Брачный договор

Гидро Архонт – легкомысленный по натуре Архонт, любящая представления, не терпящая скуки и нудятины. Это известно всем. Никто не удивляется, что она спустя рукава выполняет свои обязанности, может отнестись к чему-либо брезгливо, закатить глаза или устроить беспорядок на судебном процессе, и ей все сойдёт с рук. Никто бы этому не удивился и тем не менее её все обожали. Госпожа Фурина могла спокойно отмахнуться от своих обязанностей, передать их другим, свалить всё на Нёвиллета и уйти заниматься чем-то, что интересует их Архонта, и никто не был вправе её останавливать или заставлять делать что-то. Не хватало ещё разгневать Её Милость Гидро Архонта. Никто бы не осмелился. — Леди Фурина, — стучится Нёвиллет в покои Гидро Архонта и сквозь двери можно было услышать лишь приглушённый голос. Но Фурина ни с чем не спутает его голос. К тому же подниматься на её этаж можно лишь узкому кругу лиц. — А, Нёвиллет, — снисходительно звучит голос Фурины, когда она опознает своего гостя. Далее она говорит громче: — Можешь войти. Услышав разрешение, Верховный судья заходит в покои Фурины и подходит ближе. Нёвиллет давно перестал удивляться местной обстановке: тому, в каких нежно-розовых, бледно-голубых и пастельных тонах выполнен дизайн её комнаты; тому, какие милые и плюшевые игрушки расставлены по всей комнате, будь то на полках, на кровати (видимо, она спит с ними в обнимку), даже будучи разбросаны на полу, на диванах и... Да. Фурине нравились милые вещи, но это был секрет, известный, пожалуй, только ему. И Нёвиллет никому не расскажет об этом, поскольку понимает, насколько сильно важно Гидро Архонту оставаться невозмутимой перед своим народом. В прочем, его не только не интересует кому-либо рассказывать секреты Фурины, ровно как и банально не было на это никакого времени. Он слишком занят своими делами, чтобы быть увлечённым ещё и мирскими суетами. Фурина в комнате нашлась быстро, она сидела за диваном и просматривала какие-то журналы моды. Очень важное занятие, — отмечает у себя в голове Нёвиллет. Неизвестно, с сарказмом или без. — Вам пришло письмо, — мужчина протягивает руку, обтянутую в темной перчатке, на которой держит аккуратное письмо. На нижнем углу в коей была надпись: "Леди Фурине". Фурина отвлекается от журнала, откладывает в сторону, как и чашечку чая. Её миниатюрные бровки изгибаются в изумлении. Разве это его – Нёвиллета – задача, вот так доставлять ей письма? — Это письмо от Слуги, Леди Арлекино, — добавляет Нёвиллет, когда видит сомнение в глазах Гидро Архонта по поводу того, стоит ли принимать письмо. Её протянутая к письму рука тут же замирает и вздрагивает. Кажется, ей совсем не хочется принимать это письмо, поэтому Фурина тут же убирает руку, не дотрагиваясь до бумаги. — Ха? — Она, определенно, в шоке. То-то же Фурина думала, с чего бы Нёвиллету доставлять ей письмо! Так это потому что письмо от самой предвестницы Фатуи – Арлекино! Это не простое письмо, к тому же эта женщина... Вселяла ужас. — Эм, Нёвиллет, — стараясь не выдавать свою взволнованность, начинает мягко Фурина, — А ты уверен, что это письмо мне, а не тебе? Хаха... Нёвиллет смотрит пытливым взглядом на свою госпожу, а затем вновь на письмо, где четко написаны отправитель и получатель: Леди Арлекино, Леди Фурина. И он не помнит, чтобы получал официальное письмо от Фатуи по деловому вопросу, как и никаких запросов на встречу не было. Ошибки быть не может и Верховный судья отрицательно качает головой. — Это письмо для Вас, — утверждает он, наблюдая за тем, как меняется выражение лица девушки напротив: с надежды во взгляде на жалобное и обречённое. — А... Гм... — Нёвиллет почти слышит, как активно вращаются шестерёнки в голове Фурины, только бы избежать этой ситуации и выкрутиться. Внезапно в её глазах что-то блестнуло. Это могло означать, что у неё уже созрела идея. — Слушай, Нёвиллет, а ты не знаешь, что в письме? — Нет, я не открывал письмо, — как учтиво с его стороны. — Хохо! — Девушка вновь набрасывает на себя маску напыщенности и важности. — Что ж, мой