The Earth's in rotation

У Сириуса выдался плохой день. Не то, чтобы что-то предвещало беду, сначала всё было хорошо. В Лондоне лето непостоянное, но уже несколько дней стояла засуха. От жары делать ничего не хотелось, поэтому Бродяга весь день торчал со своим лучшим в мире другом Джеймсом Поттером в квартире слишком большой для них двоих. Если они и выбирались куда-то, то только под вечер, когда жара спадала. Но в эту пятницу Сириусу надо было уехать рано утром. Он давно задумывался о том, чтобы приобрести мотоцикл, так что ему нужно было поехать загород и встретиться с реселлером из Нью-Джерси. Он планировал поехать вместе с Джеймсом, но тот уклончиво отказался и пришлось взять такси. Сириус возвращался домой раньше, чем хотел, потому что не нашёл то, что искал. Солнце ещё светило вовсю, когда он вошёл в квартиру и услышал звуки непристойного содержания. «Хорошо для тебя, Сохатый» — пронеслось в голове и ступая на носочках Сириус прошёл на кухню. В холодильнике мышь повесилась, а в животе предательски заурчало. Мышцы ломило от долгого сидения в такси, хотелось увалиться спать, а ещё больше хотелось заказать пиццу и съесть её целиком. Звуки за стеной стихли, послышались шаги. Бродяга встретил кудрявую макушку знающей ухмылкой и не был готов в ответ увидеть широко раскрытые от страха глаза. И вот они, лучшие друзья, почти что братья, стоят на своей кухне, а у его названного брата сердечный приступ или типо того. Иначе как объяснить, что при виде него он застыл, словно олень в свете фар? Сириус нахмурился. Если Джеймс умрет прямо сейчас, то у него не получится поздравить его с хорошим сексом и это будет преследовать его до конца жизни точно. Он аккуратно потряс его за плечо. Два метра чистых мускул неловко покачнулись, глаза за стёклами очков пару раз моргнули, но на этом всё. За стеной раздался голос жутко знакомый. —Джейми, ну где ты возишься? Сириус нахмурился ещё сильнее. Это был его голос. В коридоре послышались шаги и через минуту он взглянул в свои собственные глаза. На кухне их было трое: некий Сириус Орион Блэк, уставший, как собака, его лучший друг и названный брат Джеймс Флимонт Поттер, переживающий личностный кризис и в данный момент действительно находящийся под угрозой смерти, а также родной брат Сириуса Регулус Арктурус Блэк в полуголом состоянии. Кажется, то, чем заболел Сохатый, заразно, потому что внезапный ступор одолел старшего Блэка. Он вздохнул в последний раз, когда в его голове сложился пазл, и забыл как дышать. Рот открылся в возмущении от всей глубины предательства. Повисло неловкое молчание, в тишине было слышно, как крутятся в голове шестерёнки. Его копия сложила руки на груди и недовольно вздохнула в проходе. Это излечило Джеймса от внезапной смерти. — Бродяга, я могу объяснить! Оставшись без дома, без брата и без лучшего друга, Сириус зло шёл по улице и в голове перечислял все способы мести. Думать не удавалось ни о чём, кроме этого. Когда начало темнеть он остановился. Хотел было посмотреть сколько времени, но его телефон выключился. Разочарованно застонав, Сириус начал перебирать в голове варианты. Настроение было достаточно паршивое для похода в бар, по пятницам там аншлаг, может, он встретит знакомые лица. Но нормальной еды там не найти, а есть хотелось просто зверски. Сириус оглянулся по сторонам, его типо-парень живет здесь недалеко. Вроде он должен был вернуться в город сегодня.

