Ты – моя проблема

— Убери от меня свои руки!       Вера пыталась сопротивляться, пока Эдриан тащил ее дальше от главного офиса ТЭГ. Она хорошо помнила эти крепкие, сдавливающие ее тело, руки и то, как они умеют причинять боль.       Ещё минута и он затаскивает ее в старую развалину, которая когда-то была шумным баром. Все происходит так быстро, что ноги девушки путаются и она падает прямиком на грязный, пыльный пол.       Вера беззащитна перед ним. Впрочем, как и всегда.       Эдриан не давая времени на передышку, хватает ее за предплечье, грубо поднимая на ноги.       Но ноги — вата, по прежнему не слушают девушку, из-за чего бедняжка влетает прямо в его медвежьи объятия, шокированная своим собственным бессилием.       Так было всегда в их ненормальных отношениях. Он кукловод, она его тряпичная кукла.       Рука мужчины крепко обвивает талию, когда вторая вновь тянется к излюбленному месту - шеи. — Какого черта ты меня сюда притащил?       Резкий шлепок по ягодицам, заставил вздрогнуть и замолчать.       Она никогда не признает, что скучала за этой грубостью. — Не строй из себя невинность. Мы решим все прямо здесь и сейчас,— Эдриан склонился к ее уху, мизинцем убирая мешавшую прядь. — Детка, я не умею проигрывать и ты это знаешь.       Его шепот подкрался ей под кожу, вызывая табун мурашек. Девушка начала дрожать, но совсем не от страха.       Этот ублюдок очень хорошо ее знал. — Все также кайфуешь когда тебе шепчут на ушко? А твой ненаглядный Карл знает об этом? Или от том, как ты любишь скакать сверху, как дико стонешь и ловишь дикий оргазм от того, что тебя душат во время секса? — Заткнись! Не твое дело, что у нас с Карлом. Он лучше тебя! — Ага. Малышке Вере станет скучно и тогда она начнёт искать замену в каждом встреченным ею члене...       Звонкая пощёчина огорошила маленькое помещение. Голова Эдриана немного откинулась, удар пришелся на губу. Он слизал выступившую каплю крови, не спуская взгляд с объекта своего обожания и ненависти одновременно. Глаза пылали яростью, которую мужчина и не пытался спрятать. — Я и забыл, что у тебя выросли зубки. Так даже интереснее. — Тварь, я из кожи вон лезла ради нас, а ты меня за шлюху принимаешь! Почему ты все никак не оставишь меня в покое?!       Ей хотелось повторить удар. Но Эдриан расцепив объятия, обеими руками вцепился в ее руки, крепко сжимая кисти.       Потом появятся синяки. — Я говорю правду. Тебе скучно без меня, тебе нравятся унижения и боль. Ты моя, Вера. Я тебя такой сделал. — Пустой трёп, тебе больше не избежать наказания, ты теперь никто, — она почти рычала, дёргая руками, в попытке вырваться с его капкана.— Отпусти! — Тогда мне лучше получать удовольствие, пока могу, согласна?— сказал Вэнс старательно игнорируя ее истерику.       От смягчившегося взгляда мужчины, почти ласкового, спину покрыло потом. Приятная тяга внизу живота стала отдавать в бедра. Фритц накрыла волна предвкушения.       Ещё раз дёрнув руками она освободилась, чтоб вновь быть резко прижатой к крепкому и горячему телу человека, который последнее время хорошо подпортил ей жизнь.       Руки Эдриана стали водить по женскому телу в хаотичном темпе, нигде конкретно не задерживаясь, будто этими движениями он пытался вспомнить каждый сантиметр когда-то принадлежавший ему. Его губы прижаты к ее виску, а сам он жадно вдыхал запах темно — русых волос. — Ты помнишь это место? — не шепот, а шипение змея-искусителя. — Ты носилась по этому месту, радуясь тому, что играешь в ТЭГ. И даже не подозревала, что все это благодаря мне. — Это все благодаря моим деньгам. Без них ты и твоя игра пустое место, — так же шепотом ответила ему девушка. — Деньги это мелочь. Игра вернула тебя в мое поле зрения и помогла понять, чего мне так не хватало.       