Дневник приручения подлого злодея

      Как только Синь Мо прорезал еще один — Шэнь Юань очень надеялся, что на этот раз последний, потому что его бедное сердце не выдержит еще одной встречи с оригинальным главным героем — портал, время словно бы замедлилось. Он с удивлением наблюдал, как яркий зеленый пейзаж окрасился серым в тот момент, когда Ло Бин-гэ обернулся с каким-то очень сложным и сверкающим одинокими звездами в темных глазах выражением лица. В нем смешалось столько эмоций, что совсем не различить отдельных. Но сожаление, скользящее в изгибе густых бровей, все равно прослеживалось слишком легко. Он будто совсем не хотел уходить.       И хотя в груди Шэнь Юаня что-то совсем неприятно защемило от тоски, с которой смотрела на него хоть и одна из версий, но все еще его Бинхэ, он не мог допустить, чтобы этот черный лотос остался здесь. Не столько во имя баланса мира, который определенно не выдержит сразу двух катастроф с ореолом главного героя, сколько ради спокойствия его милого и доброго Бинхэ, и так наверняка перенесшего достаточно волнений в оригинальном мире. Ему не нужно, чтобы ходячая машина для секса продолжала доводить его до слез.       И это если не думать, не представлять, как его маленький белый лотос бегал по руинам едва живого мира, растерянный и совсем не понимающий, что происходит. Он, наверное, сразу бы умер. Ну или… в следующие же минуты три?.. Более конкретные расчеты все еще требовали дальнейшего уточнения, но если верить предсказаниям брата-Самолета, пропущенным через фильтр извращенности конечно, все зависело от того, насколько быстро он натолкнется на одну из жен…        О боги, там же на каждом шагу его ждали еще и с десяток ищущих внимания жен оригинала!       Нет, такое определенно слишком тяжело для его невинного белого лотоса. Столько женщин сразу… после этого испытания Шэнь Юань просто обязан похвалить Бинхэ. И если он сам вновь обретет частичку разбитого в дребезги спокойствия, оказавших в кругу его сильных рук, то никому об этом знать не обязательно. В самом деле, он — Шэнь Цинцю. Ему нужно держать лицо, даже если желание уткнуться в грудь Бинхэ и заорать, потому что, серьезно, хождение между гребанными параллельными вселенными — это уже определенно слишком экстремально даже для чертового Синьмо. Ему нужен перерыв. Самолет, придурок, это все катастрофически близко к тому, чтобы вот-вот лопнуть его уже давно трещащий фасад подчеркнутой невозмутимости.       Если после всей этой истории он посмеет сказать, что, блять, не помнит, как дал этому идиотскому мечу еще более абсолютно сумасшедшие характеристики, чем уже, казалось, возможно, Шэнь Юань его закопает.        Скрип сминаемого металла заставляет его вздрогнуть, прерывая обмен взглядами с Бин-гэ, и резко повернуться к Бинхэ, без капли сожаления скручивающему Синьмо так, словно это была какая-то старая жестянка, а не гребанный проклятый супер-сильный серьезно-сколько-можно-этот-идиотский-ореол-уже-и-так-вышел-за-всякие-рамки древний меч. Края портала пошли волнами и сжались, угрожая мгновенно захлопнуться. Но это не помешало оригинальному Ло Бинхэ продолжить отступать мучительно медленно. И, ха, если бы Шэнь Юань не верил, что даже этот упрямый жеребец наконец понял, что битва для него проиграна, он бы заволновался.       Тем более, что времени для тихого решения проблемы становилось все меньше. Эти точки в небе… о, еще немного и все важные лица Цанцюна будут топтаться по его прекрасному газону, поэтому, пожалуйста, мистер главный герой, бери себя в руки и проваливай вместе со своим небесным столпом, потому что Шэнь Юань абсолютно совершенно точно не хочет в очередной раз придумывать объяснение какого черта происходит, когда даже он — и снова, в который это уже раз? — понятия не имеет как и когда ситуация вышла из-под контроля.       Он просто хочет домой ладно? Желательно вместе с Бинхэ. Без сумасшедших императоров трех миров из параллельной вселенной и кучи обеспокоенных горных лордов, спасибо.       И тут мир словно бы услышал, наконец, его жалкие мольбы, потому что Бин-гэ все-таки отвел взгляд, продолжающий гореть все той же совершенно нечитаемой для него бурей эмоций, и шагнул глубже в портал. Меч в руках Бинхэ был в одном дуновении ветра от принятия новой жизни в форме кучки обломков, и было что-то одновременно привычно абсурдное и удивительно приятное в осознании силы, которой обладал его милый-милый нежный и потрясающий муж. В отличии от Бин-гэ, от внушительной фигуры которого в портале остались лишь кончики волос, его сила не пугала.       