***

Карадок Дирборн открыл дверь с таким уставшим видом, каким примерно чувствовал себя Сириус. Они неловко чмокнулись и прошли на кухню. По всей квартире стояли неразобранные коробки, было душно, как будто в квартире давно не проветривали. С Карадоком они познакомились в начале лета. Мародеры только что закончили третий курс и это нужно было отметить. После нескольких рюмок Сириус искал кого-то в толпе, когда наткнулся взглядом на Карадока, он не танцевал и почему-то Бродяге захотелось это исправить. Сейчас по лицу Дирборна было понятно, что у него тоже выдался не самый лучший день. Он только что вернулся с похорон своей кузины и очень устал от перелёта. Смена часовых поясов его жутко вымотала и меньше всего на свете ему хотелось выслушивать чьё-то нытьё. Нельзя сказать, что они ненавидели друг друга. Им было хорошо вместе в хорошие моменты. Оба слишком сильно любили себя, чтобы полюбить кого-то ещё. И Сириуса это устраивало до определенного момента. Видимо, этот момент настал. Карадок поставил чай на стол с силой гораздо большей, чем требовалось, и вздохнул: — Что ты здесь делаешь? Сириус оперся локтями о стол и уронил голову на ладони. У него был такой страдальческий вид, как у щенка, которого пинали, а он хотел любви. — Я вернулся домой, а там мой брат… и Джеймс… — он судорожно выдохнул. Произнести это вслух не решался. Молчание. Бродяга оторвал голову от рук, но Карадок отвернулся и уставился в окно. Выглядел при этом очень задумчиво. — Я знал о том, что Поттеру нравится твой брат, — он медленно повернулся. — да все об этом знали. Это было не то, что Сириус рассчитывал услышать. Он ждал поддержки, но чувствовал себя так, как будто ему нужно защитить свои чувства. — Не думаю, что тебе стоит лезть в это, — Карадок продолжил. — это их личное дело. — Не каждый день ты узнаешь о том, что твои братья трахаются друг с другом! — в его голосе сквозил яд, но усталость и разочарование заставляли слёзы наворачиваться на глаза. Дирборн на это только помолчал. Эмоции нахлынули на Сириуса, ему больше не хотелось спорить, только плакать. В момент, когда Карадок вдохнул, чтобы ответить что-то, вся обида на Джеймса захлестнула его. — Почему ты такой бесчувственный?! — его голос прозвучал прямо таки умоляюще. Он надул губы. — Разве ты не видишь, как это важно для меня? Его парень чуть ли не задохнулся от возмущения. Сириус почти мог видеть тысячу мыслей, которые пронеслись в его глазах. Когда он заговорил, его голос прозвучал незнакомо. Очень жестко и грубо, раньше он так с ним не разговаривал. — Сириус, у тебя нет права требовать от меня сочувствия. — с этими словами он выгнулся неестественно прямо. — Мы не в таких отношениях. Они смотрели друг на друга молча несколько мгновений и, видимо, Карадок заметил что-то в его взгляде, это заставило его сесть за стол рядом с ним. — Почему ты обвиняешь меня в бесчувствии, если всё, что я получил от тебя, когда умерла моя кузина, было: «черт возьми, это паршиво»? Сириус не знал, что ответить, это был удар исподтишка. Ему больше не хотелось здесь оставаться. Он уставился в столешницу, не хотел, чтобы Карадок увидел слёзы в его глазах. Нужно успокоиться, глубокий вдох… — Сириус, я хочу серьёзных отношений. — Я всегда серьёзен.

***

У Сириуса Блэка выдалась плохая жизнь. У него больше не было парня. Думать об этом не хотелось. Во многом Сириус привык сбегать от своих мыслей. Но солнце уже давно зашло и идти ему было больше некуда. Здравый смысл подсказывал засунуть свою гордость куда подальше и вернуться домой, но у этого здравого смысла был голос Вальбурги Блэк, так что слушать его никто не стал. Может, ему бы стоило отправиться к старым знакомым. Это было бы верное и безопасное решение. Он бы поступил так в другой ситуации. Сейчас Бродяга не чувствовал себя в настроении разговаривать о том, что произошло, ему хотелось забыть об этом. А ещё больше хотелось накидаться так, чтоб забыть собственное имя. Отсутствие парня, друга, брата, ещё одного брата поменьше и места жительства заставляло его пойти в бар, который мародёры штурмовали время от времени. Может, ему повезёт и он встретит кого-то достаточно доброжелательного, чтобы забрать его домой. А может повезёт ещё больше и горячий парень улучшит ему настроение.

***

Сириус вошёл и огляделся. Было поздно и народа навалом. Кажется, он видел кого-то здесь второй или третий раз. Скандируя толпу, он всё чаще натыкался на заинтересованные взгляды. Бродяга оглядел себя. Просто джинсы и серая майка, ничего примечательного для лета. Он сел за стойку, на баре сегодня был кто-то новый, раньше Сириус его не видел. Уже хотел было заказать коктейль, когда внезапно узнал музыку. Отчего-то сильно захотелось танцевать, хотя секунду назад он мечтал только о маргарите. — Это Вам от молодого человека за соседним столиком. Перед ним поставили его любимый коктейль. Сириус обернулся. Коренастый мальчик на вид младше него сально ухмылялся. Сириус улыбнулся в ответ.

