Последняя песнь

Медленная мелодия разноситься по комнате. Она чиста и прекрасна, успокаивает разум и является глотком воздуха после тяжелого дня. Эти ноты звучат слишком знакомо. Настолько, что так и хочется пойти к ним ближе и узнать, кто ее исполняет. И никто не мешает исполнить это желание. Молодой мужчина, максимум лет тридцати уже и не помнит, как здесь оказался. Но его это совсем не волновало. Не волновало, что коридоры слишком длинные, что музыка не должна быть слышна на таком расстоянии. Он просто шел.…Нет, бежал. Бежал к знакомой мелодии, будто если он остановиться, то больше никогда не услышит ее. Любимая фиолетовая лента выпала из волос. Кажется, Цзян Чен сегодня очень в спешке ее завязывал. Почему? Не сильно волновало. И не волновало, почему его так тянет к этой мелодии. И вот он стоит возле двери. Именно там человек исполнял ту самую песнь. Заходить было страшно. Что-то останавливало. Неожиданно Цзян Чена начало волновать то, что он сможет просто не выйти из данного кабинета. Утонуть слишком сильно в музыке и не захотеть возвращаться. Но только кому? Есть ли те, кто ждет его? Люди, что готовы просто тихо обнять и ничего не говорить, поддерживая. Ведь нахождение рядом близкого человека – лучшая поддержка. Мужчина поднял свой взгляд на дверь. Обычная, совсем не примечательная. Лишь приклеены цифры: «101». Они тоже кажутся до безумия знакомыми. Пальцы сами к ним тянутся. Медленно обводят каждую циферку, и уста сами вслух их произносят. А человек за дверью будто и не знал усталости. Совсем не прекращал играть, будто это его единственная задача. Будет грустно, если окажется, что за дверью просто включенная на телефоне музыка. Хотя нет. Это точно не так. Цзян Чен за это время точно научился отличать настоящую, чувственную игру от проекции телефона. И, кажется, сейчас он вспомнил почему. Теперь он может сказать, кто находиться в этой комнате.

