортила им породу, только хохотала и повторяла: все честно, дорогой, внешность твоя, а характер - мой!