дорогой Нёвиллет, Я, так уж и быть, разрешаю тебе открыть это письмо! — Но это ведь Ваше письмо, Вы уверены... — Не-а! Ни слова больше! — Она затыкает старого доброго друга. Её поза меняется: она качает пальчиком указательного пальца, пока нога перекидывается на другую. Весь её вид так и кричит о горделивой Архонтской осанке. — Давай, воспользуйся шансом, пока Я, Гидро Архонт Фонтейна, даю тебе своё особое разрешение в этот раз! Нёвиллет хотел бы возразить. Возможно, кто угодно, но другой, тут же воспользовался шансом, считая это благословением свыше, не иначе, но не он. Правда в том, что ему было просто неинтересно читать чужую переписку, но спустя столько лет Нёвиллет научился понимать истинные эмоции и волнение своей госпожи, что считает её разрешением скорее приказом сделать это вместо неё, нежели действительно обманчивой выгодой для себя. Мужчина вздыхает, подходит к рабочему столу Гидро Архонта и берет оттуда прибор, которым вскрывают письма, начиная читать. По мере прочтения письма он всё больше и больше думает о том, что не стоило это делать ему, поскольку письмо не просто так предназначалось именно Фурине. Фурина же тем временем все ещё уверена в том, что письмо больше делового вопроса, с которым способен разобраться Нёвиллет. — Ну что, это ведь было не так уж и сложно, правда? — Самодовольно хмыкает девушка, накручивая прядь волос себе на палец. — Леди Фурина, Вам все же стоит взглянуть... — Начинает мужчина, как тут же оказывается быть заткнутым. — Нет-нет, Нёвиллет, твой Архонт сейчас занят, разве ты не видишь? — Фурина вновь берёт в свои руки журнал последнего писка моды в Фонтейне. — А это важные дела, ты же не хочешь прерывать меня от того, чтобы я следовала интересам своего народа? Ох, все же я достаточно милосердный Архонт, интересующийся своими людьми, не так ли? Нёвиллету нечего сказать, когда она так себя ведёт. — Я уверена, в письме нет ничего такого, с чем бы не мог разобраться ты, — тем временем девушка продолжает о своём. — Здесь нужна Ваша подпись и разрешение, Леди Фурина, письмо предназначено для Вас, — пытается вразумить мужчина Гидро Архонта, но она непоколебима в своём желании избежать любое упоминание Арлекино. Нёвиллет надеется, что слова про "Ваша подпись" заставят девушку опомниться, взглянуть на письмо, ведь она напрямую будет давать своё разрешение в таком важном документе. Однако всё, что делает Фурина – это легкомысленно машет рукой на него, вставая со своего места и подходит к рабочему столу. Светловласка садится за стол, берет свою печать для согласия и подтверждения важного документа, а затем смотрит непринужденно на судью напротив. — Хорошо, хорошо, я поставлю печать, но лучше скажи, — кивает Фурина на письмо, — Это ведь не что-то опасное, с чем ты не сможешь справиться? — Что Вы имеете в виду? — Хмурится Нёвиллет. — Ну, хаха, — девушка нервно смеётся, — Я имею в виду, что это предложение от Арлекино не принесёт никакого вреда Фонтейну, правда же? Нёвиллет смотрит сначала на Фурину внимательным взглядом, затем переводит глаза на письмо, а потом снова на Фурину. Его голос звучит с сомнением: — Нет, но... — Отлично! Давай сюда письмо, — Она вырывает бумагу из руки мужчины, ставит на стол, и, честно, даже не смотрит на содержимое письма. Она ищет быстрым взглядом лишь на место, куда стоит поставить печать, и даже делает это с закрытыми глазами. И мало того, что с закрытыми, так она даже отворачивает голову, всем своим видом показывая, как она не смотрит на письмо и как сильно Фурина не хочет сталкиваться с этой женщиной, ни единой частью, даже с письмом от нее! — Вот! Готово! — Поставив печать, Фурина тут же впихивает письмо обратно в руки Нёвиллета. Нёвиллет хочет вставить ещё какое-то слово, но его выставляют за дверь. — Ты со всем справишься, мой дорогой Нёвиллет, я в тебя верю! Удачи!~ ... Нёвиллету кажется, что он не смог предотвратить кое-что очень значительное. Судья вздыхает и снова смотрит на бумагу в своей руке, думая о том, что по сути Фурина дала свой ответ и письмо следует отправить обратно.

