Двое, не считая...

— Нужно выпить, — произнесла Гермиона вслух, после того как очнулась и увидела у себя в квартире силуэт Тома Риддла. — Зелье… — А я думал, что Вы — самая гениальная волшебница нашего поколения, — раздосадованно сказал Том. — Впрочем, ни капли не удивлен, умнее меня ещё не родился волшебник, — риторически закончил он. Гермиона ещё раз протерла глаза, но силуэт так и не исчез, и что самое главное, её галлюцинация говорит. Это от какого заклинания возникает такой эффект? — Мне это чудится…мне это чудится, — успокаивающее повторяет она, обхватив себя за голову и закрыв глаза. Ей хотелось обойтись без употребления зелья, ведь тогда придется признать, что у нее действительно галлюцинации. Но судя по всему выбора было не особо много. — Грязнокровки никогда умом не блистали, некоторые вещи не меняются с течением времени, — вновь произносит он, расхаживая в спальне Гермионы. Она решает найти что-то в своих зельях, или, на крайний случай, что-то приготовить. От галлюцинаций определенно должно быть или заклинание, или зелье. Она подошла к шкафу, который располагался напротив кровати, и произнеся «Акцио» притянула к себе книгу, связанную с расстройствами. Дойдя до нужной главы с побочными эффектами, отметила нужное зелье. Том Риддл заглянул в книгу, подойдя ближе: — Чёртов Мерлин, я никогда так близко не подходил к грязнокровке, — комментирует он, после чего читает написанное на страницах. — И кто сейчас использует мелиссу для приготовления зелий от проблем с головой? Она совершенно неэффективна, лучше найти глаза лягушек, и смешать их с кровью ворона. Гермиона хотела игнорировать слова Тома Риддла, да и в целом его существование в этой комнате, но услышав упрек в сторону книги, нехотя ответила: — Только глаза лягушек и кровь ворона лишают человека полностью рассудка, — иронично замечает она. — Значит и проблем с головой нет. Всегда нужно избавляться от корня проблемы. — О Мерлин! Я разговариваю с галлюцинацией… — тихо восклицает Гермиона, захлопнув книгу. Она проигнорировала стоящий рядом силуэт, (хотя, не сказать, чтобы рядом, на расстоянии вытянутой руки) и вышла из спальни. Том без особо энтузиазма вышел за пределы комнаты, но идти вслед за ней не стал. Он наблюдал со второго этажа, как она возиться на кухне с какими-то ингредиентами. Гермиона закончила приготовление зелья, которое оказалось довольно простым в исполнении, и выпила его. — И такое бывает, — разговаривает сама с собой, — главное, что от этого можно избавиться. — Не избавишься, — иронично замечает Том, спускаясь медленно по лестнице. — Я не галлюцинация. Гермиона проигнорировала его слова, и, вместо этого, взмахом палочки заварила себе крепкий черный кофе, и еще один взмахом заставила чашку полететь за ней. Она направилась в свой личный кабинет на втором этаже, где планировала заняться отчетом о предыдущей выполненной миссии, пока зелье начнет действовать. В это время Том мысленно проклял ошибочно-самую-гениальную-волшебницу, и был раздосадован тем, что не может использовать ни одно из своих заклинаний на яву, из-за чего ему остается только следовать за ней. Беспомощность — то слово, которого не было в его арсенале, и вводить его не собирался. Тем не менее, чтобы понять происходящее нужно было сотрудничать с ней, а что он сделает потом, то, как минимум, убьет её, а как максимум — ей знать не обязательно. Он решил выждать время, которое было указано на страницах книги, чтобы убедить её, что он — не галлюцинация. Спустя пятнадцать минут, которые он провел, смотря на часы и медленно передвигающуюся стрелку, ему пришлось вновь подняться на лестницу. Он не чувствовал усталости, да и вообще никаких физических ощущений, но сама мысль о том, что ему нужно каким-то образом разговаривать с грязнокровкой и идти за ней, как собачка, (а он даже мысленно себя не сравнивает с животными) тяготила его морально. Однако другого варианта не было, по крайней мере на данный момент. Когда он поднялся к двери, ведущей в кабинет Гермионы, то заметил, как она уже более спокойно и сосредоточенно листала документы, отмечая что-то на бумаге. Ему заранее было приятно от того, что сейчас эта идиллия закончится, как только он войдет внутрь. Гермиона как раз поднимает взгляд от бумаг, когда Том открывает дверь сильнее, и их взгляды встречаются. Её глаза вмиг остекленели, а рука с чашкой кофе замерла в воздухе. — Не может быть, — не веря произносит она. — Может, — язвительно отвечает он. — Если Вы ещё не заметили, то я не галлюцинация. Правда, к моему великому сожалению, я сам не знаю, что я. — Это странно, очень странно, — риторически произносит Гермиона. — Образ из воспоминания? Но как тогда попал сюда? Все крестражи уничтожены, значит точно не крестраж. Чье-то воспоминание…или нет…не может же участник воспоминания из омута памяти пробраться наружу? — Не пробовал, — ухмыляется Том, — а надо было попробовать. — Я не понимаю, как ты отказался у меня в квартире. Если ты выбравшееся воспоминание из омута памяти, то должен быть точно не здесь. — Без «если» и без «ты», — резко ответил он. — Я не воспоминание, судя по тому, что я мог понять за ночь, проведенную