Просто отношения без обязательств.

У него на лице были бледные шрамы от лезвий бритвы. Один маленький глубокий на подбородке, другой — менее заметный — прямо на линии левой скулы. И от него всегда пахло сигаретами и перегаром от крепкого, но дешевого пива. Он терпеть не мог смотреть на людей, а особенно удерживать контакт глаз. Поэтому и смотрел постоянно в пол, таращась бездумно на свои потертые кроссовки. У них был сбит нос, пожеваны шнурки, стерта по бокам краска. И вообще, выглядели они старше раз в десять, чем их владелец. Но он их любил за мягкий задник и за все приключения, которые они вместе пережили. У него были смешные кудряшки, вечно падающие на глаза и прилипающие на расслабленные веки. В его глазах постоянно металась неизвестная озабоченность, из-за чего в момент разговора не было понятно слушает он тебя или нет. Вообще, о нем часто отзываются как о палке — высокий и худой. Вроде не складный, но дюже привлекательный. Они познакомились случайно. Не как в фильмах про подростков, где один роняет книги по причине столкновения с другим, а потом они вместе стеснительно собирают их. После высматривают друг друга в толпе и редко перебрасываются парочкой слов. Неожиданно встречаются в клубе любителей, например, книг и потом уже не разлей трава. Такие истории редко случаются. Они познакомились на базе в последний месяц лета. В глухом таком месте, огражденном дряхлым заборчиком, расползавшимся от дождей и времени. Типичный такой санаторий СССР, который сумел дожить до нашего времени, где старые дома были забиты досками, а на территории отстроена скупая двухэтажная однокомнатка, семей так на десять. Не больше. Оба приехали отдохнуть от сумятицы большого города в глухое местечко, рядом с железнодорожной станцией. По принципу мужского диалога складывалось их общение: сначала молча проходили мимо друг друга; потом стали кивать; после быстро пожимали руку, кидая фразочки на ходу, а одним прохладным вечером встретились вне базы, когда Антон шел из магазина с бренчащим пакетом и с зажженной сигаретой в зубах, а Арсений только выполз на променад. Оба мысленно решили все же прогуляться туда и обратно, ночью наклюкавшись в комнате Арсения. Они не стремились как-то продвигать свое знакомство дальше, когда разъехались по своим станциям метро Питера, однако обменялись номерами. Как говорилось ранее, он не любил смотреть глаза и, вообще, сторонился общения, но что-то в нем было очень манящее. Отношений нет, а секс есть. Арсений вообще придерживался неизвестного ему принципа отторжения обязательств, Антон же поддержал его мысли и приезжал к нему только ради двух вещей: написать шпоры или подготовиться к каким-то работам в шараге и просто потрахаться. Секс без обязательств. Так они и решили назвать эти несуразные встречки. Каждый живет своей жизнью, не мешая другому. Антон учился на экономиста, хотя это было для… Для ничего, поскольку все время он посвящал айти-технологиям. Иметь корочки для родителей и не связывать свое будущее с этим направлением. Арсений отсиживался в театральном училище. Поэтому было привычно сидеть на кухне с ноутбуком и слышать из гостиной повторяющиеся строки из разных постановок. Антон бы вник в них, но уговор был не вмешиваться, из-за чего он молча брал наушники из спальни и тащился обратно за деревянный стол. К слову, Арсений уловил эту манящую неизвестность притягательности Антона. Пусть он после секса либо оставался ночевать, утром выпивая чашку зеленого чая и убегая на пары или куда там ему надо, либо уезжал сразу, но Арсений точно знал, что во втором варианте он ждал, когда хозяин съемной квартиры уснет, а после тихо уходил, вскидывая ручку двери для запирания жилья. Еще Антон знал, что Арсений любит влажные поцелуи шеи и невесомые поцелуйчики в нос, и что терпеть не может сильных укусов или разной степени засосы. Ему нравится запускать пальцы в кудряшки или когда на его темечко опускается ладонь Антона, руководя процессом минета. Он отдает предпочтения быстрым прелюдиям, но в сексе нравится тянуть время. Еще Антон знает и принимает, когда тот царапает спину в моменте, или пускает слюни во сне на его плечо. Ему приятно смотреть Арсению в глаза, когда тот запрокидывает голову, оголяя шею и одновременно плавно стонет, или когда тот седлает его член. Вообще, он точно может предугадать момент оргазма: Арсений жмется сильно к телу слеш обнимает его и дрожит, тихо или беззвучно бормоча антоновское имя. Короче, Антон знал Арсения в сексе полностью, от чего мог запросто читать его в обыденных моментах как раскрытую книгу. Но они договорились, что отношения у них без обязательств, от чего не разбрасывался словами или какими-то действиями, только изредка варил кофе, когда Арсений зависал с ним на кухне или приходил из комнаты утром помятым от сна. Арсений же знал, что Антон не любит трахаться после того, как выпьет или если в этот день он опоздал на пару. Еще ему нравится писать одиночными словами и предпочитает короткие сообщения от собеседника. В общем, чтобы было кратко и понятно: «Встретимся? 