***

Ремус Люпин подпирал стенку в баре в пятницу вечером. Лили Эванс, его коллега и лучшая подруга, сказала, что это поможет выпустить пар после долгой рабочей недели. Пока что не помогало. Он думал, может, Сириус и Джеймс объявится после захода солнца, но сегодня их видно не было. Рыжее пламя опасно пронеслось мимо него. — Эй, Люпин, танцуй вместе со мной! — Музыка не та… — от Лили так легко не отделаешься. Она процокала каблуками к диджею. Через весь зал Ремус буравил её спину взглядом, пытаясь ментально отговорить. В этот момент кто-то неловко облокотился на стену рядом с ним. Он обернулся, зелёные глаза уже смотрели на него. Музыка изменилась. Она подходила идеально этим глазам и руке, протянутой в дружеском жесте. — Бенджи Фенвик. Потанцуем? Это Лили всё подстроила. Он было ухватился за его руку, как Бенджи потянул его в танцующую толпу. Они неловко двигались на расстоянии друг от друга, в цветомузыке ему было трудно рассмотреть черты своего партнёра. Ему нравилась эта песня, он обернулся, чтобы найти Лили в толпе. На другой стороне танцпола рыжая девушка танцевала с шатенкой в красной клетчатой юбке. Лилс было весело, она отпустила себя и, откинув волосы назад, посмотрела на него через плечо. Ремус улыбнулся и помахал, она помахала в ответ. Их с Бенджи плечи столкнулись явно не случайно. Он обернулся с улыбкой и решил, что заслуживает расслабиться хоть немного сегодня. Ремус танцевал со всеми и ни с кем одновременно. Кажется, он сам того не осознавая задел человек десять пока танцевал, но ему было абсолютно плевать. Голова была пуста, не удавалось думать ни о чем, даже когда Фенвик потянул его в сторону от толпы. Кажется, они играли в игру, кому удастся перекричать музыку из колонок и Ремус выигрывал. Несколько мгновений он даже позволил себе покачаться немного в объятиях этого мальчика, не испытывая при этом мук совести. Ремус наклонил его в руках в чем-то, напоминающем танго и Бенджи засмеялся. Его лицо попало в ловушку теплых пальцев и они заставили его чуть нагнуться. Бенджи пел шепотом прямо в его губы. Ремус повторил за ним его слова. Они медленно наклонялись друг к другу в тот момент, когда он отвлекся на что-то рядом с каштановыми кудрями. Несколько человек вставали из-за стола и собирались уходить. Сириус Блэк вместе с ними. Он был без сознания. Они уходили, он побежал за ними, забыв обо всём. Бенджи окликнул его, сейчас это не имело значения. Незнакомцы смеялись, но Блэк не смеялся, волосы легли ему на лицо, а руки повисли. Ремусу пришлось расталкивать людей руками, чтобы пройти, ещё чуть-чуть и… Он схватился за бледную руку и потянул на себя. Несколько пар узеньких глаз посмотрели на него с раздражением и испугом. Рычание вырвалось из него само собой. — Он со мной.

