Последствия дружбы

Лил Чиз начинал каждый день, как убитый. Его график был определённо прост и несложен в выполнении, но он то и дело нарушал его, в отличие от его покойной матушки, чьи дела были расписаны по минутам. Она умерла достаточно рано при загадочных обстоятельствах, о которых ему никогда не говорили. Не успел он окончить школу, как уже успел испытать ту ответственность, что сложилась на него без матери. Его отец, Чиз Сендвич, не смог вынести этого горя и скончался путём самоубийства под стать его характеру: запустил в себя петарду, предназначенную для Дня рождения сына. Это было так давно, что Лил уже не помнил ни мать, ни отца. Он свыкся с одиночеством, продал бизнес отца и, увлёкшись выпечкой, которую, по рассказам тёти Твайлайт, так любила его мать, обустроился в Сахарном Дворце Понивилля и пёк различные сладости под руководством брата и сестры Кейк. Они из раза в раз твердили о том, какой же Лил пессимист, какой же он хмурый и грустный, что ему надо больше отдыхать, иначе он скоро превратится в слизняка, которому ничего не нужно и который от всех и вся устал. Лил думал, что это всё шутки, а потому лишь посмеивался всякий раз, когда разговор заходил о его характере. Эти пони часто рассказывали ему о том, какой же замечательной была его мать. О том, как она с ними нянчилась, когда их родители были заняты. Представляя их рассказы, он невольно подставлял на места Кейков себя. Он забыл, что такое материнская забота и любовь. Он не помнит такого. Не может вспомнить. Тот вечер не отличался от других: пока Пампкин Кейк стояла у прилавка, принимая последние заказы, Лил на кухне выполнял ежедневную рутину, взбалтывая белки с сахаром до устойчивых пиков. Когда звуки, издаваемые венчиком, что заставлял и без того густые белки делать ещё гуще, стихли, Лил прправил надоедливую розовую гриву копытцем и поставил готовую смесь в холодильник, небрежно захлопнув за собой дверь. Всю работу, придерживаясь гигиенического образа жизни, он выполнял в резиновых перчатках, со смешным хлопком каждый раз налезавших на него. Их он тоже отставил в сторону, после чего бросил в мусорное ведро, стоявшее в паре шагов от него. Тоску, надвисшую над ним, развеяла Пампкин, невовремя зайдя в комнату. Она была достаточно строга по отношению к другим, но только не к нему, постоянно сюсюкаясь с ним, как с маленьким. В юношестве её тётя Пинки Пай часто просила с братом проследить за маленьким Лилом. Воспоминания не давали Пампкин смотреть на жеребчика как на отпрыска своего поколения, даже с учётом их относительно терпимой разницы в возрасте в девять лет. — Ну, настрадался, именниник? - до Дня рождения Лила оставалось ещё несколько часов, но тот не особо придавал этому значения, изо дня в год надеясь, что про него забудут. — Сегодня очень много заказов имбирного печенья с глазурью. Их легко печь, но сейчас не Рождество, так почему именно имбирное печенье? - с сарказмом сказал Лил. — Может они поняли, что ты у нас спец по имбирному печенью, милый! - хлопнула по спине жеребца Пампкин. — Ты лучше готовишь его. У тебя глазурь более нежная. — А у тебя формы более аккуратные! - просияла Пампкин, на что Лил тяжело вздохнул. — Ты рада из-за того, что рабочий день окончен, или есть какая-то другая причина? - убирая столовые приборы по местам, бросил он. — Ой, я тебя умоляю, милый, не буду же я радоваться из-за таких пустяков! Угадай, кто сегодня к нам заходил!!! - и она вновь просияла белоснежной улыбкой. — Хо-хо, неужели сама принцесса Селестия? Или, дай угадаю, Луна? - язвительно спросил Лил, убрав всё по местам и уже намереваясь отправиттся в спальню, где в свои ранние годы жила его покойная матушка. — Нет-нет-нет, глупенький! В общем, не буду таить, это была Зекора, - Пампкин застучала копытами об пол, чуть ли не прыгая до потолка от восторга. — И что в этом такого? — Знаешь, не каждый день к нам заходит зебра, которая ещё и на несколько тысяч лун старше тебя! И, как ни странно, она тоже попросила имбирное печенье. На забавный ответ Лил хихикнул, пройдя к дверному проёму, намереваясь выключить свет. Пампкин поняла его намерения и, быстро прошагав до порога, вышла из комнаты, после чего свет на кухне был погашен. — Так я тебе скажу, - начал Лил Чиз, - никогда не любил имбирное печенье, да и сейчас не люблю. Слишком оно безвкусное и скучное, - он подошёл к лестнице, ведущей в его комнату на второй этаж, - так что я бы тебе советовал остерегаться таких имбирно-печеньевых фанатиков. Доброй ночи! - заключил Лил, после чего топот копыт, стремительно летящих вверх по лестнице, раздался на весь дом, а за ним и резкий хлопок двери, закрытой изнутри.