***

В Доме Очага довольно оживлённо. Дети обычно тренируются, играют, читают, и в целом занимаются как плодотворными занятиями, так и увлекательными. Обычно всякий сюда вошедший сказал бы, что в Доме Очага стоит мрачная атмосфера, но дети вряд ли согласны с этим, поскольку их всё устраивает и здесь живут их близкие. Настоящая семья, так сказать. Слышится стук в дверь. Арлекино поднимает взгляд на дверь, отрываясь от каких-то документов, находясь в своём рабочем кабинете. Это место в Доме Очага кажется особенно мрачным, и даже детям не разрешается здесь просто так разгуливать. — Войдите, — предвестнице не нужно слышать чужой голос или спрашивать, чтобы знать, кто стоит за дверью и когда после разрешения войти в кабинет заходит Лини, то она лишь подтверждает свои догадки. Женщина терпеливо ждёт, пока Лини подойдёт ближе, чтобы заговорить. — Отец... Вам письмо от Леди Фурины, — Лини протягивает письмо, наблюдая за тем, как края губ Арлекино слегка изгибаются так, словно она довольна этим письмом. Нет, вернее будет сказать – ждала это письмо. Её веки опускаются, создавая впечатление, словно она смотрит на бумагу, как на свою добычу, являясь совершенным хищником. — Можешь идти, — кивает предвестница. Лини кладет письмо и уходит, в то время как Арлекино с удовольствием распечатывает его, дабы узреть ответ от самого Гидро Архонта на свое предложение. В процессе чтения Арлекино не остаётся разочарованной. Напротив, её улыбку теперь в полной мере можно назвать довольной. О, она определенно удовлетворена ответом Леди Фурины. Пора приступать к подготовке, раз уж сама Леди Фурина дала своё добро.

***

Наконец настал тот долгожданный день, который так ждала предвестница. Все приготовления завершены. Нужный день, нужное место, нужное время. Арлекино решила не приглашать гостей, дабы не смущать Леди Фурину, разве что только детей Дома Очага, ведь в скором времени ей всё равно так или иначе пришлось бы привыкнуть к ним. Разумеется, нежное сердце Фурины не привыкло к таким детям и их разговорам, как в Доме Очага, но начинать нужно постепенно и все будет хорошо – в этом Арлекино была уверена, поэтому она не стала приходить к Фурине, навязываться к ней до этой церемонии, чтобы девушка смогла морально собраться с силами и решиться. Арлекино была в костюме и брюках. Пожалуй, брюки – это самый удобный для неё наряд, пусть даже обычно на такие мероприятия женщины надевают платья, но предвестница считает нужным оставить эти прекрасные ткани на свою Фурину. Они ей больше к лицу, и Арлекино точно позаботится о том, чтобы задаривать свою будущую жену любыми платьями, которые захочет её душа. Вот только... Арлекино пришла, и гости в виде детей тоже тут, свадебная церемония в самом разгаре, а невесты все нет, и нет... И нет... ... Сколько времени уже прошло? Леди Фурина что-то опаздывает. Арлекино немного хмурится. Почему она ещё не пришла? Всякого рода мысли начинают посещать её голову, чтобы хотя бы предположить причину её отсутствия на их совместной свадьбе. Фурина сбежала? Нет, невозможно, иначе она бы не согласилась на свадьбу в том письме, ведь предельно четко и ясно там стоит её печать согласия. Фурина проспала? Вряд ли, Арлекино специально на такой случай назначила время церемонии на после обеда, чтобы проспать было попросту невозможно. К тому же Арлекино точно не хотела, чтобы её будущая жена пришла на свадьбу с кругами под глазами после взволнованной ночи, ведь, как никак, она скоро обручится, причем не абы с кем, а с самой предвестницей Фатуи! Арлекино считает, что это вполне волнительное событие, которое она и сама ждала в лёгком предвкушении, что говорить о достаточно яркой и эмоциональной личности, как Леди Фурина? Возможно ли, что Фурина не пришла по той причине, что могла ошибиться с датой? Арлекино задумалась. «Возможно, мне следовало написать дату не в конце маленьким шрифтом, — думается ей, — Она могла не заметить». Возможно, стоило