***

Пробуждение настигало Сириуса постепенно. Его сознание ещё не успело прийти в себя, когда он почувствовал в воздухе аромат жасмина и ещё чего-то лесного. Пытаясь сосредоточиться на запахе леса, он услышал, как где-то стучит дождь и совсем рядом с ним кто-то мерно дышал. Это заставило его задуматься о воспоминаниях прошлого вечера. Он был расстроен. Почему? Кажется, его кто-то обидел, но он не мог точно вспомнить кто. Итак, ему было грустно, он пошёл в бар, там был мальчик, который улыбался нахальной улыбкой и поставил перед ним коктейль, вкус которого был каким-то неправильным, отдавал корицей. После этого воспоминания отказывались приходить на ум. Он слышал знакомый голос, но не мог вспомнить кто говорил, потом его тошнило, сильные руки отнесли его в тихое место. Ему было тепло, с него сняли ботинки и он уснул. Это должно войти в список самых глупых поступков Сириуса Блэка. Если этот ублюдок подсыпал ему что-то и использовал его, пока он был в отключке, то ему следовало прямо сейчас задушить его во сне. Но Сириус не чувствовал себя использованным, скорее наоборот, удовлетворение разлилось по всему его телу, кто-то заботливо укрыл его одеялом и он нежился в тепле и уюте, открывать глаза не хотелось. В голове проносились мысли о том, что ему бы стоило отдать ему должное, но разум не ухватился ни за одну из них. Сознание снова погрузилось в сон. На грудь Бродяге бухнулся кто-то маленький. Это заставило его опомниться ото сна и в испуге осмотреться. С его груди скатился недовольный комочек шерсти, который теперь угрюмо на него уставился, но у Сириуса выдалась странное утро, чтобы быть любезным. Комната выглядела смутно знакомой, но с чего бы ему её помнить? Он точно не был здесь раньше, но в лёгком беспорядке чувствовалось что-то родное. Он кутался в оранжевое одеяло на широкой кровати с потрёпанным изголовьем. Другая половина постели была пуста, значит хозяин проснулся, Бродяга уже собирался заявить о своём пробуждении, когда заметил, что на нем другая одежда. Бордовый свитер с золотой буквой Р от Юфимии Поттер. —Лунатик! — Сириусу повезло, что это именно он его забрал. Лунный луч никогда не задавал много вопросов. От резкого вскрика его голос надломился и котёнок в страхе выбежал из комнаты. Сириус заметил, что у него не было хвоста. В коридоре заскрипели половицы и Ремус Люпин предстал во всем великолепии спасителя: пижамные штаны и потасканный кардиган на голую грудь. В глазах Лунатика чувствовалось беспокойство, но при виде самой счастливой улыбки Сириуса взгляд смягчился и он просто уселся поверх одеяла рядом с ним. — Бродяга, ты жив вообще? — Живее всех живых! Это была не совсем правда. Ремус прищурился. — Вчера тебя рвало, как из пожарного шланга. — Да? Странно, я же с утра ничего не ел.. Лунатик зевнул. — Ладно, иди пока в душ, я соображу что-то на двоих. Чувствуй себя, как дома… С этими словами он прошлепал босиком на кухню. Из зеркала на Сириуса смотрел незнакомец. Ремус убрал его волосы в расслабленную косичку. С такой причёской, в пижаме и свитере он выглядел… не как обычно. Горячая вода привела в чувство конечности и он весь аж задрожал от удовольствия. Мокрые волосы капали на свитер, так что он завернул их в полотенце. Вся квартира пропахла яичницей и Сириус понял, что готов сейчас съесть с десяток яиц. Лунатик облокотился на стойку и следил за кофе, когда он зашёл. Голод победил в нем чувство такта и Бродяга прямо таки зверски напал на яичницу с тостами. Они не говорили, но это и не нужно было, тишину нарушал стук вилок и ножей о тарелки. Едва насытившись, Сириус оттолкнулся на спинку стула с удовлетворённым вздохом. — Боже, Лунатик… — он покачал головой. — Ты просто ангел! Ангел встал и начал убирать грязную посуду. — Спасибо, что не отвёз меня домой вчера. — Почему? Бродяга вздохнул. Вспоминать о вчерашнем дне не хотелось, но Ремус заслуживает знать правду. — Джеймс… — он оскалился. — Я уехал всего на день, а он воспользовался этим, чтобы трахнуть моего брата! Люпин громко хохотнул. Сириус обиженно посмотрел ему в затылок. Осознание всего, что произошло вчера, навалилось на него тяжким грузом. Он устало выдохнул. — Не хочу возвращаться… — Сириус помотал головой и скрестил руки на груди, стал растирать предплечья в нервном жесте. — Знаю, что это не изменит ничего, просто мы с Сохатым знали все секреты друг друга начиная лет с одиннадцати. Да и я же знаю его, ему бы ничего не стоило получить любую, любого… А это мой брат, в конце концов! Мы же как две капли! — он откинул голову и уставился в потолок. — Прости, Лунатик, что вываливаю это всё на тебя. Я, может, перекантуюсь в мотеле несколько дней или типо того… — Оставайся. Бродяга слишком резко повернул головой, шея хрустнула. Ремус стоял к нему лицом. — Что ты, нет… Его голос осип. Лунатик ободряюще улыбнулся с ямочками и Сириус задержался глазами на его улыбке, не заметив грустного взгляда. — Почему бы и нет? Ливень вовсю бил по окнам, в Лондоне начался сезон дождей. За дверьми этой квартиры водоворот жизни сносил всё на своём пути, но сегодня ему не достать Сириуса. Сегодня он останется в безопасности в старом кресле с котёнком на своих коленях и кружкой кофе в руках. После ужина они решили устроить ночь «Друзей». Ремус просто обожал Росса, а Сириус был поклонником Джо. Даже несмотря на то, что они пересматривали сериал в тысячный раз, ноутбук постоянно приходилось ставить на паузу, чтобы добавить что-то от себя. Бродяга заснул с мыслью о том, давно ли он слышал, чтобы Ремус так много говорил при нём?

