Настоящая химия

Сентябрь, 20 лет назад… Знойная жара пробирала каждый миллиметр пространства, солнце будто пыталось сварить к чертям Землю, а на дворе то уже сентябрь. Блондинка впопыхах собиралась на свою новую работу, которую могла потерять в первый же день из-за своей забывчивости, а именно из-за постоянно вылетающей из головы, задачи поставить будильник. Света надела свои лучшие, но в то же время классические каблуки, белую блузку и обтягивающую юбку-карандаш. Она закрыла квартиру и с максимальной скоростью начала движение к своему месту работы — недавно построенной школе. На входе она встретила женщину лет тридцати. На вопрос «где находится кабинет директора?», та лишь осуждающе посмотрела на Свету, но после всё-таки соизволила выдать его местонахождение. На беседе с директором выяснилось, что учителем в ближайшее время она не станет, а будет лишь лаборанткой у, хоть и молодой, но более опытной коллеги. Ничего не подозревающая Света отправилась в свой, к сожалению не личный, кабинет номер 337. Там её уже ждала та самая надменная учительница. Сказать что света была рада этому — самая большая ложь на этой планете. —Неужели мне рабочую силу прислали. — брюнетка усмехнулась. —Здравствуйте, я Агуреева Светлана Владимировна, ваш новый лаборант. –Света протянула руку брюнетке —Остроумова Елена Евгеньевна, будем знакомы. –Лена пожала ей руку. В груди Светы что-то ёкнуло, руки этой надменной женщины были теплые и мягкие, что совсем не соответствовало её нраву. Света зависла на долю секунды, а после её щеки загорелись румянцем. Прошло 3 месяца адской работы. По отзывам Светы она была не лаборанткой, а личной прислугой или секретарём Лены. С химией не была связана практически ни одна задача выполненная Светой. Все её обязанности были «принеси, подай, иди на… не мешай». Каждый чертов урок Лена, зная о желании Светы делать хоть что-то связанное с химией, специально задерживалась в лаборантской и распиналась о том, как трудно объяснять темы и проводить опыты на недавно купленном оборудовании. Однажды Света предложила, чтобы она провела урок, а великий профессор Елена Евгеньевна отдохнула. Лена лишь заливисто расхохоталась и потом долго рассказывала эту историю коллегам, мол «это считай, что медсестра проведёт операцию». Но вот уже в декабре терпение, по обычаю спокойной и терпеливой, Светы кончилось. И перед очередным уроком состоялся такой разговор: —Елена Евгеньевна, скажите честно, вы надо мной и над учениками так измываетесь, потому что вас муж не трахает? Глаза Лены округлились, а щеки залились густым румянцем. Муж Лену и вправду не трахал, ведь днями и ночами работал над учебниками и пособиями. А Света была вполне привлекательной и молодой девушкой. Так что план действий в голове Лены родился мгновенно. Она вышла к классу и объявила, что урок у них проведёт Татьяна Ивановна, на веки старая и злая учительница физики. Естественно из детей никто не пошел на физику, но это уже были явно не проблемы Лены. Она ворвалась в лаборантскую и накинулась на ничего не понимающую Свету. Она усадила ее на стол, предварительно скинув все вещи с него. Лена начала задирать юбку младшей, мня и царапая её мягкие бедра. Света была в том же образе, что и в день их первой встречи, это ещё больше затягивало узел возбуждения в животе у Лены. Лена острыми ногтями порвала колготки беззащитной Светы, но услышав жалобный писк младшей она пришла в себя. Старшая посмотрела на разгоряченное выражение лица Светы и не смогла удержаться. Лена прильнула к мягким губам младшей, от чего та расслабилась и, кажется, успокоилась. Света неумело, но ответила на свой первый в жизни поцелуй. Хоть ей было уже за 20, но до этого момента Света была целомудренной отличницей, не видавшей не то чтобы мужского члена, даже не ходившей за ручку с мальчиком. А тут такой разврат, так ещё и с женщиной, от этого позора по щекам Светы потекли соленые слезки. Лене это даже понравилось, ей было всё равно на причину этих слез, личико тихо хныкающей девицы было настоящей сладостью для Лены. Брюнетка решила переместить своё внимание на объемную грудь блондинки, разорвав блузку и словив одну пуговицу лицом, она проникла к мягким полушариям. Как заметила Лена, младшая иногда не надевает бюстгальтер на работу, что лишь мозолило Лене глаза в обычные дни. Зимой трудно было не засматриваться на выпирающие розовые соски. Сейчас Лена с наслаждением мяла объемную грудь и выкручивала розовые, уже твердые соски. Света в это время тихо скулила что-то нечленораздельное, это было раем для ушей старшей. Увидев как белые трусы младшей промокли насквозь, старшая поняла, что надо действовать. Резким движением она перевернула Свету на живот, несколько раз шлепнула её по ягодицам, она тихо вскрикнула. Лена резкими движениями сняла с младшей юбку, колготки и трусы. Оторваться от этого вида было невозможно, розовеющие ягодицы и истекающее природным соком лоно так и манили попробовать их на вкус. Хоть Лена и имела со своими любовницами два правила: не целоваться в губы и никакого орального секса, нарушив одно, зачем соблюдать второе? Старшая прильнула к истекающей любовными соками киске и принялась за работу языком. Запах и вкус любовных соков младшей дурманил Лену и движения стали более хаотичными. Шершавый язык то обводил узорами возбуждённый бугорок, то проникал внутрь стонущей Светы. Младшая уже давно перестала понимать где и с кем она находится, всё что она знала — это то, что она не хочет чтобы это закончилось. Но вопреки желанию обеих девушек младшая застонала ещё громче, после чего затряслась и протянула самый громкий стон. Света распласталась на лаборантском столе, но нашла силы повернуться на своего первого любовника, та лишь хитро облизывалась. —Убирать стол и вытирать пол будешь ты.– выдала старшая. На это Света лишь тихо вздохнула. Им было всё равно на то, что их скорее всего услышали. После этого много лет уже учительницы «пили чай» в лаборантской всю перемену и пол урока.