19.00», — что-то по типу такого. Еще сам Арсений был не против встреч в его съемной квартире, ибо отель или что- то такое это херня, а в антоновском общежитии картонные стены и постоянные студенты-снопы, зубрившие книги и вечно недовольные шумом. Странные люди, но ладно. Помимо этого Антон предпочитать мычать, а не стонать в голос, и любит, когда ему не мешают руководить процессом, если у него настроение полной доминации. Предпочитает секс без слов в моменте, отдавая предпочтение мимике или короткой жестикуляции. Не берет роль нижнего ни в какую, но они этого и не собирались пробовать. А, точно, после секса всегда курит в домашних штанах или джинсах на парапете, оставляя верх в квартире, и не против, если к нему приходит Арсений, одетый в его толстовку или кофту. Оба терпеть не могут БДСМ и иного вида развлечения. «Блять, Да Сколько Можно», — именно так трактует эту аббревиатуру Антон, когда проверяет учебную почту. Просто секс без обязательств, просто отношения без ничего, хотя уже знали друг друга полностью. Но они договорились так и менять или вносить коррективы не собирались. А вообще, сами того не замечая, они пришли к такому уровню «отношений», что в соединенном санузле один мог сидеть на унитазе, другой мыться или возиться у зеркала. Арсению, как ни странно, было приятно слушать ругательства Антона на бритву, а после аккуратно обрабатывать порез, молча встречаясь глазами. Также появилось приветствие в виде трепания по голове, когда кто-то из них сидел спиной. Кстати, вновь странно, но через пол года «отношений» Арсений дал дубликат ключей, ибо пару раз Антон торчал у двери по часу и более, пока тот ехал по дорожным пробкам. Помимо вышеперечисленного кто-то мог обнять со спины и положить голову на плечо, без слов наблюдая за, например, приготовлением еды. Арсений любит, когда в позе на спине, при прогибе в пояснице Антон поддерживает его рукой за торс. А Антон любит, когда Арсений валит его на кровать, упираясь в плечи возле края кровати или утягивая за собой в коротком падении. И оба приветствуют в момент сна, когда Арсений закидывает ногу на Антона, а тот ладонью сжимает его ляжку. И спать под большим одеялом. И голяком! А еще Антон иногда уходит курить среди ночи, и Арсений почему-то просыпается. С закрытыми веками шарит рукой рядом с собой, а потом поднимается на предплечья, с прищуром всматриваясь в темную пустоту. На выдохе поднимается, надевает боксеры и стаскивает со спинки стула антоновскую толстовку, надевая ее на ходу. Влезает в кеды того, ибо тапки для курения ушли на парапет, и идет следом, шаркая по кафелю. Со скрипом навесов деревянной двери, у которой было уже давно выбито стекло по середине, он становится рядом с Антоном, который упирается локтями в железную ограду, пальцами левой руки держа сигарету. Арсений лопатками упирается в ребристую стенку и вздрагивает от всплеска прохлады. — Ноги заморозишь, а с ними и яйца, — бормочет курящий, кидая ползущий взгляд вверх, от ног к глазам Арсения. У него смешно топорщится локон на виске, а волосы на лбу собраны в кривой пучок растянутой резинкой. Арсений протягивает руку, жестом цапая воздух, и сразу получает тлеющую сигарету. Немного рассмотрев ее, он зажимает резцами фильтр, с жадностью затягивая табачный дым. Опускает взгляд на приторно яркие огни улицы, всматривается в желтизну отблеска света в глазах Антона и выдыхает через нос, застилая свое лицо рваной пеленой. Перебрасывает языком сигарету в угол рта, оставляя ее там. — Ну и пусть. Ты целовался просто так? — Из-за предмета во рту речь получается немного с чавканьем. — Ну… Разве именно так люди и не целуются? — Антон подпирает левой рукой свой подбородок. Получается так, что он смотрит немного из-под век. Зрачки были расширенными, наверное, из-за темноты. Повисает тишина с шелестом горящего табака в сигарете — Арсений снова затягивается. Руками перебирает полумертвую зажигалку в большом сквозном кармане, ерзает пальцами по шестеренке, создавая шелест между звуками проезжающих машин по шоссе. — Не знаю. Поцелуй родителей, парочек, знакомых. Скорее всего, это не просто так. Не знаю, короче, — он скашивает глаза к носу, чтобы посмотреть на кончик сигареты. Антон пожимает плечами. У него кожа в маленьких мурашках, а торс напряжен. — К чему вопрос? Арсений пожимает плечами и переводит взгляд на того. Слышится писк тормозов и нагнетающий гудок водителя. Так поздно кто-то гоняет. — Что в следующем году? — Мы договаривались такое не обсуждать, — бурчит Антон, из-за подпертого подбородка, от чего его губы почти не разжимаются, — выпускаюсь в этом, в следующем