***

В его жизни произошло много плохого. Слишком много плохого, чтобы оставаться одному. Но даже единственный близкий человек не мог поддержать нормально. Но Цзян Чен никогда не обижался на сводного братца слишком сильно. Просто считал предателем, тем, кто не смог выполнить свое обещание и пошел по очень кривой дороге. А ведь его предупреждали. Вэй Усяня предупреждала вся его семья. И к чему это привело? Семья Цзян Чена мертва. Для него она мертва полностью, ведь Вэй предатель. Предатель – не может быть братом. Как бы ни хотелось вернуться в прошлое, когда все было очень хорошо. Не хотелось ощутить рядом огромный поток глупых шуток. Вот только, Цзян Чен никогда не признается даже себе, что скучает. Не в его характере выражать чувства таким глупым методом. Вообще не его манере выражать такие чувства, как скорбь и привязанность. Только самые близкие люди достойны этого. А ближе семьи у него никогда никого не было. Но сейчас нет даже их. Так зачем в итоге показывать настоящие эмоции? Тьма не существует без света. Невозможно жить только в темноте или только в свете. Баланс должен быть везде. Получается, после великого горя должно прийти великое счастье. Но людей таким не обманешь. Горе – сильное чувство. Чувство, что перекрывает все эмоции. Это момент, когда человек забывает все самое счастливое в его жизни и сосредоточен только на одном. Не каждый способен пережить слишком трагичные ситуации. Нет, правильнее сказать: никто не способен полностью пережить горе в одиночку. Рядом должен быть хоть кто-то. Даже если это старый и злой кот, что никогда не проявлял раннее ласку и любви. Но даже животное способно чувствовать, когда хозяину плохо. Вскоре, человек заметит, как злой комочек ляжет рядом с ним на кровати, ведь это максимум его поддержки. И сердце хозяина растает. Со слезами на глазах, он погладит котика, что впервые за всю жизнь не будет шипеть на хозяина. Заметили разницу? Злой кот – всегда станет опорой своему человеку в трудный момент. С людьми же так не работает. Иногда они слишком коварны, ужаснее, чем голодный волк в ночном лесу. Люди – слишком хорошие лжецы. Именно поэтому многие выбирают держать все в себе и не давать чувствам выйти наружу. Ведь чтобы получить его доверие, нужно пройти годам, долгим и мучительным годам. Тогда, даже самый привередливый цветок раскроется, принимая вас за солнце. У Цзян Чена тоже вскоре появился свой лучик света. Хотя вскоре этот лучик, превратился в яркое солнце, к которому он слишком сильно привязался. Лань Сичень. Всегда всем мягко улыбающийся мужчина. Работает учителем музыки и очень любит своих учеников. Знакомы они еще с детства. Родители были хорошими друзьями. Матушка часто приводила ему в пример семью Лань. Они все там будто святые. Идеальны во всём. Даже почерк у них был красивый! Маленький мальчик никогда не верил в их слишком сильную идеальность. Ведь в каждом должны быть свои изъяны, потому что люди – не роботы, чтобы быть идеальными. Даже Вэй Ин, пусть кажется и состоит из одних минусов, но в нем тоже есть хорошее. То, чего нет у Цзян Чена. И он бы сказал, что завидует этому. Но эту хорошую черту, мужчина заметит только через долгие годы, когда его медленно направят, покажут, чего не хватает. А тот не будет сопротивляться, а наоборот стараться из-за всех сил получить то, чего у него нет. Цзян Чен не особо часто общался с Лань Сиченем. Считал себя не достойным, а после просто не верил, что вечная улыбка на белом лице настоящая, что ей можно доверять. Но молодой Лань, будто сам искал общения с ним. Хотя места всегда выходили странные. Ночной город, после сбора друзей; парк, где они пересеклись случайно; ну или просто тихий переулок, куда Ваньин просто ушел подышать свежим воздухом. Почему в такие одиночные моменты, он всегда умудрялся находиться рядом. Их разговоры тогда особо не имел и смысла. Они были спокойные и непринужденные. Звучали так, будто им двоим выпал, наконец, долгожданный отдых. Мужчина не понимал, почему никогда не был против его компании. Наверное, потому что именно тогда его улыбка казалась совсем не фальшивой. И почему-то именно этого так хотел добиться Цзян Чен. Время шло. Незаметно пролетели года, а их встречи начали проходить все реже и реже. Нет, они и ранее были очень редки, но этого хватало поголовно. Такого расслабляющего разговора хватало на месяц, чтобы ощущать, будто все накопленное медленно вышло из сердца. Следующая их встреча произойдет через год. В небольшой школе, куда зачем-то пришел Цзян Чен. Тогда он впервые увидит, как Лань Сичень играет на пианино. Эта игра заставила остановиться прямо в дверях, нехотя нарушить покой, что была в классе. Его глаза внимательно следили, как пальцы ходили по клавишам, совсем не понимая, как все это можно выучить. Ваньин был плох в музыке, это совсем не его занятие, поэтому в душе он каждый раз удивлялся, насколько же людям нечего делать, кроме как играть очередную мелодию. Сегодня он впервые услышал ноты, в которые и вправду была вложена вся душа. С этого дня он будет слышать их намного чаще. Ведь человек, когда мелодия прекратилась, совсем не грубо спросил, что мужчина здесь делает, а мягко улыбнулся. Той самой улыбкой, которой улыбается всегда. Вежливо пригласил присесть и Ваньин совсем забыл, почему пришел в этот кабинет. Да и вспоминать совсем не хотелось, его мысли полностью заполонили новые ноты.

***

Рука коснулась дверной ручки. Теперь мужчина прекрасно помнит, что это за цифры на двери. И может со спокойной душой сказать, что был здесь явно не один раз. Дверь с радостью открылась, показывая, что находиться за ней. А внутри был человек. До безумия родной и знакомый. От одного его вида вся душа скрутилась, а в сердце слегка заболело. Мужчина замер на пороге. Прямо как тогда, в первый день их встречи в школе. Только в этот раз его глаза смотрели не только на изящные пальцы, но и на самого человека. Лань был одет в идеально выглаженную рубашку и черные штаны. Полностью по дресс-коду школы. Это было не удивительно, ведь не зря этого человека называют идеальным. Длинные волосы были заплетены в высокий хвост с фиолетовой лентой. Что? Фиолетовой? Цзян Чен коснулся своих волос. Они были распущены. Как он мог забыть, что потерял ленту по пути, когда бежал сюда. Но только почему его лента оказалась здесь? Ведь из кабинета никто не выходил, значит и та должна была остаться в том самом длинном коридоре. Навеки всеми забытая, ведь за все время Лань Сичень был единственным человеком кроме него. В груди снова закололо. Почему от одного взгляда на прекрасного человека хотелось беспрерывно плакать. Очень хотелось ругаться, но больше всего хотелось просто сесть рядом, на уже знакомый стул и просто остаться с этим человеком на веки. Ведь вероятнее всего это их последняя встреча. Мужчина перед ним мертв. И возможно, это сейчас прекрасный сон, который может оборваться в любой момент. Именно поэтому мелодия совсем не прекращается. Это не реальность. Такого просто не может быть.

