Карандашик.

Как вы думаете, что происходит с человеком, когда он добивается того, чего так сильно хотел? Должно быть, вашим ответом будет что-то в духе “человек испытывает радость, облегчение, ставит новую цель”. Может быть у обычных людей всё происходит именно так. Но некоторым сносит крышу от достижения цели. Вот и Кирими, учёный, создавший столько фантастических изобретений, часть из которых могли помочь людям даже в быту, а некоторые - уничтожать города, добился своей главной цели - смерти Шинигами. Безусловно, одноглазый был не из того типа, кто будет сидеть сложа руки. Особенно после того, как ему причинили такую боль, отняли всё, что у него было: знакомых, близких, честь и статус. Он не мог так просто всë оставить. Вот и спустя пять лет совместной деятельности с парочкой других пострадавших, а также нанятых людей, он смог реализовать свой план по убийству Сигукина. Однако если бы всё было так просто… Учёный сошёл с ума, что было неудивительно, учитывая его и так потрепанную психику. Несмотря на то, что он мог, казалось бы, спокойно откупиться, использовать связи… Его же коллега предал его прямо в зале суда, как только Гоу признали невменяемым. Мазаинго заявил, что лучше бы его коллеге действительно вылечиться и только потом он ещё подумает, стоит ли брать рыбоголового обратно на работу. Кирими такого расклада событий точно не ожидал. Но увы, теперь тут ничего не попишешь. Вот он, сидит в своей белой, стерильной комнате с мягкой поверхностью и что-то очень увлеченно зарисовывает. Его гость, что явился в это место, дабы проведать безумца, сидел молча напротив, почти не моргая. Званый гость, смотря куда-то вперёд, спокойно выслушивал комплименты со стороны Кирими, который во всю осматривал верхнюю часть тела Мазаинго, и, похоже, зарисовывал именно её. – У Вас выразительная мимика, Джеральди-сама. – красноречиво говорит Кирими, нанося различные линии карандашом. – Тонкая шея, изумрудные, блестящие глаза! Вы очень красивы, Вы знали об этом? Рисовать Вас одно удовольствие! – Я польщён. Спасибо. – каким-то равнодушным голосом отозвался Джеральди в ответ на комплименты. Создавалось ощущение, что ему чуждо это всё и его буквально заставили сюда прийти, лишь бы он посидел с учёным, как с маленьким ребёнком, что жаждал внимания. – Как обстоят дела в МДКР? – заинтересованно спрашивает бывший учёный, не отрываясь от своего дела. – Как Вы? Надеюсь, что хорошо справляетесь без меня! Скучаете по мне? О, уверен скучаете! – Всё в порядке. Ничего толком не изменилось. Разве что стало поспокойнее… Но вместе с этим немного скучновато. – ответил зелёноглазый, до сих пор не выражая ни единой эмоции, просто глядя перед собой. В конце концов, рыбоголовый просил его не двигаться, дабы ему было удобнее рисовать. – А Вы нашли мне замену? – пожалуй, один из главных вопросов, ради которого он оторвался от своего творчества, смотря на Джеральди. Собеседник промолчал, так и смотря в одну точку, но лишь пару секунд. После, он тут же тихонько вздохнул, опустив взгляд. Он не успел ответить, как дверь в палату Гоу открывается и Мазаинго тут же тяжко вздыхает, встаёт, собираясь уйти, если бы на него мигом чуть ли не прыгнул Кирими, начав слёзно умолять остаться хотя бы на ещё одну минутку. Президент явно раздражён, однако остаётся, сразу же сев вместе с рыбоголовым, нежно приобняв его за пояс и положив свою голову на его плечо, закрыв глаза. Кажется, от проявления такой ласки бывший работник корпорации более-менее успокаивается, приобнимая того в ответ. – Гоу Кирими, Вам нужно принять таблетки. Заслышав это, тот, кого позвал доктор, тут же