***

После того, как Сириус Блэк покинул дом своих родителей в 16 лет, его жизнь не останавливалась ни на секунду. Он всегда был ограничен требованиями к нему, как к наследнику Благороднейшего и Чистейшего дома Блэков, никогда не мог соответствовать их ожиданиями. Так что он был одержим свободой в какой-то момент. Ему не было необходимости сосредотачиваться на чем-то или на ком-то, в действительности ему очень нравилась эта жизнь одним днём. В его комнате никогда не было много вещей, да и у него самого было их не очень много, потому что в его семье было принято придавать значение чему-то материальному, как реликвиям или фамильным ценностям, это отразилось на отношении Сириуса ко всему материальному. Но в квартире Ремуса всё было иначе. Сириус свалился ему, как снег на голову, но у него дома было так уютно, как будто Лунатик поджидал у бара пьяниц, чтобы отвезти к себе домой. Здесь было много книг, даже одинаковые в разных переводах, они занимали все шкафы и комоды, так что одежда Ремуса лежала на спинках стульев и кресел. Весь холодильник был в открытках от Хоуп, полароидных фото Лили и других коллег по работе, каких-то расписаниях и напоминалках. На верхней полке в шкафу был запас шоколада на чёрный день, и, хотя овощи здесь не были обнаружены, у него точно было энное количество еды для того, чтобы вернуться домой вечером и засунуть тарелку в микроволновку. В момент, когда Сириус был наиболее близок к тому, чтобы утонуть в течении своей жизни, он оказывается здесь, на полу перед креслом, между коленей Лунатика, который заплетает ему волосы поздно утром в воскресенье. С тех пор, как они все разделились, он забыл о том, что Ремус был таким с самого начала. Кажется, даже когда ему было одиннадцать, его свитера были самыми тёплыми, в его постели было уютнее всего, его кофе был самым вкусным. Сириус почувствовал себя вором. — Почему ты живешь один? — Здесь слишком мало места для двоих. Длинные пальцы расчесывали его волосы, он запрокинул голову от удовольствия. — Как насчёт того, чтобы досмотреть сегодня ночью третий сезон? — Я бы с радостью, но мне вставать на работу в семь, нам же нужно на что-то жить. — Лунатик, богом клянусь, моего наследства нам хватит, чтобы смотреть «Друзей» всю оставшуюся жизнь! — Очень смешно, а Карадок Дирборн знает, что я собираюсь стать твоей содержанкой? Ещё одна черта этого дома в том, что всё в нём, начиная с Ремуса, заканчивая его подушками, было таким простым и искренним, что Сириус чувствовал себя грязным и пропахшим улицей. Здесь так чисто без его проблем, что вываливать всю грязь, которая осталась у него на душе после всего, что произошло, он не хотел. Сейчас ему стало неуютно в самом уютном месте на свете. Всё в нем ожесточилось от воспоминаний и неосознанно он снова надел маску, забытую в доме на Гриммо 12. — Не думаю, что Карадоку когда-либо было до меня дело. Ремус ничего не ответил. Его руки остановились. — После всего, что произошло в пятницу, мне было некуда пойти и я подумал, что он поймёт, почему меня задела эта ситуация с Джеймсом. Не знаю, что я конкретно хотел услышать, но его слова прозвучали так, будто я сам во всём виноват… Мы встречались всего три недели, но он вёл себя так, будто ему приходилось терпеть меня каждый чертов день! Не могу понять, в чем смысл ждать чего-то, чтобы просто вывалить на меня всё это, да и ещё в момент, когда я оказался чуть ли не без крыши над головой головой.. Голос сорвался, ему стало тяжелее дышать. Сириус согнулся пополам, ему хотелось бы, чтобы этот диалог никогда не состоялся. Когда из горла вырвалось первое рыдание, то его подняли за плечи и притянули в объятие. В тишине они оба ждали, когда его дыхание успокоится. Ремус продолжил гладить его волосы и Сириус расслабился. — Сириус, отношения — это не только про хорошие моменты, но и про плохие тоже. Позавчера ты был действительно в опасности по многим причинам, в том числе из-за Дирборна. Что, если бы меня там не было? Ты заслуживаешь поддержки и безопасности от своего партнёра, не думай, что это не так, только потому, что он заставил тебя так думать. Сириуса не покидало чувство, что он каким-то образом обманул Ремуса. Каждая его частичка кричала о том, что на самом деле это он был неподдерживающим партнёром. Ему хотелось начать спорить и сказать, что всё не так, как кажется на первый взгляд. Может, Ремус подумал, что ему всё ещё грустно, потому что они остались сидеть так какое-то время. Бродяга закрыл глаза и забыл кто такой Карадок Дирборн.

