Поцелуй генерала

      

***

      — Поцелуй меня, генерал, — серьёзно проговорила Лэйн, глядя на Дмитрия. — Мне нужно проверить, что я испытала в прошлый раз. Да уж. Не это ожидал услышать уставший мужчина после освежающей купальни. Он вообще ничего не ожидал: спокойно себе прошёл в свою комнату, закрыл дверь, наспех вытираясь полотенцем, и едва слышимо выругался, услышав стук, вновь обматывая его вокруг бёдер. А теперь видит это: заспанную Лэйн, что пришла к нему посреди ночи ради просьбы поцеловать. Подарок судьбы, думалось ему с сарказмом. Рука до сих пор болела после укуса и ранения, но прошло больше месяца, поэтому функционировала она нормально, на удивление всех. Они до сих пор пытались понять, как мужчина не заразился. Пришли к выводу, что будут разбираться со всем постепенно. Так и делали. Заехали в новый город, где их ждали и приняли. Про оккультистов больше не говорили, хотя понимали, что чертовщина совсем не закончилась. Решили пока что просто…жить. Пытаться разобраться с книгой и забыть про Ротков, как про страшный сон, но осознавали, что это лишь слова — невозможно выкинуть из памяти те ужасные вещи. Уж Дмитрий знает. Не раз на войне бывал. Однако сейчас, глядя на Лэйн, он думал только о том, как ответить на такую необычную просьбу. Да и стоило ли как-то отвечать? Дмитрий уже давно осознал две вещи: он влюблен, и он по уши в дерьме из-за этой влюблённости, потому что объектом его обожания стала девушка, которая не помнит больше трех лет своей жизни, не имеет понятия, как правильно показывать свои эмоции, да ещё и вылезла непонятно откуда. Хлопнув глазами, мужчина почувствовал холод по спине. Обернулся через плечо, замечая слегка раскрытую ставню окна, что запускала в маленькую комнату ветер. Перевёл взгляд на криптографа обратно, стараясь не обращать внимания на то, что находится в одном полотенце.       — Не майся дурью, Лэйн. Иди спать.       — Мне нужны ответы.       — А мне — одеться после купальни. — хмурился он.       — Потом оденешься. — равнодушно произнесла она, шагнув к нему ближе. Дмитрий отступил в сторону, закатывая глаза. Закрыл дверь, и комната погрузилась во тьму из-за отсутствия в ней света. Лэйн села на одноместную кровать, проведя рукой по мягкому голубому одеялу. Окинула взглядом пространство вокруг себя, замечая кресло в углу и небольшой столик рядом с ним, на котором лежали бумаги. Наверняка документы о новом городе, в котором они находились.       — Ну, — придерживая полотенце одной рукой, начал генерал. — И что ты собралась делать? Выпытывать у меня поцелуи?       — Нет. Просто прошу дать мне попробовать понять, что было. Если не хочешь — твоё дело. Я уйду.       — Ты уже пришла.       — Я знаю. Сжав пальцами переносицу, Дмитрий двинулся в сторону Лэйн. Слабый лунный свет тотчас осветил его тело, и криптограф обратила внимание на блеск светлой кожи, пробежавшись взглядом по множеству шрамов, пока не остановилась у лица, подняв на него голову. Дмитрий наблюдал за ней с хищным прищуром. Подошёл ближе, и, удивляя девушку, сел у её колен, лицом к лицу.       — Только быстро. Мне ещё работать. — устало проговорил он, наблюдая за тем, как расширяются зрачки криптографа. Возможно, сейчас он угадывал её мысли. Лэйн подняла руки, неуверенно оглядывая шею мужчины. Быстро положила их на его кожу, слегка нервно хлопнув, отчего Дмитрий пустил едва слышимый смешок.       — Ты точно хочешь целовать, а не убить меня? Спокойней будь. Его шершавые, израненные ладони с особой нежностью поднялись к плечам, а после — к затылку. Лэйн выдохнула: она не привыкла, что генерал, который этими же руками убивал отродья, получал увечья и держал оружие, мог так ласково себя вести. Попыталась повторить всё то же самое, что и он, и неосознанно огладила пульсирующую венку на его шее большим пальцем, чувствуя, как мужчина покрылся мурашками.       — Так? — словно учась, спросила она. Понимала, что это действительно правда: ей приходилось познавать все заново.       — Да. Так. Они застыли. Лэйн думала, что делать дальше, а Дмитрий просто смотрел на её сосредоточенное лицо с интересом, про себя усмехаясь на нелепость ситуации: они вдвоём, в одной комнате, и собираются поцеловаться. Если кто-то зайдёт, объяснить, что происходит, будет трудно. Только кого это волнует? Явно не их. Девушка подумала ещё немного, после чего, нахмурившись, толкнулась вперёд, и, словно слепой птенец, клюнулась носом и лбом в его, от неожиданности ойкая. Раскрыв глаза, Дмитрий посмотрел на неё с лёгким укором, но, поняв, в чем дело, тяжело вздохнул.       — Ну что, криптограф, учимся заново целоваться? Потирая ушибленный лоб, Лэйн спокойно кивнула. Не виновата же она, что мозг перестал понимать, как себя вести. Вернув руки обратно, девушка сосредоточилась. Теперь, рассчитав все правильно, склонила голову на бок и прикрыла глаза. Сделала это неосознанно — скорее, тело отреагировало само. Она вновь потянулась к губам, сухо прикасаясь к ним. Задержалась так на какое-то время, чувствуя, как замирает Дмитрий, и, не испытав ничего, отодвинулась от него обратно. Как-то отстраненно покачала головой, не глядя на генерала, пусть он и видел, как заметались её глаза.       — Ничего не понимаю. Что тогда за чувства я испытала?       — Выброс эндорфинов на фоне стресса. Мозг захотел в последний раз почувствовать сильные эмоции, а этот момент показался ему подходящим. Вот и все. Поджав губы, криптограф постучала пальцем по ним. Затем как-то нервно выдохнула.       — Нет. Нет, это не то.       — Не то? — удивился Дмитрий. — И какие у тебя предположения? Она снова посмотрела на него, нахмурившись. Наклонившись к нему, ощутила, как генерал задержал дыхание. Снова поцеловала, но быстро. Отодвинулась. Повторила ещё раз, и ещё.       — Лэйн, отставить. — хрипло прошептал он, отодвигаясь назад. Именно в этот момент мужчина заметил, будто глаза криптографа на секунду вспыхнули красным, но не успел озвучить свои мысли, как девушка схватила его за шею и резко прижала к себе, кусая за нижнюю губу. Издав гортанный стон, Дмитрий раскрыл рот, и Лэйн воспользовалась этим, сплетая их языки. Не скрывая наслаждения, улыбнулась прямо в поцелуй, ещё несколько раз делая всё то же самое. Прошлась по кромке зубов, попала в плен генерала, который терзал её, и облегчённо выдохнула. Отстранилась быстро, со сверкающими глазами и улыбкой по самые уши сообщая:       — Да, это оно! Но не успела сказать что-то ещё, как губы Дмитрия вновь накрыли её: в остервенении, лёгкой грубости и желании взять все и сразу. Она хлопнула его по здоровому плечу несколько раз, попыталась отстраниться, но он повалил её на кровать, нависая сверху. Языком провел по губам, им же поймал её язык, заглушая девичий вырвавшийся стон новой порцией ласки. Почувствовал, как удары на плече стали медленнее и слабее. Как Лэйн, сама того не понимая, закинула на его талию свои ноги, двигая ближе, и как начала отвечать с напором, отчего сердце заколотилось ещё сильнее. Он оторвался от её губ, глядя на лицо, покрытое слабым румянцем. Завис, не зная, что сейчас делать, и хрипло, но прямо спросил:       — Уйти?       — Только попробуй. Больше ему и не нужно было. Дмитрий поднял девушку повыше и уложил на мягкие подушки, скидывая с ног ботинки. Почувствовал, как упало полотенце, и заметил, как криптограф, замерев, перевела взгляд вниз, с интересом глядя туда. Тяжело сглотнула. Ощутила, как зажгло щеки, а внизу живота болезненно стянулся узел, заставляя её прикрыть глаза. Возбуждение. Она испытывала настоящее возбуждение, и знала, что Дмитрий испытывает то же самое.       — Стесняешься? — прохрипел генерал над самым ухом, заставляя Лэйн покрыться мурашками.       — Нет. Я, — вздохнув, криптограф открыла туманные глаза и посмотрела на Дмитрия, пытаясь поймать его расплывчатый силуэт. — Я не помню, как заниматься сексом. Дмитрий рассмеялся низко и бархатно. Прикусил мочку её уха и кончиком языка прошёлся до шеи, целуя её. Прижался сильнее, создал вакуум, слушая её прерывистый вздох, и, посасывая, с громким звуком отстранился через долгие пять секунд, не забыв зализать место, где скоро появится засос. Тело Лэйн среагировало моментально: голова наклонилась вбок, руки схватились за волосы мужчины, двигая на себя.       — Не волнуйся, я напомню. Пальцы мужчины нетерпеливо разорвали ночную рубашку девушки в разные стороны. Пуговицы с громким звоном расползлись по полу, а треск ткани надолго засел в ушах. Лэйн была без белья. Её аккуратная, мягкая грудь тяжело вздымалась. Лунный свет падал на два затвердевших соска, манив к себе, и Дмитрий легко уместил их между пальцев, нетерпеливо оттягивая. Криптограф впивалась ногтями в руки генерала, откинув голову назад. Как же приятны были прикосновения его горячих ладоней к её холодному телу! Она выгибалась, теряясь в звуках этой комнаты. Каждый вздох растворялся в устах Дмитрия, каждый стон был пойман с особым желанием. Дмитрий видел её — такую открытую, желанную. Такую, от которой голова шла кругом, которую хотелось брать до звонких криков и страстных шлепков, а затем нежными поцелуями успокаивать уставшую девушку и около своего бока держать, чтобы не замёрзла ночью… Он наклонился к ложбинке, оставив на ней мокрый поцелуй. Перешёл к левой груди, лаская языком, пока Лэйн запускала в его волосы руки, притягивая ближе. В комнате становилось жарко. Приходить к Дмитрию ночью с такой просьбой — опасно. Но она рискнула. Потому что каждый чертов день пыталась побороть свое состояние, от которого хотелось выть. Потому что каждый поцелуй, который был сотворён этой ночью, кружил голову, но она не могла признаться ему, пока не начал действовать он. А теперь… Его руки стянули с неё мешающие штаны и выбросили в угол комнаты. Какой — Лэйн не видела. Не до них сейчас… Нижнее бельё оказалось там же. Мощная ладонь легла на складки. Большой палец надавил на клитор, указательный плавно входил в девушку, и она выгнулась в спине, зажмуривая глаза от двойного удовольствия. Потянула его на себя, отрывая от своей груди, и поцеловала так глубоко, как никогда до этого. Дмитрий терялся. Имитировал толчки от нетерпения каждый раз, когда бедро Лэйн проходилось по паху, и кусался, кусался… Движения стали быстрее. Палец внутри неё сгибался в крючок, а когда вошёл второй, Лэйн вскрикнула, тут же зажимая рот. Заметалась по постели, накрывая его руку своей, — такой маленькой, по сравнению с его, — чтобы задать нужный темп, жмурив глаза до явных мушек.       — Моя умница. Молодец. — шептал генерал, и криптограф слушала его, приподняв голову над подушкой, только чтобы уткнуться в плечо лбом, принимая ещё сильнее. От этого «моя» Лэйн сжалась и тихо взвыла от удовольствия. Она не признавалась, но ей так хотелось, чтобы он назвал её своей. В своих редких нормальных снах она вырывала из его уст это слово, но в жизни… Боже, в жизни всё было в разы лучше. Страсть, накалившаяся внизу, заставила её подмахивать бёдрами в такт движениям пальцев. Через какое-то время телу стало больно. Истома желала вырваться наружу, и Лэйн ускоряла руку Дмитрия, закусывая свою губу до крови от скорой разрядки, что никак не настигала, из-за чего она всхлипывала и изнуряла себя сильнее.       — Стой. Стой, сумасшедшая, больно себе сделаешь. — остановил её мужчина, осторожно вынимая пальцы. Поцеловал в щеку, заставил посмотреть на себя. — Давай осторожнее. У нас нет ничего. Она кивнула. Дмитрий старался максимально расслабить тело, взять из неё все соки, которые вышли, чтобы было не больно. Она видела его размер и напрягалась. Затем наблюдала, как генерал — этот вечно суровый генерал — переживал за неё, и от этого в груди потеплело. Лёгкий поцелуй в губы послужил предупреждением. Закинув её ноги к себе на плечи, он оперся ладонями по бокам от Лэйн, и, глядя ей в глаза, медленно, до безумия осторожно двинулся вперёд, постепенно давая ей привыкать к себе. Девушке стало больно на середине. Она закусила