напрягся. Каждый раз после приёма таблеток Мазаинго уходил, оставляя бедного одноглазого в одиночестве. И этот раз не был исключением. Джеральди вышел из комнаты перед доктором, на прощание лишь нежно чмокнув Кирими в лоб, обещая, что он вернётся завтра, как всегда. После того, как Гоу выпил таблетки, его тело сразу же одолела слабость, а следом он погрузился в беспокойный сон. Хоть таблетки имели эффект снятия напряжения что в физическом плане, что в эмоциональном, от этого учёный более мирно не спал. Ему снилось, как кто-то, кто лежал под ним, во всю умолял его остановиться, звал на помощь, но несмотря на это, рыбоголовый не останавливался и продолжал наносить увечья чем-то острым, одно за другим, при этом сидя на своей жертве. Ему было плевать на брызги крови, которые летели в разные стороны, пачкая также и самого одноглазого. Дыры в диафрагме и грудной клетке всё увеличивались, кровь хлестала из открытых ран. Однако, его жертва наконец замолкла при чётком попадании учёного в шею. И только после он остановился, пытаясь рассмотреть лицо погибшего от его рук нумы, но он никак не мог его разглядеть. Оно было как в тумане. Резко Кирими очнулся, весь в холодном поту и с бешеным сердцебиением. Но проснулся он не только из-за кошмара. Рядом с ним сидел никто иной, как Джеральди, который замечает очнувшегося Гоу и вздыхает с облегчением. – Вы очень долго спали. Я уже начал переживать за Вас. Хорошо, что мне дозволено в виду своей должности проверять Вас когда захочу. Иначе продрыхли бы Вы ещё один день. - сказав это всё с тем же безразличным лицом, Мазаинго начал нежно поглаживать одноглазого по голове, немного наклоняя голову набок, наблюдая за ним. Он пытался понять, успокоят ли рыбоголового такие ласки. Улыбаясь, Кирими наклонил голову навстречу, принимая ласку как кошка. Да, ему определённо нравилась нежность со стороны Джеральди. Подобные действия успокаивали натуру учёного, а потому он был совсем не против. У рыбоголового достаточно плачевное состояние. Безусловно он этого не замечал: да, ему снились кошмары, но считал он себя психически здоровым, просто со специфическим характером. Ему не нравилось это место, он просто мечтал вернуться обратно к своим экспериментам, а пока… Он мог только об этом мечтать. Всё же здесь Кирими был одинок, без возможности обмолвиться хотя бы словечком. Моральная поддержка от президента - это то, что ему было нужно. В палате Кирими очень чисто. Ни единого пятнышка, комната просто блестела, учитывая, что она была полностью белой. Довольно сложно поддерживать в чистоте вещи подобного цвета. В воздухе висел слабый запах моющих средств, что свидетельствовал о недавней уборке. Стоит признать, постарались на славу, и что-то подсказывало, что это не просто так. Тем не менее, в реальность возвращает вопрос собеседника. – Ну вот зачем Вы довели себя до такого состояния? В моменте Гоу словил дежавю, когда Джеральди произнёс эти слова. Как гром среди ясного неба. Кирими тут же попросил Джеральди замолчать, взявшись за голову, параллельно пытаясь вспомнить, где такое он ещё слышал… Картина сложилась, когда он посмотрел на самого президента, который, кажется, догадался, что с Кирими что-то не так, а потому сразу же взял его за руку, грея его холодную ладонь и пальцы в своих не менее холодных руках. Он пытался хотя бы помочь учёному прийти в себя, однако по итогу всё только усугубил… Он вспомнил, что натворил. В тот день зеленоглазый в очередной раз навестил коллегу. Первый был на пределе из-за навалившейся работы, потому вёл себя с Гоу очень грубо. Разумеется, последнему это не понравилось, даже