написать дату так, чтобы было невозможно не заметить, ведь Слуга знала, что Фурине свойственна лёгкая невнимательность в некоторых вещах, но чтобы настолько? Арлекино качает головой. Вряд ли Фурина была бы невнимательна к собственной свадьбе, к тому же она же не могла подписать договор, совершенно не зная о содержимом, верно? Женщина кивает своим мыслям, затем настаёт другой поток дум: а возможно ли, что Арлекино забыла вписать дату, и Фурина согласилась, но не знала на какое число назначена дата и просто терпеливо ждала отдельным письмом предложенное время? Или ждала, что они договорятся и Арлекино навестит её, когда придёт время переговоров о том, как провести их свадьбу? Арлекино качает головой, ведь она точно помнит, что писала дату, но вполне возможно, что Фурина могла не заметить числа и ожидать предвестницу в качестве своей гостьи, дабы обсудить детали свадьбы? Хоть Арлекино и написала в письме, что все приготовления с неё, поскольку ей известно, как занята Гидро Архонт, и Леди Фурина вроде как согласилась со всеми словами Слуги, ведь если бы та не была согласна с каким-то пунктом, то написала об этом в ответном письме, верно? Но никаких спорных вопросов не было, так в чём же дело, почему Фурины все ещё нет? А возможно ли, что с ней что-то случилось по дороге сюда? Все же, она личность довольна знаменитая, всякие прохожие могли бы задержать её своими вопросами и обожанием, а хрупкая и миниатюрная Леди Фурина на смогла бы отвертеться... Арлекино думает, что ей следовало это предвидеть и отправить за своей будущей женой подчинённых, поскольку даже будь охрана у Гидро Архонта, все же не стоит исключать её неэффективность в некоторых моментах, с чем наиболее лучшим образом могли бы справиться Фатуи или те же дети Дома Очага. — Отец... — зовёт Лини наконец, вырывая предвестницу из своих мыслей и предположений о том, почему её жена не явилась на свадьбу. — Уже поздно, солнце скоро сядет. Арлекино осматривает зал, затем переводит глаза на солнце за стеклом. Постояв ещё немного, она кивает детям. — Да, — женщина отбрасывает свои мысли. Все эти предположения ни к чему сейчас, ей стоит узнать обо всем этом лично у Леди Фурины, а сейчас лучше вернуться домой. — Возвращаемся. По пути домой кто-то из детей подаёт свой тонкий голос: — А возможно ли, что Леди Фурина хочет оставить свою свадьбу в секрете от своего народа, а потому не пришла? Другие оборачиваются на ребенка и задумываются, понимая, что в словах ещё юной девочки имеется смысл. Арлекино ничего на это не говорит, но принимает во внимание. Верно, Арлекино не стоит забывать, что Леди Фурина прежде всего Гидро Архонт, и такие вещи, как человеческие чувства, свадьба, и прочее, что напоминает на человеческую связь между простыми людьми ей совершенно чужды. И вряд ли ей хотелось бы представать перед своим народом в ином свете, ведь Фурина уже построила свою собственную репутацию, к тому же иметь подобные связи с представителем Фатуи довольно рискованно отражаются на образе всех, не говоря уже о Гидро Архонте. Кажется, эта мысль наконец успокаивает Арлекино и её глаза, ранее налившиеся чем-то тяжёлым и невыносимым, снова смотрят на мир более невозмутимо. Губы предвестницы даже трогает тень улыбки. Да, именно, Арлекино наконец докопалась до "истинной" причины, почему Леди Фурина не явилась на свадьбу. Что ж, Арлекино достаточно и простого согласия на своё предложение, чтобы знать, что её чувства взаимны и с этих пор считать Фурину своей законной женой. А если уж ей не хочется привлекать касательно этой темы лишнее внимание, то конечно, Арлекино терпеливо и понимающе отнесётся к желаниям своей жены, а потому не будет светить их отношениями направо и налево, раскрывая народу Фонтейна об этом секрете, оставляя его лишь между ними. Нужно запретить детям распространять эту информацию, а что касается Леди Фурины... Что ж, Арлекино придумает способ, как им пересекаться почаще.