Мужчина вцепился в шелковые волосы, больно оттягивая их назад. Его взгляд прошёлся по девичьим пухлым, слегка обветренным губам. Он невольно сглотнул образовавшуюся слюну, ощущая голод и азарт.       Наклонившись он провел языком по мочке уха, с удовольствие замечая, как она вздрагивает и льнёт к нему. — Ну же, Вера, сопротивляйся.       Она не могла. Девушка чувствовала жар внизу и понимала, что страх оказался явью. Эдриан действительно изменил ее, испортил. Сделал так, что она ничего и ни с кем не чувствует, кроме него.       Так вовремя Вера вспомнила о милой улыбке Карла, о его нежных, мягких руках, о том как он заботится, как любит ее и постоянно переживает...ей было его жаль. Она не достойна находиться рядом с таким чутким человеком, как он. Ведь за короткий промежуток их отношений, она уже изменила ему и собиралась сделать это ещё раз.       Она ни чем не лучше Эдриана. Может даже хуже, ведь Вэнс не скрывал своего отношения к ней, что не скажешь о Вере, которая давно уже носит маску лицемера.       И сейчас, когда рука ублюдка, сквозь ткань нижнего белья, начала гладить ее промежность, она осознала, что своими изменами искала того, кто сможет заменить ей Эдриана. Того, кем Карл никогда бы не смог для нее стать. — Тебе идёт это платье, с ним меньше будет проблем. — Н-нет, прекрати,— простонала она, пытаясь вернуть дыхание в норму. Маленькая манипуляция, произвела ошеломительный эффект. Тело предало ее, показывая как оно скучало по этим рукам. — Не убедительно.       Мужчина пошел дальше, оттягивая дорогой шёлк и поглаживая чувствительную точку, без какого либо стеснения. Вера вцепилась ногтями ему в плечи, оставляя на них глубокие следы.       Когда-то это была их любимая игра. Маленький секрет. Ведь когда они находились в общественных местах или просто гуляли по парку, Фритц плотно прижималась к нему, пока он игрался с ее клитором, ожидая когда девушка проиграет и выдаст себя. Эдриан всегда шутил, что это тренировка на выдержку, не только для Веры, но и для него. Дело доходило до проникновений пальцами, а затем и секса на лавочке.       Горячие и грязные воспоминания о плохой девочке для плохого мальчика.       В тихом, заброшенном помещении было слышно сердцебиение двух людей, находящихся на пике своего безумия. — Я всегда получаю то что хочу, — сказал он, оставляя на шее поцелуй. — Ну уж нет. Ты это делаешь только потому, что я этого хочу,— с этими словами Вера впивается в сухие губы Эдриана, жадно сминая, вгрызаясь в них.        К черту всё.       Вэнс прав, нужно получать удовольствие пока они могут. И сейчас Вера как никогда хотела, чтоб этот чокнутый абьюзивный манипулятор ее трахнул.       Они целовались самозабвенно, дико, особенно жадно, так как целуются в порнофильмах, ударяясь зубами, словно пожирая друг друга. Руки девушки спустились к мужскому паху, на пряжку ремня, пытаясь вслепую ее расстегнуть. Пару резких движений и у нее это получается, она сразу оттягивает резинку боксеров, хватая возбужденное, горячее естество. В игривом порыве она ведёт ладонью вдоль всей длины, на последок массируя вишенку большим пальцем.       Эдриан церемониться не намерен, ему срывает крышу окончательно.       Мужчина с лёгкостью атлета усаживает девушку на ближайший стол, который от постороннего веса заваливается немного в бок, жалобно скрипя. С звериным рычанием, разрывается мешающая часть гардероба, открывая Эдриану заветное.       Вера призывно раздвигает ноги и опирается локтями об стол предоставляя мужчине полный карт-бланш.       Спустив штаны до колен, он делает то, ради чего сюда ее притащил.       Без презерватива, без подготовки, всего один грубый толчок и он наполовину внутри. Вскрик с ее уст только подстёгивает. Она должна ощутить боль.       