шутки уже не спасали его от плохого настроения президента. Однако, лучше бы он не шутил вовсе, ведь в один момент Мазаинго сорвался: – … Ну вот зачем Вы это сделали? Вы же прекрасно знали план, Вы знали, что я хотел его убить, своими собственными руками! Я хотел!.. Хотел!... Я хотел выпотрошить его, выбить из него всю дурь, да так, что даже при этом он всё равно остался жив и страдал!.. А потом… Потом я бы просто раздавил его сердце в своих руках… А Вы… Вы всё испортили! Я думал, мы коллеги!... – Вы же знаете, Джеральди-сама, что это было во благо, что я не мог просто упустить эту возможность, он мог выжить… – немного нервно лепечет Кирими, хватая вставшего со стула президента за рукав, пытаясь его остановить. Но тщетно. Вырвав рукав из хватки Гоу, Джеральди смотрит на того свысока, с презрением процедив сквозь зубы: – Ноги моей здесь больше не будет. Прощайте. Кажется, эти слова отдались с болью в сердце учёного, звон в ушах на пару секунд заставил его встряхнуть головой и задуматься. Он не может никуда уйти. Ни за что. Кирими ему не разрешал. На его территории он играет по его правилам. Сразу же встав следом со своего места, он смотрит немигающим взглядом в затылок зелёноглазого широко открытым глазом. Учёный спешно нагнал того, обхватив одной рукой его тело и руки, а второй, закрыв рот, сразу же прижал к себе покрепче. Немного согнувшись, он наклоняется к уху попавшегося в ловушку гостя, тихо шепча: – Тш-ш-ш… Не стоит так кричать, Джеральди. Если Вы так недовольны, что Вам не удалось сделать всё то, что Вы так хотели опробовать на Шинигами, я помогу Вам ощутить, каково это. Достаточно больно… С этими словами тот начал оттаскивать напуганного нуму обратно, ближе к середине комнаты, неспешно усевшись на колени вместе со своим пленником, так и не отпуская его. – Вы даже не представляете, как сильно меня задели Ваши слова! Всё же для меня Вы близкий человек, Джеральди-сама… Ответом на это было лишь непрекращающееся мычание президента, который во всю пытался оторвать руки Кирими от себя, пытаясь освободиться. Но как бы не так. Сопротивление только сильнее выбесило психопата, из-за чего тот, выйдя из себя, одной рукой схватил Джеральди уже за голову, прижав её к полу. Второй он хватается за свой карандаш, которым он делал разные зарисовки. Зарисовки, которые он посвящал самому Джеральди. Однако теперь это не инструмент, которым создавались красивые картины. Теперь это инструмент для пыток. – Не верите, что я хорошо справился, а, Джеральди-сама? Тогда позвольте мне Вам продемонстрировать…~ После этих слов лежащий на полу президент начал немного трястись, смотря на своего бывшего коллегу и нынешнего надзирателя краем глаза. Хоть он и был в плачевном положении, президент не оставлял надежды сбежать. Вцепившись в мягкий пол пальцами, тот попытался хотя бы немного проползти в сторону двери, однако за это он получил со всей силой пяткой по спине, от чего он прогнулся. Дабы облегчить свою боль, тот полностью лёг на пол. Кирими убрал руку с его головы и ногу со спины, благодаря чему Джеральди смог перевернуться на спину и обнять себя. Стараясь восстановить дыхание, он закрыл глаза, однако в ту же секунду свет, исходящий от лампы на потолке, был перекрыт, тень накрыла Мазаинго. Когда он открыл глаза, то увидел того, кто затмевал ему свет. Никто иной, как Кирими, который тут же уселся на низ живота своего бывшего начальника, согнув ноги в коленях, и, прижав стопами руки зелёноглазого к полу, взял карандаш в зубы, оголяя свои клыки. Он спокойно начал расстёгивать рубашку Джеральди. Приподняв ноги, дабы снять рубашку окончательно, Кирими