губу, зажмуривая глаза. Дмитрий остановился, сдерживая себя. Наклонился к ней, подарив ещё один поцелуй. Спокойно, насколько позволяла ситуация, прошептал:       — Не сможешь терпеть — говори. Мы закончим. Лэйн кивнула. Дала себе время на то, чтобы расслабиться, и, медленно выдыхая, осторожно двинулась к нему сама. Генерал понял. Следующие минуты прошли в напряженном молчании. Он успокаивал её как мог: целовал, шептал, гладил. И, погрузившись до конца, слабо выдохнул:       — Умница, балерина. Всё. Всё хорошо. Целуя мокрую от единственной слезы щеку, Дмитрий поймал её взгляд, и замер, осознавая, что всё это время она смотрела на него с неподдельной нежностью. Наверняка сама не понимала этого… Он осторожно вышел наполовину и вошёл до конца, не делая сильных глубоких толчков. Сплёл их ладони. Тихо выдохнул, совсем немного ускоряясь. Прикоснулся к губам Лэйн своими. Девушка больше не ревела. Она принимала его и рвано дышала, на какие-то секунды срываясь на стон. Чувствовала каждую его венку, часто вздрагивала, когда Дмитрий касался низа её живота своим. И постанывала, постанывала… До безумия, до сгорающей внутри преграды, до появления эмоций, которые она забыла. Или не знала? Неважно… Шлепки стали быстрее после её просьб прямо в ухо. Частые вздохи смешались с именами друг друга. Кожа покрывалась засосами и укусами, а несдержанные мысли вырывались наружу. Она стала принимать его проще. Сама подмахивала бёдрами, сама давила на его поясницу ногами, чтобы он входил ещё глубже, и с незабываемым удовольствием говорила о своих желаниях, мокро целуя генерала в губы. А Дмитрий руками блуждал по телу: сжимал до красных пятен талию и бедра; находил ладони и снова сплетал их в замок.       — Моя балерина…— по-русски твердил он, и тут же кожицу прикусывал от страсти. Температура в комнате накалилась. Близкая к разрядке, Лэйн выгнулась, схватившись за подушку над головой. Дмитрий сел на колени, натягивая её бедра на себя, и в свои редкие стоны чувствовал, как криптограф сжимала его сильнее. Как скользить в ней становилось труднее, но ещё и приятнее… В какой-то момент их чувства достигли своего апогея: они перестали слышать всё вокруг, сливаясь друг с другом мокрыми телами. Лэйн прижималась щекой к его щетине и желала, чтобы этот момент не заканчивался. Боже, она ведь больше не отдаст его никому. Он заставил её почувствовать себя живой, открывал давно забытые эмоции и был просто надёжным партнёром. Возможно даже, наконец доверился… Лэйн любила его до безумных скрежетов зубами, до рвущихся наружу чувств, до красных щёк от комплиментов. А он любил её за сдержанность, за верность и за любопытство, что привело её сюда. Они не услышали ни стука в дверь, ни голоса за ней, который громко звал их. Лишь шлепки бёдрами, мощный процесс, нежные слова, что шли вразрез пошлым движениям. И красивый, взрывной оргазм, настигший сначала Лэйн, а через несколько толчков и Дмитрия, который успел выйти, заканчивая всё рукой. Он укрыл её своим телом. Поцеловал в скулу, щеку, губы. Лэйн гладила его шрамы и бесчисленное количество её следов, обещая себе, что перекроет ими все раны, которые ему оставили.       — Дима…— шепнула она так тихо, что даже сама не смогла бы услышать, если бы не знала, что говорит. Она лишь единожды случайно услышала, как Анна называла его так. С тех пор повторяла про себя каждый вечер и перед сном, пробуя на вкус такое нежное и личное «Дима». Но сейчас, сказав это вслух ему, поняла, что чувства оказались ещё слаще, чем она испытала. Он посмотрел в её глаза. Улыбнулся нежно. Был не против… Поцеловал в уголок губ и тихо спросил:       — Что такое? Лэйн покачала головой. Наметила ту же улыбку, как и он, и прикрыла глаза от усталости, поглаживая его по спине. Просто приятно. Просто хорошо быть рядом и звать его так нежно, ласково, так по-родному. И слышать, что он вовсе не против. В дверь снова постучали. Дмитрий нехотя натянул одеяло на обнаженное тело Лэйн, поднялся и наспех обернулся в полотенце. Провел рукой по волосам и выглянул, встретившись взглядом с Анной, которая стояла, сложив руки на груди.       — Герои-любовники, — усмехнулась она, оглядывая тело брата. — За стенкой Ноа. Он из вас всю душу вытрясет за то, что вы ему спать не давали.       — Так громко?       — Очень громко, Дмитрий. — выделила она первое слово. Добавила: — Лэйн, я так понимаю, не ждать?       — Не ждать. Хитро стрельнув глазами из-под очков, девушка кивнула, поворачиваясь к генералу спиной. Недолго подумав, спросила:       — Аптечку надо? Дмитрий помолчал несколько секунд и спокойно выдал:       — Да. Уже через пару минут в руках мужчины был небольшой ящик, в котором хранились самые разные нужные вещи: бинты, пластырь, спирт, таблетки в отдельном отсеке, и…несколько серебряных квадратиков сбоку.       — Господи, где она их достала…— шепнул он, закатывая глаза. Лэйн повернулась к нему лицом, потеревшись щекой о мягкую подушку. Зевнула, глядя на Дмитрия, который оставил аптечку и стянул с себя полотенце, надевая боксеры. Незаметно для мужчины следила за перекатом мышц на его теле. Поднимала взгляд на сосредоточенное, сдержанное лицо, пока Дмитрий не почувствовал это.       — Подсматриваешь? — усмехнулся он.       — Что вы, генерал, — прикрыв глаза, хрипло произнесла она. — Любуюсь. В открытую.       — Ага, вижу… Он подхватил ящик и подошёл к Лэйн, присаживаясь около неё. Мягко убрал тёмный локон с её лица за ухо и посмотрел на редкий румянец чуть ближе. Не сдержался — поцеловал в щеку. Целомудренно. Просто чтобы знать: он имеет на это право. По крайней мере, хотел так считать. Криптограф не дала отстраниться: потянула его на себя, повернула голову, чтобы снова поймать губы. Разметавшиеся по подушке волосы норовились залезть в лицо, но Лэйн чувствовала, как Дмитрий ловко убрал их назад, не разрывая поцелуй. Одеяло медленно сползло на пол. Мурашки покрыли тело девушки, и ноги неосознанно сжались вместе. Генерал оторвался, чтобы поднять упавшую вещь. Вновь посмотрел на Лэйн и замер от того, насколько сексуальна она была: закусывала указательный палец, старательно прикрывала свою обкусанную со всех сторон грудь ладонью и уводила взгляд в стороны. Стеснялась ли? Нет, наверняка дразнила. Он тяжело сглотнул. Медленнее, чем было нужно, укутал её, и поднялся с постели, подойдя к сумке с вещами, откуда достал свою футболку.       — Решил компенсировать мою рубашку своей одеждой? — усмехнулась она, наблюдая за тем, как генерал отдаёт ей вещь.       — Можешь ходить и голой, я не против. — ровно проговорил он. — Но только при мне.       — Собственник. — прищурилась Лэйн, взяв в руки футболку. Конечно, она будет раздеваться только при нём, но подразнить его было куда интереснее. — А вдруг у меня вся одежда закончится после наших ночей?       — Будешь ходить в моей.       — При всех?       — При всех. — ровно ответил он, ни на секунду не сомневаясь. Поднял на нее глаза. — Не хочешь? Лэйн оттягивала ответ, надевая на себя футболку. Шикнула от мимолетной боли от укусов и тут же почувствовала, как Дмитрий снимает её обратно.       — Давай сначала обработаю. Болеть будет. И молча принялся за дело, не проронив ни слова, как и Лэйн. От касаний к телу она легко вздрагивала, но мыслями была совершенно в другом месте. Он предложил не афишировать их отношения. А были ли они вообще? Почему Лэйн начала думать о том, что, казалось бы, было невозможным? Почему посчитала, что секс что-то означает для него? А для неё? Она нахмурилась, но тут же вернула лицу бесстрастие. Дмитрий, заметивший это изменение, посчитал, что оно было вызвано болью, и перешёл к другому месту. Закончив с её телом, помог надеть футболку. Казалось, запах мужчины не мог забраться ещё глубже, но, лежа в его одежде, Лэйн понимала, что это возможно. Он поцеловал её в лоб перед сном. Поднялся, отходя к столу с документами, и сел в кресло, погрузившись в работу. Лэйн отвернулась к стене. Сжала в руках одеяло и