И ей больно.       Каким бы сильным не было возбуждение, у девушки давно не было грубого проникновения, отвыкла. Тем не менее, Вера запрокидывает голову, ловя ртом воздух, ожидая пока жжение пройдет, а вместе с ним и ожидая продолжения.       Ещё толчок и он полностью внутри. Вэнс закатывает глаза от удовольствия, как физического, так и психологического. И начинает быстро, в рваном темпе, проникать в податливое тело.       Ободранное, пустое помещение заполняют стоны, Вера на них не скупится. Каждый толчок, проходится фейерверком по ее внутренностям, вырывая с уст почти крик. Эдриан меняет угол проникновения, прекрасно зная, как ей нравится больше и улыбается как маньяк, когда видит слезы на красивом лице.       Ещё. Сильнее.       Он ускоряется, закусывая и так истерзанные губы. Ее лоно идеально принимает его член, выделяя ещё больше смазки.       Столько неприличных звуков, Карл бы точно засмущался.       Фритц не может держать себя, поэтому падает на стол, позволяя делать с собой все что вздумается. И Вэнс пользуется этим, хватая ее ноги и закидывая их себе на плечи, проникая глубже.       От каждого толчка ее грудь соблазнительно колышется, от чего хочется в нее вцепиться. Эдриан выходит лишь на секунду, чтоб сорвать верх платья, оголяя грудь с набухшими сосками и вновь грубо проникнуть.       Стол скрипит ещё больше, словно он рухнет вместе с ними. Но им так плевать. Эдриан наклоняется вплотную к лежащей Вере и вбирает в рот желанный сосок, вылизывая и покусывая его как и хотел. Как делал всегда. Девушка непроизвольно хватает его за волосы, прижимая к груди сильнее и мужчина с удовольствием утопает в ней, вдыхая сладкий запах женского тела, не прекращая толчки. — Я...я...все,— задыхаясь, простонала девушка. — Я ещё не наигрался, — сказав это, он оттянул зубами покрасневший сосок, вызывая всхлип и прилив новой боли.       Она сходила с ума, металась как змея, на этом несчастном столе, выгибалась дугой и ловила звёзды. От него нельзя было сбежать.       Прежде, это у них считалось за нежность, Вера прекрасно помнила предел их сексуальных возможностей.        Неприличные звуки, хлопки кожи о кожу, она ловила от этого дикое, извращённое удовольствие.       Внизу все пылало, грудь пекла, а горло охрипло. Она не замолкала ни на секунду, продолжая почти орать, не переживая, что их могут услышать. Она пела для него, чтоб он слышал, как ей хорошо, как приятно находиться в его руках. Чувствовать себя его жертвой.       Им обоим не помешало бы лечиться.       А ведь Веру сейчас ищут, переживают за ее благополучие. Пока она самозабвенно трахается на самом классном, мать его, столе, не задумываясь, что ее друзья могут быть где-то рядом.       Карл может быть где-то рядом.       Толчок, толчок и за ним ещё.       Ноги затекли, лопатки болели.       Приближалось время кульминации. Эдриан хищно улыбнувшись потянулся к тонкой шее и слегка придавил. Вера тут же дернулась как от тока, распахивая глаза ещё больше. Толчки усилились настолько, насколько это вообще было возможно, а рука постепенно все сильнее сжимала шею.       Фритц высунула язык, как собачонка, пуская слюну. Глаза закатились, а в уголках собрались слезы. Лицо стремительно краснело от асфиксии, но Эдриан не собирался отпускать.       Ещё немного. Почти.       Потерпи, милая.       Она кончает бурно и ярко, ноги сводит судорогой, а сознание начинает ускользать. Эдриан не отпускает, продолжает пытку, пока не совершает последние толчки и спускает прямо внутрь, чувствуя как обжигающе горячее семя заполняет все ее лоно.       Он доказал кому она принадлежит.       