тут же получил внезапный удар кулаком в лицо, выронив карандаш. Удар был таким сильным, что он аж свалился с президента, который сразу же перевернулся на спину. Чуть встав на колени, Мазаинго хотел было уже помчаться к двери, если бы не Гоу, который мгновенно напрыгнул на него со спины, устроившись на своей жертве уткнув её лицом в пол. Психопат снова поставил ногу на голову Мазаинго, окончательно срывая с него рубашку, разрывая на куски. – Куда же Вы так торопитесь, Джеральди-сама? На сегодня, завтра, навсегда… Вы только мой. – ехидно произнёс Кирими, закончив рвать рубашку Джеральди, наконец позволив тому приподнять голову, убрав с неё ногу. Однако он тут же схватил свою жертву за руки, убирая их за спину. После проделанных махинаций он уселся на них в районе локтей, склоняясь над зелёноглазым. Взяв его одной рукой за подбородок, он сжимает его щёки, заставляя открыть рот, после чего запихивает в него часть рубашки, затыкая его. Кирими игнорировал наворачивающиеся слëзы на глазах Джеральди и его жалобное мычание. На лице психопата отображалось лишь безумие. – Ах, уверяю Вас, моими умениями можно позавидовать. Вы должны оценить это по достоинству! – хихикнул Кирими, схватившись за предплечья жертвы, в один момент вывернув обе руки Мазаинго в обратную сторону. Он сразу же услышал болезненный вопль сквозь самодельный кляп в виде оторванной части рубашки. Если до этого Джеральди просто трепыхался под Гоу, то сейчас страдалец пытался выползти из под безумца, для которого крики жертвы были усладой для ушей. Зрачок садиста увеличился и немного закатился, веко немного прикрыло его. Губы расплывались в безумную улыбку. Ему действительно доставляло удовольствие чужое страдание. А ведь он только начал… Джеральди всегда был для него особенным, и после всех опытов над живыми существами и убийства Сигукина, больше всего он жаждал услышать только крики своего бывшего коллеги, который игнорировал… Нет, скорее не понимал намёки рыбоголового, который, между прочим, ради него убил злосчастного Шинигами. Но, видите-ли, этот хотел справиться сам, показать какой он самостоятельный и сильный. Понимание всего этого бесило одноглазого, и он наконец перешёл к главному, когда жертва более-менее утихомирилась. Оторванным рукавом рубашки, а заодно и галстуком, он туго связал руки и ноги бедолаги, который уже во всю всхлипывал от боли. Кирими развернул под собой Джеральди на спину, усевшись поудобнее на его бёдрах, захватив также и карандаш, что валялся неподалёку, решив наконец приступить к главному. Первым делом он наклонился к лицу Мазаинго, схватив его за голову одной рукой, придерживая, дабы тот не сопротивлялся всему процессу. Ах, эти прекрасные изумрудные глаза, которые так пленили рыбоголового. Он бы тоже хотел себе такие глаза. Собственно, а что мешает ему их заполучить? Хотя бы просто себе, пусть уже и не в том состоянии, в котором они были прежде. Пусть они будут неживыми, зато они будут принадлежать ему. Не медля, садист сжал карандаш крепче, второй же раздвинул веки пошире, всë так же придерживая голову и тут же начал вталкивать карандаш между глазницей и самим глазным яблоком. Он буквально выковировал орудием глаз под душераздирающие приглушённые крики. Учёному это вовсе не мешало. Нет, ему даже нравилось такое звуковое сопровождение. Для него это была музыка. Как только глазное яблоко оказалось в руке одноглазого, он тут же слега сжимает его, хихикая с упругости маленького органа. – Всегда хотел узнать, каковы они на ощупь. Настоящие, не муляжи! Спасибо за такую возможность, Джеральди-сама. – произнёс безумец, сразу