не знаю. Работать буду, заказов уже много, — отношения без обязательств, но он почему-то все равно говорит о будущем. — Просто хотел тебя поцеловать. Без причины. Просто из ничего. — Он убирает все еще теряющую пепел сигарету, опуская ее вниз, к ноге. Антон очень любит украшения. У него на руках красивые кольца, на запястьях часто бренчат браслеты, а на шее сменяются подвески. Арсению нравится ловить своей горячей кожей холод их металла, а Антон любит, когда тот цепляется за них или иногда вертит их прямо на хозяине. — Просто так ничего не бывает. — Но ты сам сказал, что именно так люди и целуются. — Скорее вопросил, но ты тоже верно подметил. Странно. За сегодняшний вечер они сказали непривычно много, хотя ранее могли вообще молча потрахаться и разойтись. — Получается, что просто так меня ты не поцелуешь, поскольку этого ты захотел. А хотеть не значит «просто так», — Антон распрямляет руки в локтевом суставе, слышится хруст. После выпрямляется, немного потягиваясь от неудобной позы. — Странно. Выходит, что «просто так» не существует. — Арсений стоит все также, уперевшись лопатками в стену, на пятках с приподнятыми носками ног. Делает короткую затяжку, опуская сигарету вновь. Антон делает шаг вперед и невесомо касается губ через выдыхаемый дым. Просто касается, по типу поцелуя впопыхах, и собирается уходить. Свободной рукой Арсений тормозит его, пальцами обхватывая шею и с легкостью заставляет повернуться к себе лицом. Его губы натягиваются тетивой в тонкую линию, хмурит брови, пытаясь что-то высмотреть в лице Антона. Маленький белый шрам на подбородке, второй блеклый на левой скуле. Родинка на носу. Искры желтого света в зеленых глазах, смешная завитушка на виске. Большим пальцем держится в области яремной вены, оставшимися собирает небольшую складку кожи на загривке. На лбу следы от недавно напряженного размышления. Сейчас Антон был спокоен и обдавал теплом выдыхаемого воздуха арсеньевскую арку Купидона. Сам тоже чувствовал загнанное дыхание Арсения. Он почему-то хмурился. Узкие зрачки изредка подрагивали. Оба стояли твердо, будто ждали итог колеса в покере. Арсений ослабляет хват и убирает руку в карман. Отводит взгляд на сигарету и тушит ее об стену, оставляя черный след. Выкидывает бычок вниз. — Не хорошо мусорить. — Вздыхает Антон, смотря на Арсения, который перенимает раннюю позу того, только без сигареты и с переминающимися ногами. — Не важно. Утром спущусь и просто почищу газон от всех бычков, а то после снега они в кашу превратятся. — Зима после осени. А сейчас весна, да и лето скоро. — Он встает рядом, когда Арсений резко снова выпрямляется. — Не много сегодня наговорили и натворили? — Наверное, много. И это… Не знаю. Забудь. — Хотел сказать «правильно»? — Получает утвердительный кивок головой. Руками забирает волосы со лба, распуская тем самым небрежную гульку. Антон любит, когда Арсений стонет его имя в момент секса или когда повторяет его несколько раз в момент оргазма. — Мы говорили около года назад об отношениях без обязательств, — наконец-то разбивает затянувшуюся тишину Арсений, в очередной раз облокачиваясь о стену. Носком кед елозит маленький камушек, который оставляет прерывающиеся линии. Отвалившаяся побелка с верхнего парапета. Антон нависает сверху, ставя ладонь у лица Арсения. Тот поднимает взгляд, поскольку может держать контакт глаз. — Соседи скоро на работу пойдут, лифт сломан. Нас отмутузят, если застукают. В худшем случае — отправят в свободный полет. — Думаю, они и так догадываются, если в одну квартиру заходят только два парня. Да и стоны доносятся от нас же, хотя девушки и не приходят. Арсений прячет руки за спину, ладони устраивая под ягодицами. Сам же немного вытягивает шею вперед касаясь верхней губы Антона. Приоткрывает рот и кончиком языка проводит по нижней. Антон цепляет его, отпуская, зубами прихватывает тоже нижнюю, но арсеньевскую губу. Свободной от поддержки рукой притягивает к себе за затылок, вынуждая сделать небольшой шаг и позволяя полностью соприкоснуться в поцелуе. Заставляет немного запрокинуть голову, языком проходясь по ребристому небу и поддевая после язык того своим. Арсений цепляется руками за торс, переходя после к плечам и хватаясь в итоге за шею обеими. Прикусывает губы сначала слабо, найдя в себе силы — сильнее. Антон немного приседает, подхватывая того за ляжки сзади. Притягивает к себе, от чего теперь Арсению удается обхватить ногами за бедра и, так сказать, усесться поудобней. Чувствует, как по спине проходит волна прохлады от задирающейся толстовки, и как Антон хватает его за ягодицы, прижимая сильнее к себе. Через два шага, в поцелуе он толкает дверь, заходя в подъездную площадку, а после и в квартиру. И вот вроде отношения без обязательств и просто так, но, как оказалось в ходе рассуждений — ничего просто так не бывает.