***

Арлекино, как примерная, внимательная и хорошая жена, в курсе предпочтений своей возлюбленной. И она также знает о любимом тортике Фурины. Предвестница напротив не любитель сладкого, как Фурина, поэтому все сладости она покупает исключительно Фурине или детям, чтобы побаловать их. Любимый торт Фурины довольно сложно заполучить, но Арлекино сможет всё, если захочет. Таким образом Арлекино иногда отправляет Гидро Архонту её любимые пирожные, торты, и иногда домашнюю выпечку от детей, чтобы показать тем самым своё внимание и учтивость по отношению к жене. Арлекино хорошая жена. Она также посещает спектакли, на которых участвует Леди Фурина, когда предвестница находится в Фонтейне. Арлекино всячески поддерживает Фурину, уже какой год, иногда отправляя ей букет цветов, любимых пирожных или каких-либо ещё, других, о которых так хорошо отзываются люди вокруг. Арлекино признает, Фурина замечательная актриса, у нее восхитительный голос, и она не может отрицать мастерство своей прекрасной жены. Она и не хочет. Арлекино просто довольствуется тем, какие отношения между ними сейчас, прекрасно понимая, что такая популярная звезда не может свободно иметь свои личные отношения, поэтому предвестница не против. Иногда наблюдая за Фуриной на сцене и замечая, как взгляд девушки иногда падает на неё, хотя в зале сотни и сотни других зрителей, Арлекино улыбается девушке в ответ. Фурина обычно тут же отводит взгляд от предвестницы, продолжая свою роль в спектакле. Смущается, наверное. Милая Фурина.

***

«Что ей от меня надо?», — в ужасе задаётся вопросом Фурина всякий раз, когда видит на своём очередном представлении предвестницу. Иногда взгляд Фурины скользит по залу и сложно не заметить Слугу, сидящую в центральных местах, ближе к сцене, где откуда на актеров разворачивался хороший вид. А иногда Арлекино сидела на балконе. Фурина вовсе не удивлена тем, какие хорошие места себе могла позволить предвестница, но всякий раз, когда она мельком замечала женщину, то та в свою очередь... Начинала зловеще улыбаться. Фурина не желала сталкиваться взглядом с её – этих двух мрачных черных дыр с кровавыми крестами, а потому тут же в ужасе отворачивала голову. И что ей надо? Предвестница словно всякий раз преследует Фурину, зловеще и угрожающе улыбаясь. Неужели Фурина перешла дорогу Фатуи? Да как же это возможно, если она напротив пыталась всякий раз потворствовать их амбициям, лишь бы они не сочли её отказы за грубость и не развязали войну на дипломатической основе? Или ещё чего другого... Фурина пытается вспомнить, с каких пор это уже продолжается. Кажется, прошло уже пять лет с тех пор, как её преследует Арлекино и все началось с того самого злосчастного письма, которое она подписала. Примерно с тех самых пор Арлекино стала постоянным гостем спектаклей в её роли, разумеется, когда предвестница была в Фонтейне. И с тех же пор она начала получать анонимные подарки в виде букета цветов, её любимых пирожных, тортиков лимитированного издания, вкуснейших макарон в Фонтейне, плюшевых игрушек, дорогих украшений, платьев, писем со стихами, и прочее, прочее, прочее... После окончания выступления, Фурина практически сбегает со сцены, чувствуя затылком прожигающий и внимательный взгляд двух черных бездн с кровавыми крестами на себе. Её бросает то в жар, то в холод, она запыхалась после бега и её лицо красное, а ноги подкашиваются. Как