Не его. Больше никогда.       — Шэнь Цинцю! — крик эхом донесся со стороны уже относительно различимых лордов и о.       Он знал, что Лю Цингэ может быть громким, когда захочет, но, серьезно, между ними… Шэнь Юань даже предполагать не собирается какие это цифры, когда он едва ли смог бы отличить фигуру Лю Цингэ от Юэ Цинъюаня, хотя, поймите его правильно, он не только не уверен, есть ли среди них сейчас вообще Юэ Цинъюань, но и вся суть именно в том, что Глава секты шире Бога Войны определенно в…       Портал вспыхивает ядовито-синим пламенем, и только мгновенно сжавший горло ужас мешает ему недостойно вскрикнуть.       О нет.       Он не переживет еще одной битвы.       Его дом уже искалечен, что…       Белая вспышка вылетает из портала быстрее, чем Шэнь Юань успевает заметить, как клинок в руках Бинхэ окончательно переламывается, заставляя угрожающе жутко мерцающие врата медленно стягиваться, уменьшаясь, сжимаясь…       Он пытается дышать, переводя взгляд на нечто вылетевшее с той стороны, только чтобы успокоить бешено колотящееся сердце.       Это безумие. По траве совершенно беззвучно и мягко скатился комок белой шерсти. Странно не угрожающий и похожий на самую обычную кошку. Ну или возможно чуть больше обычной, но учитывая пристрастия братца Самолета к неконтролируемым изменениям размера других самых обычных вещей — большая кошка просто безобидное милое создание. По сравнению со всем остальным, что могло бы проскользнуть через портал из того мира, конечно.       Подождите. Стойте. А если бы это была жена?! Он…       Свист воздуха резко прерывает поток бессвязной паники, пытающийся заглушить голос разума.       Лорды близко.       Явно демоническая кошка рядом с порталом.       Блять.       Он не хочет видеть очень милую, очень расчлененную и очень-очень мертвую кошку посреди своего гребанного газона. Просто, пожалуйста, не надо.       Шэнь Юань бросается к кошке быстрее, чем успевает подумать дважды и, возможно, позже он поймет, что именно это позволило его переутомленному очередным внезапным приступом острого стресса телу отключиться на драгоценные секунды, необходимые для осознания, чему он стал свидетелем, вместо того чтобы кричать Бинхэ немедленно убить эту штуку или уйти от нее подальше.       Потому что в тот момент, когда он уже готовился подхватить на руки невинное существо, совсем не подозревающее о приближающейся ужасно быстро собственной кончине, оно резко подпрыгнуло перевернулось и извернулось с таким хрустом, что Шэнь Юань успел лишь заметить, что даже случайно разбитая Бинхэ скала, рассыпаясь грудой камней, звучала тише — и оно же не решило сломать себе все кости в каком-то извращённом защитном механизме, верно?.. — а потом его мозг перестал работать, отказываясь понимать, что он видит.       В одно мгновение вместо милого взъерошенного комочка белой шерсти с травы поднимался человек… или демон, потому что шерсти было все еще много и у людей, конечно же, не бывает кошачьих хвостов и ушей и, вероятно, странно изогнутых лап тоже. Но замереть его заставил вовсе не странный вид, определенно мужчины, который был определенно болезненно очевидно голым, а смех. Хриплый, безумный, ликующий смех.       И лицо показавшееся из-под завесы белесых волос.       Его лицо. Лицо Шэнь-боже-блять-какого-хуя-Цинцю!       Шэнь Юаню кажется, будто все вокруг трескается. Ноги не двигаются. Он не может дышать. Ощущение, будто из мира исчезает все больше цвета, растет, растет, растет, растет словно подчиняясь неконтролируемому безумию сиплого отвратительного смеха, вырывающегося из Шэнь-настоящего-Цинцю. И он не может оглянуться, не может открыть рот, призвать систему или сделать хоть что-нибудь…       — Ши…цзунь…       Голос Бинхэ тонет в нарастающем шуме бесконечной статики, которая уже, кажется, гремит вместе со смехом пришедшего в этот мир монстра не только у него в ушах, когда оно снова изгибается и с абсолютной неизмеримой бездной ненависти в одном-о-господи-блять-нет-это-невозможно-глазу оборачивается к мигающими синими всполохами порталу, через который уже едва ли можно просунуть руку.       — Пошел нахуй, ублюдок. — шипение больше змеиное, чем кошачье эхом клокочет сквозь шум помех. - Сгори в аду со своим подчинением.       Портал вспыхивает в последний раз, и Шэнь Юань слышит это. Наконец понимает.       Это не помехи.       Это крик.       