***

Только что закончилась выставка, посвященная королевской семье Англии. Это была последняя группа Ремуса на сегодня и у него очень першило в горле. Он спустился вниз по лестнице к комнате отдыха, где оставил свои вещи. Лили уже ждала его там, она закончила раньше в другой части зала. Обычно после работы Ремус подвозил её до дома или они обедали вместе. Весь день стояла жара и больше всего ему хотелось снять себя всю пропотевшую одежду. Вместо этого они спустились по лестнице к автостоянке и Ремус опустил окна сразу, как они сели в машину. Лили была задумчивой и молчаливой, она отвернулась к окну, стоило им тронуться с места. Её лица не было видно в боковом зеркале из-за волос, упавших ей на глаза. - Насколько оценишь день, Лилс? - Хэй, Рем, как дела с Бенджи? Ты ему позвонил? – видимо, Лили ждала пока он заговорит первым, она обернулась и смотрела в упор, нахмурившись. Ремус не сводил глаз с дороги, но почему-то почувствовал необходимость защищаться. - Я надеялся, он позвонит.. - Я уверена, он бы так и сделал, если бы ты оставил ему свой номер! - Слушай, для меня не всё так просто. Обстоятельства.. мой друг был в опасности в тот вечер, - перед лицом стояла картина Сириуса, склонившегося над унитазом. – Можешь дать мой номер Бенджи, я не буду против. Будет лучше, если я сам ему объясню, что не готов к отношениям. - Не сбрасывай меня со счетов, Люпин, я видела с кем ты уходил в пятницу. Скажи, сколько Блэк продержался? Ушёл с утра или свинтил ещё ночью? Ремус оторвал взгляд от дороги и на секунду изумленно на нее посмотрел. - Я сказала что-то не то? - Сириус всё ещё дома. Необязательно было оглядываться, чтобы понять как сильно удивилась Лилс. Всю дорогу она не проронила ни слова. Только когда автомобиль остановился у её подъездной дорожки и Ремус обернулся к ней всем телом, Лили уже смотрела на него. Его ждал серьезный разговор. - Ремус, я люблю тебя. - Я знаю. - Тогда почему ты так поступаешь? - Как поступаю? - Почему ты не любишь себя? - Лили, я люблю себя. Она посмотрела прямо и скрипнула зубами. Понадобилась секунда прежде, чем она продолжила. - Ты просто удобен для него. Конечно, он счастлив быть нисколько не вовлеченным, пока ты так стараешься для него. – Ремус не верил её словам. Она это знала и раздраженно выдохнула со свистом. – Ты ошибаешься, если думаешь, что он останется. Тебе нельзя привязываться к нему, Ремус, он разобьет тебе сердце! - Стой, Лили, остановись! – он покачал головой со смешком. – ты ошибаешься! Я знаю, что он не останется со мной, я знаю об этом! Мы знакомы с ним кучу лет, я научился не проецировать свои чувства на наши с ним отношения. Сириус сейчас как никогда нуждается в поддержке и я не пользуюсь его состоянием, я просто поступаю, как хороший друг. - Ему лучше надолго не задерживаться. – видно, что она сдалась. Сморщив нос, она вышла из машины и захлопнула дверь. Он хотел было отъезжать, как Лили нагнулась и посмотрела на него с беспокойством через сиденья. - Отпусти его! - До завтра, Лилс! Когда он вернулся домой, солнце ещё не садилось. Было ощущение, что дома он был в последний раз неделю назад, а не сегодня утром. Разговор с Лили остался с ним неприятным послевкусием. Он не мог ответить себе честно, рад ли он тому, что квартира не пуста или скорее отягощен чужим присутствием. Для него это непривычно, делить свое пространство с кем-то ещё. Когда они семь лет жили вчетвером в одной комнате, Ремус привык к Сириусу, как к воздуху. И сейчас его преследовало чувство дежавю. На последних ступеньках его ноги отказывались идти, его руки не слушались, когда он вставлял ключ в замочную скважину. Замок не отозвался. Дрожащими пальцами Ремус схватился за ручку и она поддалась. Тут же в голове пронеслись тысяча вариантов. Утром он нашёл запасные ключи для Сириуса, на всякий случай. Не мог же он уйти и оставить дверь открытой? Или мог? В голове эхом звучали слова Лили, но сердце в ушах стучало так сильно, что у него не получалось обижаться на Бродягу. Он медленно прошел по коридору, из кухни пахло сыром, но никаких признаков присутствия другого человека. У него упало сердце. Ремус вошел в комнату, как боковым зрением заметил что-то черное, оно напрыгнуло на него сзади. - Буууууу! – Сириус засмеялся, когда он попытался его скинуть. Пускай он весил не больше собаки, держался крепко. Ему удалось сбросить Блэка на диван, когда Ремус в замешательстве обернулся, он раскинулся, как морская звезда и хихикал. - Ты вернулся! – Бродяга весь румяный, совсем непохожий на себя в его одежде с пучком на голове. - Сириус, почему дверь открыта? – ему было трудно сдерживать голос, галстук всё ещё душил его. - Я увидел твою машину из окна и открыл