утонула в своих мыслях, думая о генерале. Её невидящий взгляд в стену говорил о тяжёлой борьбе, которую она пыталась побороть. Разобраться. Это желание стало сильнее всех, потому что без ответов на вопросы, без каких-то пояснений, она точно погрязнет во всем этом дерьме, не понимая, как относиться к мужчине, который так бессовестно разбил её ледяную стену, привязывая к себе. Она мучилась почти полчаса, но ни разу не шелохнулась. Слышала за спиной шорох бумаг, изредка тяжёлые вздохи, и видела слабый свет от ХИСа. От волнения хотелось провалиться сквозь стену. Лэйн заставляла себя спать, но не могла. Она ведь сама пришла к нему, чтобы потребовать поцелуй, и он ответил. Даже провел с ней ночь, стараясь быть настолько нежным, насколько позволял, пусть она и не просила. Разве реагируют так чужие люди друг на друга? Рой мыслей раздражал. Бесил. Криптограф привыкла много думать и мало говорить без дела. Привыкла решать сложные загадки в книгах, но не привыкла решать отношения. Любила быть одна, — или же делала вид, — но с появлением в её жизни Дмитрия поняла, что одиночество сжирает её с головой. Он привязал её к себе. Так легко и безукоризненно. Или же она сама привязалась к нему?.. Когда в очередной раз зашуршала бумага, она не выдержала. Села на постели, привлекая внимание генерала, который думал, что Лэйн видела уже третий сон. Он поймал её взгляд, различая в слабом свете ХИСа её эмоции и понял — сном там и не пахло.       — Дим, — шепнула она, ступая босыми ногами на пол. Тихо, но спокойно попросила: — Разреши мне любить тебя. Она видела, как документы в его руках дрогнули на секунду. Как грудная клетка замерла, запрещая себе вздыматься. И уже через пару мгновений генерал отложил бумаги, отодвинул чайный столик, и, таким же тоном, как она, проговорил:       — Разрешаю, Лэйн. Разрешаю звать своим и быть моей. Люблю. Её спешный выдох пролетел по комнате так же быстро, как и расстояние, которое она преодолела, оказавшись рядом с ним. Сев на его колени лицом к лицу, почувствовала, как руки нежно сомкнулись на бёдрах, а сухие губы нашли друг друга. Она прижималась к нему с такой силой, которой никогда не было. Любила так сильно, как никогда до этого. Целовала, целовала, целовала. И он отвечал на каждый поцелуй, на каждую попытку быть ближе. Нежность. Он олицетворение этого слова. Скрытая под грузом тяжести и боли, тихая нежность, что он дарил ей, чтобы она всегда была рядом. Криптограф и генерал. Две совершенно разные души, что нашли друг друга при таких условиях. Два заблудших человека, которые поймали покой друг в друге. Она целовала его в шею. Мягким движением подняла футболку, и Дмитрий осторожно подцепил одежду, чтобы снять. Чтобы вновь любоваться её красотой, мягкой кожей и румяными щеками. Он потянулся к аптечке рядом с собой. Выудил оттуда серебряный квадратик и разорвал, вынуждая девушку приподняться, чтобы снять нижнее бельё и надеть защиту. Смял её бедра, когда она медленно села на него, запрокинув голову назад. Теперь было не так сухо. Теперь было приятнее.       — Лэйн, посмотри на меня. — не приказ. Просьба. Но она подчиняется. Туманные глаза находят его такие же. Она возвышается над ним и видит, как он кусает губы от стонов, рвущихся наружу. Ей не нравится. Ей хочется слышать его, и, поставив руки на его грудь, она откидывает генерала на спинку кресла, резко опускаясь и поднимаясь до белых пятен перед глазами.       — Блять…— шепчет он ругательства себе под нос, зажмуривая глаза от удовольствия. И снова резкое движение вниз. Толчок прямо в комок её нервов — такой же глубокий, как предыдущий. Дмитрий срывается. Наваливает её на себя, жадно целуя. Грудь не трогает — помнит, что болит. Подхватывает под бедра, встаёт мощной амплитудой, толкаясь в неё на ходу, и выбивает громкие стоны, заглушая их своим ртом. Лэйн обвивает его талию ногами. Подаётся навстречу с каждым новым толчком, и часто-часто дышит ртом, выгибаясь в спине. А затем чувствует холод и понимает, что он прижимает её к стене. Что, не выходя ни на секунду, размашисто врывается в её тело, срывая крики и развязные вздохи, которые стали гораздо громче с того раза. Она кусается. Целует его и промахивается, потому что он толкается сильно, чертовски приятно, будто зная, куда надо попадать. Эта опасная нежность и сладкая грубость выбивает из неё все силы. Она сжимает его вокруг себя, чувствует, как ноги сводит судорогой, но лишь сильнее льнет к нему, и забывает, как дышать, когда он пальцами натирает её пах, чтобы доставить больше удовольствия. Когда круговыми движениями давит, проникает и снова гладит, чувствуя её соки. И, — чёрт возьми, — как стонет, как же он прекрасно стонет, ощущая Лэйн так глубоко…       — Дим-а…— горит она с его именем на устах. Пылает, как самое яркое пламя на свете. А Дмитрию она нравится до безумия. Такая родная, всякая, податливая. Чертовски сексуальная, и при этом невероятно любимая. Её хочется прижимать везде, слышать стон в каждой комнате, обсыпать своими метками всю кожу и любить до потери памяти. До истерик, до срывов, скандалов, а после — нежных поцелуев и ласковых слов. До переглядываний за столом в метре друг от друга, до тайных поцелуев в редкие перерывы, до рассказов из детства и недавних воспоминаний. Любить Лэйн хочется до последнего вздоха, который он подарит ей, если того потребует ситуация. Истома накатывает с головой. Внутри всё сжимается со стремительной силой, узел связывается плотно и больно, ноги крепче обхватывают талию мужчины, и Лэйн, чувствуя последний толчок до своего оргазма, обнимает его, с полу-стоном сожмурившись от приятной дрожи, пробежавшей по всему телу. Она ощущает, как он близок, и подмахивает бёдрами, несмотря на усталость. Получает в виде награды его губы, улыбаясь. Шепчет прямо в них одно-простое:       — Люблю. И Дмитрий заканчивает, замирая в ней. Раскрывает рот в немом крике, глаза закатывает назад и в бедра впивается так сильно, что завтра там точно будут синяки. Выходит из Лэйн медленно, пуская поток мурашек по коже после нахлынувшей пустоты. Несёт её к постели. Криптограф дышит рвано, тяжело. Но довольна до безумия. Слышит, как Дмитрий копошится где-то сбоку, а затем чувствует его тёплое тело рядом со своим и обнимает.       — Как думаешь, Ноа нас убьёт? — невзначай шепчет она, потому что голос больше не в состоянии работать адекватно. Дмитрий смеётся бархатно, но чисто. Гладит её по талии, сам чувствует, как она перебирает его волосы, и, довольный больше, чем чеширский кот, отвечает:       — Не убьёт. Ворчанием только если, ты же его знаешь.       — Я не выдержу его ворчание. — обречённо-шуточно ответила она, закатывая глаза.       — Раньше надо было думать, моя балерина. Она слегка натягивает его волосы, вынуждая посмотреть на себя. Языком проходит по губам, слушая его прерывистый вздох, и хитро шепчет:       — Не получается думать рядом с тобой о других.       — Тогда не надо. Я сам решу проблемы, если будут.       — Не подставляйся.       — Не буду. Спать давай? Лэйн кивнула. Меньше всего на свете сейчас ей хотелось засыпать, но она понимала, что тело не оставит её в покое, и уже через пару минут, убаюкиваясь в руках генерала, впервые за долгое время спокойно уснула. Она ждала завтра, чтобы, проснувшись, увидеть его мягкую улыбку и спокойное лицо. И чтобы получить свой поцелуй.

***

Ноа ворчит. Тихо, под нос, но всё же делает это, а Лэйн ходит мимо него и прячет красные щеки за шарфом, сгорая, как он думал, от смущения. Анна рядом видит её редкую улыбку, и, закатывая глаза, слегка пихает девушку в бок, чтобы намекнуть, что жалость показывают немного не так. Они возвращаются домой почти под вечер. Генерал подходит к ним, перехватывая Лэйн, и целует в губы под всеобщий шок. Отстраняется, чтобы взять её за руку и подвести к камину под тихим предлогом:       — Варежки оставила у меня. Лишь Анна уходит в комнату с доброй улыбкой на губах: её брат счастлив. И Лэйн счастлива тоже.