***

Их история любви шла медленно. Медленно продвигалась, медленно начиналась. Они тянули время как резинку, думая, что могут тянуть ее вечно. Ведь время в этом случае всегда было на их стороне. Цзян Чен влюблялся, не понимая этого. Он просто приходил послушать очередную игру, а после приятно поболтать, пока их не разделит звонок на урок. Ведь окно у Лань Сиченя было только одно в день. Мужчина за все это время выучил все и приходил всегда вовремя, лишь бы в очередной раз увидеть уже до безумия знакомое лицо. Ваньин даже и не заметил, что со временем мужчина начал играть одну и ту же мелодию. Она никогда не надоедала и стала для них двоих, как родная. Летом их встречи начали проходить чаще. Они начали напоминать подростковые годы. Только в этот раз не было никаких темных переулков и ограничений. Мужчины могли спокойно уйти к дальней реке и вернуться до комендантского часа. Ведь Лань Сичень соблюдает режим, а Цзян Чен полностью уважает его и не решается задержать мужчину. Свои чувства Ваньин раскрывал медленно. Раскрывал свою душу, словно цветок, постепенно распускающий лепестки, и спустя годы почувствовал тепло крепких объятий и поцелуев в лоб. Именно этого он и хотел. Хотел, чтобы кто-то вновь появился рядом. Желал, кому-то открыться, показаться. Ведь он не бездушная кукла, а человек перед ним – не робот. Несмотря на это, мужчина все еще может ругаться, скрывая свои чувства, недовольно фыркать, показывая, что ему никто не нужен.… Но он все равно знает, что теперь в давно знакомом домике его будет ждать не только пустота, но и любимый человек. Настолько любимый, что каждый его минус стал бы изюминкой. Но разве у семьи Ланей возможны минусы? Судьба поступила с их любовью жестоко. Растоптала, совсем не думая о чужих чувствах, не задумываясь, что кто-то будет очень сильно страдать. В один из дней Лань Сичень пропал. Пропал на совсем. Не вернулся домой не в первый день и даже спустя неделю. Горю не было предела. Впервые за годы Ваньин вновь ощутил себя разрушенным. Настолько разрушенным, что захотелось умереть, пропасть без вести вместе с ним или нет.… Вернуть все обратно и слиться воедино, чтобы исчезнуть вместе. Да, так лучше. Ведь как можно жить без человека, что любил всей душой? Если бы они только не думали, что впереди у них – целая вечность. Человеческая жизнь коротка и это подтвердило множество историй.