дверь.. – кажется, он уловил его настроение, серые глаза смотрели обиженно. - Ты выходил куда-то? Сириус встал и демонстративно прошел мимо него, задев плечом. Ремус обернулся и последовал за ним на кухню. - В течение дня, - он наклонился, чтобы достать противень из духовки, пахнуло жаром. – Ты голоден? Лунатик был зверски голоден, запах сыра и специй заставил его рот наполниться слюной. Он сглотнул. - Бродяга, это не самый лучший район для того, чтобы оставлять дверь открытой! – энтузиазма в его голосе поубавилось. Ремус смотрел на то, как Сириус хозяйничал на его кухне, разрезал лазанью и выложил на тарелки. Признаться, он мог бы съесть всё целиком и запить молоком из пакета. Обычно у него не хватало сил готовить что-то после работы. Когда сервировка стола была закончена, Блэк выдохнул и подошёл почти вплотную. - Дверь была открыта минут пять, пока ты поднимался по лестнице. – Лунатику понравилось, что он его успокаивал, это установило перемирие. Холодная вода привела его в чувство, он пару раз плеснул на лицо, а потрепанная пижама напомнила, что он всё тот же мужчина, которым был ещё утром. Он думал, что будет неловко сидеть с Бродягой за столом, но он включил его проигрыватель и они смеялись над воспоминаниями из юности. Даже после того, как тарелки были пусты, Ремус остался наблюдать за пылинками, танцующими в лучах заходящего солнца, пока Сириус мыл посуду. Было легко привыкнуть к этому, как когда сбывается твоя самая заветная мечта и ты забываешь о том, как сильно ты этого желал и какого было жить без этого. Лунатик узнал песню по первым нотам и тому, как Бродяга запрыгал по плинтусу босыми ногами. Цепкие руки стянули его со стула и, хотя Хозиер не совсем подходил для энергичного танца, это была часть их динамики. Ему нравилось просто наблюдать за тем, как Сириус распускает волосы и скользит ступнями по полу в своей драматичной манере. Ремус подошел к нему, когда он забрался с ногами на диван и пел прямо в его лицо, притянув за воротник. Это зажгло что-то внутри и в нем проснулась какая-то озорная частичка его личности, та самая, которая любила Сириуса Блэка. Не отдавая себе отчета, его руки обхватили Бродягу и закружили его по комнате. Они оба смеялись, когда Ремус опустил его на ковер. Музыка замедлилась и они просто шагали из стороны в сторону, попеременно переваливаясь в объятиях, которые с трудом можно было назвать дружескими. Руки обхватили его поперек туловища, Ремус видел только макушку и забрался пятерней в волосы цвета вороньего крыла. В мыслях он сравнивал это с тем, что чувствовал, когда танцевал с Бенджи. Сириус поднял голову и уперся ему подбородком в грудь, Ремусу хотелось его поцеловать. В серых глазах он прочитал свой приговор. Сириус оттолкнулся и подошел к раковине. Лили предупреждала его и сейчас Ремусу было понятно почему. Он знает себя, он знает свои границы, он поворачивается и знает, что должен сказать. - Бродяга, давай поговорим о Джеймсе. Не то, чтобы Ремус не знал, что это не лучшая тема для разговора, когда они сели по разные стороны дивана и Сириус рвано выдохнул, но не всё всегда случается, как того хочет Сириус Блэк. - Я могу понять, почему ты злишься, - он начал осторожно, боясь разрушить перемирие. – Вы друзья, а Регулус твой брат, если кому и стоило знать об этом, то тебе в первую очередь. - Вот именно! - Но ты не думаешь, что с кем бы не был Реджи, этот человек был бы недостоин его для тебя, потому что ты любящий старший брат? Сириус недоуменно нахмурился. - Ну да… - Джемс был с тобой на протяжении десяти лет и ни разу тебя не подвёл. – он чувствовал себя шахматистом, проводящим мат. – Ты не думаешь, что в этом случае лучше кандидатуры на роль партнера Регулуса не найти? Бродяга обхватил колени и положил на них голову в раздумьях. - Ты прав, конечно, ты всегда прав.. – это немного подорвало уверенность Ремуса, заставило задуматься, что он творит и зачем. – Но это не единственная причина, по которой я злюсь, всё таки они не сказали мне, как будто бы я не заслуживаю доверия! - Конечно же ты заслуживаешь доверия, Сириус.. – голос сорвался, ему пришлось прочистить горло. – Просто они ещё этого не знают. Плохой способ показать себя, как понимающий брат и друг, прячась здесь со мной. - Мне нравится прятаться здесь с тобой… В ушах зазвенело, Ремус сглотнул и продолжил. - Я уверен, Сохатый с ума сошёл за эти выходные. Если хочешь, могу довезти тебя завтра перед работой домой? Сириус молчал какое-то время. Люпину было стыдно, но чувство самосохранения пересилило, так следовало поступить, но когда Бродяга поднял взгляд с грустной улыбкой, ему хотелось взять слова обратно. - Нет, я пройдусь, не хочу рано вставать. Сердце у Ремуса упало.