же тяжело было стоять на сцене под пристальным наблюдением Арлекино! И ладно она привыкла к людям, но это была сама Арлекино! Каждый раз, как первый раз – пожалуй, Фурина никогда не привыкнет к этому. Уже в гримёрной Фурина наконец приходит в себя и более-менее успокаивается. Стук в дверь. — Леди Фурина, к Вам особый гость, — звучит женский голос и Фурина вздыхает. Раз особый гость, то ничего не поделаешь, придется принять. — Войдите, — разрешает девушка в уже более легкомысленном тоне, собравшись с силами. Она сидит спиной к двери, смотрясь в зеркало, и этого достаточно, чтобы увидеть, кто медленно вошёл внутрь её личной гримёрной комнаты. И то, что увидела Фурина – заставляет замереть в ужасе. Сердце начинает учащённо биться, дыхание останавливается: девушка не делает ни вдоха, ни выдоха. — Леди Фурина, — приветствует Арлекино актрису и свою жену, улыбаясь. — Ваше выступление было поистине прекрасным, Вы заслуженная звезда номер один. — Н-ну что Вы, — взволнованно пытается отмахнуться Фурина, стараясь прийти в себя и быть более спокойной, но она слишком очевидно выдает себя. — Вы мне льстите. — Лишь говорю правду, — кажется, в голосе Арлекино мелькает довольство от вида взволнованной и "смущённой" Фурины. «Её сердце так быстро бьётся, — замечает Арлекино, — Она в меня влюблена». «Она так зловеще улыбается, — думает Фурина в ужасе, — Она хочет меня убить». — Я бы хотела подарить Вам этот букет прекрасных радужных роз, — Арлекино протягивает букет цветов и Фурина немного удивляется. Она не может вспомнить, где же видела эти цветы? Точно такой же букет, точно в такой же "обёртке", точно с таким же оформлением. Даже ленты, обвязанные вокруг букета выглядят знакомо – две атласные ленты, одна из которых красная с белой каёмкой, а другая синяя с золотой, и они в переплёте друг с другом. Иногда цветы были другие, но всегда оформление лент было таким же, чтобы можно было узнать "почерк" одного и того же отправителя. Фурина не может вспомнить, но она с благодарностью принимает букет и старается как можно более невозмутимо улыбнуться предвестнице. — Благодарю, что пришли на спектакль, мне было невероятно приятно видеть Вас в зале, — очевидно, врёт Фурина. Арлекино довольна ответом. — Я постараюсь приходить чаще, раз моё присутствие доставляет Вам столько радости, — предвестница кивает. «Нет, не надо!», — мысленно кричит Фурина и плачет. «Моя жена рада меня видеть», — удовлетворена Арлекино. — Да, хаха, конечно! — Восклицает девушка торжественно, — Но если Вам неудобно или у Вас нет времени, то не стоит, всё в порядке... Фурина пытается мягко и осторожно отговорить эту женщину в дальнейшем приходить на свои спектакли. «Давай, скажи, что ты занята и действительно не сможешь больше приходить, ну пожалуйста!», — умоляет актриса в мыслях. «Моя жена заботится обо мне, как это мило», — думает тем временем Арлекино. — Все в порядке, не волнуйтесь, — качает Арлекино головой, — Для Вас мне ничего не жалко, Леди Фурина. — Хаха... Как это... Мило с Вашей стороны, хаха... Фурина обречённо вздыхает, когда наконец провожает предвестницу из своей гримёрной. И что ей от неё надо?! Фурина готова плакать, уткнувшись об столик в своей гримёрной, пока не замечает знакомый букет, оставленный довольной Арлекино. И что же он ей так напоминает? Фурина не может вспомнить, где уже видела этот букет. Но она обязательно вспомнит. Наверное.