Громкий, невыносимый крик, от которого все тело гудит трясется… пока он не замолкает, резко оборвавшись вместе с исчезновением портала. И только тогда он замечает, насколько сильно трясся тот, кого никогда не следовало вычеркивать из списка гребанных монстров, потому что настоящий Шэнь Цинцю сразу обмякает, переворачиваясь на бок и задыхается, пока его не рвет таким количеством вязкой крови, что после этого в нем не должно остаться больше ни капли.       Ужасно. Отвратительно. Страшно. Страшно. Боже, как же это страшно, что он…       — Шэнь Цинцю!       Лю Цингэ окликает его, с грохотом приземляясь на траву и о.       Это благословение. Мир затихает.       А с этим и Шэнь Цинцю, который… о боже. Он смотрит ему за спину. Смотрит на Бинхэ. А потом… потом переводит свой единственный глаз на него. И Шэнь Юань невольно ловит его взгляд, не успевая отвести собственный и мгновенно понимая, что одним только этим совершил одну из самых больших ошибок своей жизни, способную встать рядом с подчинением приказу столкнуть Бинхэ в Бесконечную Бездну.       Потому что там, в глубине беспросветно-черного глаза изумрудной искрой вспыхивает понимание.       — Ты не я. — его плечи начинают трястись. Скрип, едва ли напоминающий смех, вылетает из горла. И это странно, потому что Шэнь Юаню кажется, что его тоже трясет, ему жарко, жарко, очень жарко…       А Шэнь Цинцю смеется громче, снова повторяя это проклятое «ты не я!», и его слышат уже все. О, боги, его — практически их обоих — видят в таком состоянии все. И Шэнь Юань винит в этом панику. Но он не придумывает — хотя, если бы у него хватило духу, он бы честно признался, что в то момент был далек от того, чтобы «думать» — ничего лучше, чем стянуть с себя самый темно-зеленый верхний слой накидки с укороченными рукавами и швырнуть его в сотрясающегося от смеха Шэнь Цинцю.       Который натягивает ее так быстро, плавно и совершенно не прекращая смеяться как чертов сумасшедший, будто это не требует с его стороны никаких ни усилий, ни внимания. Гребаный ублюдок.       Шэнь Юань не собирается думать о том, как запутался бы в этом куске ткани на его месте. И о том, что в возможно, но только возможно, именно в этом и состоял его план тоже.       О господи. Ему следовало остаться мертвым.       Возможно, если он упадет в обморок, то…       — Что происходит?! — Шэнь Юань уже даже не вздрагивает от крика Ци Цинци. Он вообще не может ее винить за громкость. Серьезно, если бы не до сих пор сжатое от страха горло, его собственный вопль услышал бы даже Самолет из своего дурацкого ледяного дворца.       — Иди проверь своего пса. Кажется, его задело. — Шэнь Цинцю снова сверлит его взглядом. Ни намека на былое безумие не осталось. Только холодная безразличная отстраненность. Прошли едва ли секунды.       Шэнь Юаня это пугает почему-то больше, чем все что привело к этому моменту.       Но у него нет ни времени, ни концентрации думать об этом, потому что как только он наконец заставляет тело шевелиться и оборачивается, паника вспыхивает с новой силой, потому что нет…       Бинхэ лежит на земле сжимая осколки Синьмо.       Неподвижно.       Вокруг кровь.       Так много крови…       — Успокойся. Твой пес жив. — от следующего за этим смешка у него мурашки бегут по позвоночнику, и все леденеет изнутри — И я верю, что ты заинтересован, чтобы так все и осталось.       Шэнь Юань не может сдержать дрожь.       Он… он не… он не мог его убить. Невозможно. Ореол не позволил бы…       Но он выплюнул кровь       Не свою.       Эта кровь…       Есть только два способа избавиться от крови небесного демона и Шэнь Юань не верит, что мнение Бин-гэ об этом ублюдке смог бы исправить один единственный разговор по душам. Он никогда бы добровольно не вывел ее из Шэнь Цинцю. Его Бинхэ не смог бы заставить себя это сделать. А другой вариант…       Нет. Нет, нет, нет, нет.       Он не верит. Не…       Но Шэнь Цинцю не просто жалкий ублюдок с нераскрытым прошлым. Он — самая умная мразь всего Пути бессмертного демона, ограниченная лишь Самолетом. Самолетом, у которого была куча гребанных черновиков, большую часть которых он даже не помнит.       Шэнь Юань не может думать. Его взгляд прикован к тяжело поднимающейся и опускающейся груди Бинхэ.       Ему нельзя… он не может поставить его под угрозу. Он не позволит Шэнь Цинцю забрать у него Бинхэ. Он… он…       Им нужно уйти. Немедленно.       Талисман телепортации от Самолета, который может сработать один единственный раз и скорее всего заморозит половину руки, рвется под пальцами. Шэнь Юань одним неуклюжим рывком прыгает к Бинхэ, не обращая внимания на крики за спиной и чувствует как лицо обдает холодом.       И они наконец-то исчезают с этой проклятой поляны.              Им нужен план. Шэнь Цинцю опасен.