здесь, то будто я…часть… Вас, — нехотя произнес последние слова, будто сам не веря в них. — Но я не особо уверен, что тоже весьма прискорбно в нашем положении. — Часть меня? Как альтер эго? Это еще страннее. — Гермиона встала из-за стола, и приблизилась к Тому. Она попыталась коснуться его, но он сделал шаг назад при этой попытке. — Слушай, точнее слушайте, — иронично поправила она, помня его слова, — мне просто нужно узнать, насколько ты осязаем. — Том с тихой яростью смотрит на нее, но рассудком понимает, что это необходимо. Гермиона касается кончиками пальцев его плеча, но они проходят сквозь. — Да, ты, то есть Вы, что-то эфемерное, как будто действительно часть воспоминания, — размышляет она. — Видят ли Вас другие? — По крайней мере, Ваш плешивый кот постоянно шипит на меня, — едко признается он. — Насчет людей и волшебников не знаю, — перестраивается на более серьезный тон. — Нужно проверить это, — решает Гермиона. — Если другие не видят, значит действительно моя личность теперь сосуществует, к сожалению, — специально выделяет тоном это слово, — с Вами. — Верно, к сожалению, — соглашается. — Рад, что Вы осознаете это. Вдруг раздался звонок в дверь. — Интересно, кто это? — вслух размышляет Гермиона. Переключив свой интерес на таинственного гостя, она будто бы забыла о существовании Тома Реддла. Через пару минут Гермиона уже была около двери, и спросив «Кто там?» услышала голос Гарри, и открыла ему. — Слава Мерлину, Гермиона, ты жива! — Он заключил её в крепкие объятия. — После того, что мне доложили о последней миссии, я подумал, что и ты тоже… — не договорил он. — Что я тоже? — настойчиво спросила Гермиона, будто от этого зависело что-то важное. — Ну, умерла, — неуверенно договорил свою мысль Гарри, выпустив Гермиону из объятий. — Да от чего мне умирать то было? Всего-то нужно было доставить секретные документы, — пытается ободрить Гарри, видя его странно растерянное состояние. — Гермиона, ты обращалась в больницу Святого Мунго? Я говорю про последнюю операцию о потерянных артефактах, которые нужно было доставить парламенту… — Гарри, какие ещё артефакты… — теперь Гермиона боится закончить простую мысль, но все же продолжает: — Я не помню ни о каких артефактах. — Гермиона, давай без шуток, — серьезно просит Гарри. — Я понимаю, миссия была тяжелой и было много потерь, но мы ведь и не с таким сталкивались, — ободряюще улыбается он. — Если тебе нужна психологическая помощь… — Нет-нет, — прерывает Гарри Гермиона, — я пошутила, помню всё конечно. Все нормально, это никак не отразилось на мне. Гермиона переводит взгляд на Тома Реддла, который стоял чуть поодаль. Гарри никак не отреагировал, значит не видит его. Следовательно, напрашивалось несколько выводов, которые надо будет подкрепить несколькими отчетами, особенно отчетом об артефактах, которые не сохранились в ее памяти. — Не шути так, пожалуйста, мне итак хватило того, что мне рассказали другие Авроры… — И что же они сказали такого? — Гермиона решила, что сейчас лучший момент разузнать подробнее об произошедшем. — То, что весь ваш отряд прям у входа практически полностью уничтожили; об убийстве парламентского человека; и то, что всю вину сваливают…на тебя, потому что ты единственная, кто смог бы всё провернуть... — Меня обвиняют в убийстве?! — наигранно ужаснулась Гермиона, не принимая слова Гарри за чистую монету. — Зачем это делать, бред какой-то. — Да, Аврорат пытается уладить эту ситуацию, взаимодействуя с «Пророком» и другими СМИ, но с каждым днем всё становится сложнее, особенно, с учетом того, что ты не выходила на связь. — Мне нужно было время, чтобы подготовить отчет по миссии, — быстро соврала Гермиона, чтобы продолжить диалог. — И ты за это время не прочла новый выпуск «Пророка»? — недоверчиво спросил Гарри. Гермиона услышала усмешку от Тома Реддла, и хотела гневно взглянуть на него, но быстро одернула себя, ведь рядом был Гарри. — Не было времени, миссия ведь была непростая… — Понимаю, но нужно как можно скорее уладить эту ситуацию. Кстати, — Гарри достал из своей рабочей сумки газету. — Вот новый пуск, прочитай на досуге. Гермиона забрала у него из рук «Пророк», скользя взглядом по титульной странице с пестрым отрывком:

«ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР: ГЕРОИНЯ ИЛИ УБИЙЦА?

КАК ЗОЛОТАЯ ДЕВОЧКА ОКАЗАЛАСЬ ЗАМЕШАНА В ДЕЛЕ ОБ УБИЙСТВЕ»

— Хорошо, спасибо Гарри, я прочту, — попыталась тепло улыбнуться Гермиона. — Передай мистеру Дью отчет о прошлой миссии. — О какой из? — О документах, как раз работаю. — Ей хотелось, чтобы Гарри сейчас ушёл. — Извини, Гарри, мне нужно работать, встретимся в Министерстве. — Гермиона, точно всё впорядке? — вновь недоверие всплывает в его тоне. — О да, с ней точно всё впорядке, нас двое, не считая… Гермиона резко повернулась к Тому, на что Гарри удивился: — Гермиона? — Со мной всё впорядке, — пытается убедить его, однако про себя заключает: «Нас трое, считая Гарри». — Тогда я пойду, но если что… — Если что я обращусь к тебе, конечно! — радостно заявляет Гермиона. Гарри неспешно выходит из её квартиры, и, оборачиваясь, бросает многозначительный взгляд, который никто не заметил.