***

Несколько шагов дались сначала очень трудно. Что-то крепко удерживало, не давало пройти вперед. Но Цзян Чен просто не мог остановиться. Даже если сон резко прервётся, он должен в последний раз взглянуть в любимые глаза. В последний раз увидеть улыбку на чужом лице. Ведь сон сейчас – главная мечта и кошмар. Возможно, его мозг больше никогда не даст увидеть его. Еще пару шагов… – Дядя! Вдох. Сердце больно закололо. Двигаться было тоже тяжело. Ему так и не дали посмотреть в любимые глаза. Так и не дали на него взглянуть. Вот же идиоты.… Не могли же подождать еще минутку. Из глаз рванули слезы. – Цзян Чен! – послышался второй знакомый голос. Только сейчас Ваньин решился открыть глаза. Дышать было очень тяжело. Появилось небольшое ощущение, что его душат и медленно забирают жизнь. Сначала все было размыто. Свет раздражал глаза, но даже к нему можно было привыкнуть, ведь два темных пятна закрывали его наполовину. Вскоре он смог разглядеть кто это. Цзинь Лин и Вэй Ин. Двое из них выглядели очень напряженно. У младшего ранее точно текли без остановки слезы. Это видно по его красным и распухшим глазам. Он крепко держал Цзян Чена за руку и совсем не хотел отпускать. Вэй Усянь же выглядел устало. Под глазами были большие синяки от явной нехватки сна, а брови были сведены к переносице. Только сейчас мужчина заметил, что не дома. Это была больница. Больничная палата будто и сияла светом. Слишком много белого цвета. Ну, хоть стены не такие. Ваньин недовольно нахмурился, ведь глаза все еще не привыкли к свету. Он совсем не слушал, что говорили ему два волнующихся голоса. Взгляд зацепился за знакомую белую одежду. Но Цзян Чен точно знал, что это не он. Лань Чжань и вправду внешне был очень похож на брата. Они словно две капли воды. Только те, кто был очень близок к кому-то из Ланей, могли найти в них реальные отличия. И эти отличия были не только в выражениях эмоций. Его Сичень был теплый и мягкий, словно горячий чай с зефиром. А второй же Лань выглядел более холодно. От него явно не веяло тем самым родным теплом, к которому он привык. – Хах.…А вы и вправду похожи. Родной голос звучал незнакомо. Слишком хриплый и болезненный, а выдать его было слишком сложно. Младший Лань взглянул на него. Все это время он стоял в стороне и только сейчас подошел к Вэй Ину и положил руку ему на плечо, успокаивая. Цзян Чен понял, как здесь оказался. Недавно на его номер поступил звонок от полиции. Они сказали, что смогли найти главную улику, и им нужен был он, для подтверждения. На улице уже было темно, но мужчине было все равно. Он сказал, что будет как можно скорее и, собравшись, выбежал на улицу. Тогда день, будто кричал ему остановиться: то ливень сильный польет, а тот без зонта, то ветер сильный дунет. Но ничего не могло его остановить. Даже красный свет светофора. И видимо именно это было его главной ошибкой. После этого мужчина не помнит ничего, кроме того самого сна. Цзинь Лин обнял руку дяди. И тот снова заплакал. Сильнее чем ранее, он будто чуял, ощущал, что, что-то не так. Вот только Цзян Чен сделал свой выбор. Сделал его еще тогда, когда зашел в тот кабинет, где желание увидеть родные глаза совсем не пропало. Только усилилось. Он чувствовал, что осталось ему совсем немного. Все тело ужасно болело, а дыхание в любой момент готово было прекратиться. В ушах начало медленно звенеть. Но звон этот был приятный. Вместо привычного раздражения, слышалась знакомая мелодия. Совсем не хотелось, чтобы она прекращалась. Цзян Чен поманил Вэй Усяня к себе ближе. Ему нужно было кое-что сказать. Нужно было уйти без последних сожалений, зная, что о кое-ком позаботятся. Брат сразу наклонился, взяв его за вторую руку, совсем не ожидая услышать такие убивающие слова: – Если ты не сможешь нормально позаботиться о Цзинь Лине, я тебе голову откручу. Ведь ты единственный кто способен на это. И все. В глазах напротив появился шок, а после те наполнились слезами. – Цзян Чен…Ваньин! Но тот уже не слышал. Глаза медленно закрылись, а голова воспроизводила такую знакомую и хорошую мелодию. И уже было все равно, что с Вэй Ином. Они давно поговорили о том, что он мечтал вырастить Цзинь Лина и дать ему все самое наилучшее. Судьба просто сказала ему: «Нет». Цзян Чен уверен, что если бы жизнь хотела бы его оставить, то сейчас он был бы жив. И даже без Лань Сиченя в одном сплошном горе он смог бы прожить. Ведь он как-то жил до этого? Верно?.. – Дядя, почему аппарат пищит? Он…он не дышит? Дядя Вэй!! Двое парней стояли со слезами на глазах. Кажется, их дыхание замерло тоже одновременно. Никто из них не мог пошевелиться. – Позовите врача! Срочно, у нас остановка сердца! Только Лань Чжань смог хоть, как-то отреагировать. Ведь он знал, что если в ужасе замрет и он, то шансов спасти Цзян Чена будет еще меньше. Если, конечно, они уже не опоздали.