же отложив глаз в сторону, ещё ниже склоняясь над личиком страдальца, шепча – Ну же, Джеральди, не плачьте. Зато теперь мы похожи. У Вас так же, как и у меня, нет левого глаза. Разве это не мило? Кажется, собеседник не оценил, не смог разделить этот милый момент с Кирими, из-за чего последний как раз тяжко вздохнул. Он высовывает свой склизкий, длинный и отвратительный язык, проведя им рядом с пустой глазницей, слизывая слёзы, что были в перемешку с кровью. Он наслаждался этой пыткой, наслаждался тем, как кричит и плачет его жертва, тщетно пытается звать на помощь, но никто её не слышит, кроме самого надзирателя. Если он захочет - он пощадит Джеральди. Если не захочет - не пощадит. В его руках жизнь самого президента и именно это раззадорило психопата. Такой азарт! Сколько ещё махинаций вытерпит это тело? Жаль, что его арсенал так скуден, в его распоряжении всего-то один карандаш. Скукотища! Впрочем, не время погружаться в рассуждения. Гость ждать не будет. Выпрямившись и садясь поудобнее, Гоу немного задумался, прикоснувшись указательным пальцем к нервно поднимающейся и опускающейся грудной клетке. Кирими нежно проводит ровную линию пальцем от груди к животу нумы, замахиваясь карандашом. Выбрав нужное место, он подставил к указательному пальцу ещё и средний, раздвигая их и начиная целиться карандашом меж ними. Пара секунд, и… Прямое попадание! Пока учёный радовался, что попал куда хотел, пленник вскинул голову вверх, уже во всю заревев от боли. И даже от слёз ему было больно. Солëные слёзы заливались в глазницу, что создавало не просто дискомфорт, но и дикую боль. К сожалению, его надзирателю было плевать, он продолжил в том же духе. Взмах - удар, взмах - удар… Когда он проделал достаточное количество дыр, он откладывает карандаш в сторону, начиная просовывать пальцы в дырки, во всю смеясь. Ему было забавно издеваться над телом Джеральди, ему приносило это немыслимое удовольствие, что не скажешь о самом Джеральди. Он уже чувствовал, что ещё немного и он просто потеряет сознание. В единственном глазу темнело, однако боль всё равно не давала ему покоя, несмотря ни на что. В один момент зелёноглазый распахнул единственный глаз пошире, когда ощутил, что рыбоголовый схватился внутри него пальцами за кожу, оттягивая её вверх. Вскоре он подключил и вторую руку, начиная разрывать плоть на животе мученика. И чёрт дёрнул Джеральди из последних сил поднять голову и посмотреть единственным, наполненным слезами глазом на то, что его бывший коллега творит. Увидев, как тот разодрал плоть прямо на его глазе, он отключается, закатив суженный зрачок. Его единственный глаз закрылся. Заметив, что Мазаинго расслабился, садист хмыкнул, задумавшись на пару секунд. Потерев ладони, он надавливает руками на ключицы бедолаги, из-за чего страдалец тут же открыл глаз, снова начав болезненно и громко мычать. У Гоу получилось надавить на одну из его ключиц, до такой степени, что он еë просто сломал. – Так-то лучше! – произнёс психопат, сразу же приступая к изучению внутреннего строения Джеральди. Начав копошиться руками меж его органов, он то и дело трогал их, слегка сдавливая в своих руках. Только проснувшийся президент вновь отключается обратно, на что рыбоголовый вздыхает. Кирими наскучило нянчиться с ним. Достав оторванную часть рубашки изо рта пленника, учёный нежно улыбнулся, ожидая услышать восторг и удовольствие от всего происходящего со стороны своего собеседника. Но в итоге услышал совершенно не то, что ожидал: – … Чтоб ты сдох… В муках… Ненавижу тебя… Умри… – прохрипев это, голова президента завалилась набок, однако взгляд всё ещё