по заветам менделевского горошка

Чем более знатная кровь у семьи, тем чаще они практикуют инбридинг. Это считается дурным для наследственности, но невероятным — для развития магических способностей. Чем гуще кровь, тем сильнее потомок, евгеника во всей ее красе. Конечно же, семья Сазанами — не исключение. Сазанами Кьера женится на своей кузине, не самой близкой, конечно, семье все еще нужны жизнеспособные потомки, но не настолько далекой, чтобы это можно было считать относительно нормальным. У родившихся трех детей не наблюдалось отклонений (поначалу), пока в конечном итоге Хакури не выродился в ребенка без таланта. Такое иногда случается, конечно же. Вероятность неудачи всегда существует, в конце концов генетика — все такая же лотерея. Клан год за годом пытается воссоздать легендарную аномалию, которая легла в основу их семьи, но Соя и Тенри несут в себе талант лишь к «Погребению», а Хакури — полное его отсутствие. Соя размышляет об этом, когда хватает Хакури за шкирку и швыряет его на пол. Он заносит кулак… но не бьет. Смотрит на брата, замершего под рукой, сгруппировавшегося в позицию, которая поможет избежать самых серьезных травм. Несмотря на генетическую неудачу, Хакури все еще хорошо учится. Это благодаря Сое, он знает. Если бы он не занимался этим неудачником день изо дня, он бы разленился и стал бременем на шее семьи, а так, пусть и не владеет чародейством, но способен защититься. Это хорошо. Это отменно… Отец не ценит Хакури, оставляет Сое на растерзание, но старший брат всегда знает, как помочь младшему. Как только отец передаст Сое бразды правления кланом, тот взглянет на достижения Хакури за это время. Если тот будет достаточно хорош, он переведет его с унизительных работ поближе к себе, может, заниматься бумагами. Подальше от остальных и поближе к себе. Потому что только Соя любит Хакури. Но как именно он его «любит»? Это не просто братская любовь, о которой говорят в фильмах и книгах. Романтическая? Соя не уверен. Он не чувствует никакого влечения к Хакури… Признаться, он вообще влечения не чувствует. Может, такова любовь на самом деле, а фильмы врут. Но Соя видел, как другие кузены крутили романы со служанками, и все было как в дерьмовых романтических кинолентах, что иногда показывают по кабельному. Значит, это что-то не так с Соей и его любовью… Но он ведь любит Хакури. Любит им обладать? Но Хакури — собственность отца… От подобных сомнений только сильнее болит голова. Когда брат понимает, что его не собираются бить, он опасливо приоткрывает глаза и вздрагивает, видя над собой Сою, близко-близко. Тот же рассматривает того пристально, пытаясь понять, что же творится в его мыслях. Хватает Хакури за подбородок и смотрит ему в глаза. Брата даже симпатичным нельзя назвать. То есть, не совсем так; Сое не интересна его внешность — они очень похожи, Хакури выглядит как Соя выглядел в его возрасте, и в этом нет ничего особенного. Тогда в чем причина? Почему он такой милый? Сое просто нравится мучить его? Ну… Так один раз предположил Тенри. Соя тогда рассмеялся — он, разумеется, просто делает брата сильнее — но иногда эта мысль всплывает в его голове. Мучить Хакури… Самое интересное в этом не сам процесс, а то, как брат сопротивляется. Он раз за разом терпит все, становится сильнее. Благодаря его, Сое, усилиям. Ну разве это не замечательно! Но какая эта любовь? Может, просто у него другое понимание романтики. Соя наклоняется ниже. — Хакури. Брат вздыхает, опасливо смотря на него. — Я люблю тебя. Отводит взгляд. Соя хмурится и сжимает его запястье сильнее. — Ответь мне. — Да… Я тоже… тебя люблю. Неискренне. Соя прекрасно знает, что Хакури не в восторге от всего происходящего, но он пассивен, значит, его все устраивает. Это нормально. Подсознательно он любит Сою, это понятно. Любит ли Соя брата… Отец спокойно полюбил кузину, пусть и дальнюю. Он даже не увидел в этом нечто нормальное. Сазанами давно практикуют близкородственное скрещивание. Выходит, если Соя по-настоящему любит Хакури, то в этом нет ничего страшного, потому что это дозволено самим существованием клана. Разумеется, потомков у них быть не может, но как факт симпатии — ничего фатального, верно? В конце концов, в их семье игнорируются нормы и морали общества. Они — владельцы подпольного аукциона. Любит ли Соя Хакури… Хочет ли он забрать себе его первый поцелуй? Это было бы неплохо. Мысль о том, что Хакури подарит его кому-то со стороны, немного раздражает, но для себя Соя с удивлением понимает, что не особо-то и злится. В конце концов, поцелуй лишь один, а любовь у них вечная. Но это ведь важный этап, верно? Потому он тянет подбородок брата ближе к себе, а когда Хакури подается вперед, невольно, то придвигается к младшему брату так близко, что чувствует его теплое дрожащее дыхание на коже. Хакури шумно сглатывает, кажется, понимая, что его ждет. — Соя… Не надо… Обычно он пассивен, но сейчас против? Это интригует настолько, что Соя забывает разозлиться. — Почему? — Так нельзя. Мы же братья. Родные! — У нас в семье это не играет роли. — Ты про маму, верно? — Соя удивлен, что Хакури так быстро догадывается. Он просто кивает, и младший брат поджимает губы. — Нет… Это правда неправильно! Во всех смыслах! — Почему? — А что бы мама сказала? Мать никогда не питала особой симпатии ни к Кьере, ни к детям. Соя знает, что ей было бы все равно, о чем он и говорит. В ответ Хакури странно болезненно хмурится — оно неудивительно, он ее никогда не знал. Она умерла при родах Тенри. Для него ее имя — просто эхо прошлого. Он опускает взгляд, не понимая, почему этот дурацкий аргумент вынудил его остановиться, потом все равно наклоняется ближе… Один поцелуй. Чего это стоит? Хакури смотрит на него жалобным взглядом. Он не плачет, но ему очень не нравится. Он привык к пыткам ненавистью. Болью. Но не к пыткам любовью. И Соя… Когда его губы касаются щеки брата (он не знает, сам ли в последнюю секунду отказывается, или Хакури просто вертит головой), то он не чувствует какого-то существенного разочарования. Да… Наверное, не нужно. Может, пока. Кровосмешение — нормально для Сазанами. Но для продолжения рода. Не для любви. Любовь… должна оставаться чистой. Соя любит Хакури, и они всегда будут вместе, они выше грязной плотской тяги. Чище, чем любовь отца и матери. У них другая любовь. Они не предадут друг друга. Соя сгребает Хакури в медвежьи объятия и утыкается ему носом в плечо. Закрывает глаза, чувствуя запах брата, его тепло. Хакури, обескураженный подобным, просто замирает, не зная, что делать. — Не покидай меня. Хакури медлит. Он не отвечает ничего, но кладет ладонь ему на голову, проводит по волосам в столь знакомом и столь желанном забытом жесте, и Соя просто закрывает глаза, наслаждаясь тем, что никогда не будет принадлежать ему.