***

Глаза вновь медленно открылись. Теперь игра была слышна так хорошо, как никогда раньше. Только через время, Цзян Чен понял, что лежит на чужом плече. Игра наконец-то закончилась. Теплые, такие родные руки обняли его, прижимая к себе ближе. Ваньин заплакал. Заплакал впервые, как никогда раннее. Крепко обнял в ответ, прижимаясь к теплой шее. Человек рядом с ним дышит, он живой! Точно живой! Ведь признак мертвого – это холодное тело и остановленное дыхание. Но ощущения не подводят мужчину, он уверен. Голова была тяжелой, но получилось её поднять. Теперь их взгляду наконец-то встретились. Встретились вновь спустя долгую разлуку. Разлуку полную волнения и слез. Ведь теперь находиться без друг друга хотя бы пару дней стало слишком тяжело. Просто невыносимо. Глаза смотрели друг на друга в полной любви. Знакомые губы искривились в мягкой улыбке и Ваньин, совсем не сдерживая себя, просто прижался к ним своими губами. Слишком хотелось ощутить тяжелое дыхание, будто подтверждая себе, что он живой. Точно живой! Поцелуй вышел очень смазанным из-за слез и потому что мужчина всхлипывал каждую минуту, но главное, что он был полон чувств. Что любимые руки прижимали ближе, разминая кожу головы, заставляя расслабиться, а слезы все равно не переставали идти. Он будто выплакивал все, что накопилось в нем годами. А Лань Сичень, совсем не возражая, через время прижал мужчину к груди там, где бьется сердце. Цзян Чен точно его услышал. Он в себе не сомневается. Впервые он плакал так долго. Совсем ничего не могло его успокоить, только мужчина рядом, который делал это всеми возможными способами. Впервые им снова начало казаться, что время бесконечно. Ведь Ваньин не чувствовал здесь ни голода, ни усталости. Лишь выплакивался родному человеку в плечо. Долго, казалось даже слишком. Но истерика завершилась. И на ее замену пришло ощущение полное легкости и спокойствия. Будто он, наконец, отпустил все тяжести жизни и больше никогда к ним не вернётся. Иначе это будет слишком жестоко. – Почему ты всегда играешь одну и ту же песню? Мужчина наконец-то смог заговорить. Его голова повернулась в сторону пианино, будто именно от него зависело так много всего. Лань Сичень лишь продолжал гладить его по голове, ответив: – Я придумал эту песню специально для тебя. Смотрел, какие тебе нравятся больше и из этого создал, как можно более идеальную. Конечно, ей еще нужны изменения… – Нет.…Нет нужны. Ты создал идеал и я навеки запомню ее. Ничего не изменяй. Ведь именно с помощью нее я нашел тебя. Он впервые за долгое время говорил настолько прямо и не волновался. Ваньин просто хотел намекнуть, всё, что прошло через Хуаня – идеально. Чтобы это не было. – Спасибо. Твои слова очень ценны для меня. И Ваньин… – Да?.. Цзян Чен поднял свою голову, смотря прямо в глаза тому. – Пошли за мной, я хочу показать тебе одно место. Мужчина встал со стула, нехотя, отпуская Цзян Чена из объятий. Он пошел в сторону выхода, а после остановился возле двери. Парень сразу же встал и пошел за ним, спрашивая: – О каком месте идет речь? Лань Сичень повернул голову и на его лице были слезы. Ваньин удивленно на него посмотрел, делая несколько шагов вперед, вытирая не нужные капли. Этот мужчина точно не должен плакать. Теплая ладонь перехватила его руку, прижимая ближе к щеке, а после оставляя на ней легкий поцелуй: – Это…Прекрасное место. Место, которое мы заслужили посетить спустя столько времени. Там, где ты сможешь забыть обо всех своих несчастьях и невзгодах. Я покажу тебе дорогу туда, где ты и я вправду будем счастливы. – Ох, ты об отпуске? До лета еще далеко, неужели у вас так быстро настали каникулы? Ему отрицательно помотали головой, а после убрали руку со щеки и крепко сцепили пальцы рук в замок, резко повернувшись. – Нет, моим детям очень далеко еще до таких каникул. Но все мы когда-либо уйдет в это место…

***

Мужчина вскинулся с кровати. Дыхание было тяжелым, а голова немного болела. На душе появилась паника, и тот сразу повернул голову в сторону. Рядом спал Лань Сичень. Губы сразу тронула улыбка. Неужели все это было сон? С самого начала все это было большим кошмаром. Чего же такого он насмотрелся, чтобы приснилось такое? Вновь повернув голову, Ваньин посмотрел на часы. Было только четыре часа утра. Даже его мужчина не просыпается в такое время. Поэтому и ему не стоит. Но почему на душе резко стало так счастливо. Какое же было горе, будь все это не сном. Не ужасным кошмаром, в котором пострадало слишком много людей. Цзян Чен лег обратно на кровать и обнял мужчину рядом. Сейчас очень хотелось не отпускать его, чтобы доказать ужасному кошмару, что он лжет. Вот его Лань Сичень рядом, совсем не пропал, рядом и дышит. Живой. Давно ему не снились такие кошмары. Он медленно закрыл глаза, засыпая в уютных объятиях. А в это время на телефон поступил звонок, где отобразился давно забытый номер с подписью: «Цзян Яньли».