Оба полностью мокрые от пота и выделений, стараются отдышаться и прийти в себя. Рубашка Эдриана неприятно липнет к телу, но ему так хорошо, что он готов закрыть на это глаза. Перед ним картина, которую он бы с радостью запечатлел и повесил бы над кроватью: распластаная Вера, с заплаканым лицом, голой, жадно вздымающейся грудью и истекающей, его спермой, промежностью.       Она ещё не пришла в себя.       Мужчина, как-то даже заботливо поправил ее платье, пряча грудь. Порванные трусики лежали где-то вблизи стола, вернуть их было уже невозможно.       Быстро он привел в порядок и себя. — Вставай, милая.       Девушка, вернув воздух в лёгкие и окончательно вернув рассудок, сразу вскочила, ощущая липкость между ног и приятную дрожь в теле. Голова продолжала немного кружиться, как от хорошего косяка с травкой.       Как только Фритц поднялась на ноги, по бёдрам потекло горячее семя. Его было так много, что девушка только лишь и успела прикупить язык, не сьязвив о чрезмерном мужском воздержании. Она взглядом отыскала что-то, чем можно вытереться, но глазами наткнулась только на лоскут ткани, который когда-то был частью нижнего белья. Вера стала им обтираться. — Фу, как негигиенично. — Говорит тот, кто отымел меня на грязном, ломаном столе, в таком же грязном, обоссаном собаками баре. — Как запела сразу. Ты не сопротивлялась, детка. Тем более я знаю, что тебе нравится, когда мы балуемся в экстремальных местах. — Заткнись. — Могу одновременно заткнуться и помочь тебе. — Как? Сделай любезность напоследок.       Эдриан высунул язык проводя им по своим губам, намекая на способ помощи. Вера снова почувствовала тяжесть в низу живота.       Они ведь даже целую минуту не проклинали друг друга, что значило, что они вполне могут "пошалить" ещё.       Но на улице послышался шум, что было необычно для этого места. Затем можно было услышать спешащие к зданию шаги.              Вера на адреналине выбросила грязную ткань и отскочила от Эдриана подальше, не зная что от него теперь можно ожидать.       С ужасающим треском гниющей древесины, дверь отворилась. На пороге стоял человек в полицейской униформе. — Ага! Вот вы где! — Какого...?! — Вэнс не успел возмутиться. — Эдриан Вэнс, вы арестованы за налоговое мошенничество и инсайдерскую торговлю.       Глаза полицейского бегло осмотрели место происшествия, отметив испачканную одежду девушки, дрожащие ноги и покрасневшее лицо с, успевшими засохнуть, следами слез. — Похоже, к этому можно добавить попытку похищения и нападения.       Пара шагов и Эдриан уже скрученный стоял на коленях. — Не беспокойтесь, мисс Фритц. Мы о нём позаботимся. — А...да... хорошо.       Вэнс пытался освободиться, но полицейский крепко прижал его к полу, немного надавив. Через несколько минут Эдриан уже был в наручниках, ещё через минуту его затащили в полицейскую машину, ожидавшую на улице. Вера шла следом за этой процессией, не веря, тому, что этот человек, теперь оставит ее в покое. Фантомно.       За полицейской машиной показалось знакомая прическа. Карл.       Он щенячьими глазами смотрел на Веру, срываясь в бег, только чтоб её обнять. — О боже, ты в порядке? — Ага, в порядке,— заторможенно ответила она. Змея уже успела оплести ее сердце.       Он бегло осмотрел ее с ног до головы, замечая на шее засосы. Его кулаки сжались в порыве не высказанной ярости и тут же разжались, от бессилия. — Что этот ублюдок с тобой сделал?! "То чего не можешь сделать ты!"       Но сказала она: — Он сделал мне больно и поплатился за это.       Хотелось чтоб все прошлое осталось в прошлом, но сегодня они оба доказали обратное.       Вера не забудет Эдриана. Будет помнить и втихаря млеть от воспоминаний пережитых с ним. Приходить в заброшенный бар и ласкать себя, выкрикивая его имя, насаживаться на член своего бывшего босса, представляя его и самое главное, она будет продолжать делать Карлу больно.