был устремлён на психа, который пытал его. Такие слова не понравились Гоу, его крышу окончательно снесло. Мигом взявшись за карандаш, он раз за разом наносит удары, протыкая плоть Джеральди, который продолжал кричать и звать на помощь. Слезливые крики бесили ещё больше, из-за чего безумец просто втыкает карандаш в шею страдальца. Вот и всё. Пара минут, и тот уже не дышит. Кирими ещё не закончил, но увы, всё его настроение испортили. Ему не хотелось продолжать. Джеральди ему наскучил… Наскучил тому, кто всё это проворачивал. Это был не Кирими. Нет, он бы ни за что так не поступил бы со своим дорогим, пусть и бывшим, коллегой. Его единственный глаз расширился от ужаса, когда он увидел мёртвое тело перед собой. Он отчётливо видел безжизненный взгляд Джеральди. Один глаз отсутствовал, а второй будто бы потускнел. Зрачок устремлён вверх, а веко едва закрывало глаз. Полуоткрытый рот Мазаинго свидетельствовал о попытке спастись, особенно - царапины на запястьях. Тёмная, густая кровь продолжала течь под учёным, пачкая белоснежный пол. Тело не двигалось, полностью обмякнув. Кирими пошатнулся. Мир перед глазами поплыл, он отказывался верить в то, что произошло. Он чувствует нехватку воздуха из-за осознания того, что натворил. Казалось, что его вот-вот стошнит. – Что же… Что же я наделал?.. Нет… Нет-нет-нет-нет, это не я!.. Я здесь ни при чём!.. Я не виноват!.. Шинигами… Это всё он!.. Он и… Тот… Это он завладел моим телом и… Его начинает трясти. Подскочив с места, он пятится назад, нервно оглядываясь по сторонам, ища виновника. Окончательно впадая в истерику, Кирими забился в угол, схватившись за голову окровавленными руками, закрывая себе глаза, крича от безысходности. Спустя некоторое время, к нему пришли и повязали, вколов что-то. Последнее, о чём умолял учёный - спасти, вылечить Мазаинго. … Теперь он вспомнил. Переведя взгляд на Джеральди, его тут же бросило в припадок, в истерику. Теперь он видел его совершенно другим. Со всеми его травмами, царапинами, увечьями, что нанёс ему Кирими своими руками. Плод воображения лишь осторожно обнял рыбоголового. – … Я давно не злюсь на Вас, Кирими-сама. Я простил Вас. Прошло уже два года, и я так надеялся, что Вы не вспомните. Старался говорить меньше, дабы Вы не вспомнили, не начали винить себя и ловить очередной припадок… Всё хорошо, я здесь, с Вами. Нас теперь ничто и никто не разлучит. Я больше никогда от Вас не уйду, клянусь. – шептала на ухо безумцу галлюцинация, та самая часть, которая ещё хоть как-то пыталась уберечь Кирими от чувства вины, истерик и припадков. Может быть, это было лекарство?.. Сейчас, кое-как успокоившись, одноглазый уставился на Джеральди, приложив ладони к его щекам. – …Мне жаль, Джеральди-сама. У Вас прекрасное лицо, и я вовсе не хотел его уродовать. Это было моей ошибкой - поддаться эмоциям. – Ах, Кирими-сама… Не вините себя, прошу. Вы причинили мне боль, но… Полагаю, я это заслужил. Все люди, которые так или иначе пострадали из-за Вас… Все они это заслужили. И для меня было честью умереть именно от Ваших рук. Но давайте забудем об этом. Теперь мы вместе. Мы будем жить вместе всегда. Я всегда буду с Вами, клянусь. Но сейчас Вам нужен отдых… Отдохните, расслабьтесь… – прошептав последнюю фразу, Мазаинго медленно уложил Гоу на себя, сам облокотившись спиной об стену, у которой они сидели, приобнимая рыбоголового. Несмотря на стресс, последний смог уснуть. Всë же он слишком устал, будучи чересчур впечатлительным из-за воспоминаний. Пациент номер 367, полностью отключившись, сидит совсем один у стены, в стерильной палате с белыми стенами, потолком и полом.