***

Когда Сириусу впервые за какое-то время пришлось надевать собственную одежду (да, она пахла не сигаретным дымом, а деликатным кондиционером для белья, но это ничего не меняло), он почувствовал, как почва уходит из-под его ног. Ремус ушёл час назад, Сириус проснулся, когда он потягивался в своей странной манере медведя, очнувшегося от спячки. Ему хотелось встать и позавтракать вместе с ним, и пожелать ему хорошего дня перед работой, но ему вовремя удалось себя одернуть. Ремус не хотел, чтобы он с ним завтракал. Ему хотелось, чтобы он ушёл. Именно по этой причине Бродяга притворялся мёртвым до тех пор, пока дверь не захлопнулась. У него была важная миссия. План заключался в том, чтобы попытаться унести дом Ремуса Джона Люпина к себе домой. И сделать это нужно было так, чтобы вышеупомянутый господин не заподозрил пропажи. Спустя несколько часов сидя в ворохе одежды, книг, картин и тарелок Сириус задумался о том, сможет ли Лунатик заметить отсутствие собственного кота. Это была глупая затея с самого начала, но ему было сложно остановить себя, на подсознании крутилась мысль, что, если он «случайно» заберет одну или две из вещей Лунатика, то у него будет повод прийти сюда ещё один раз, поэтому он взял кота и ещё добрую половину дома и пошёл к входной двери. Перед самым выходом котёнок укусил его за руку и пошёл обратно к себе домой. Бродяга завистливо смотрел ему вслед. Они похожи чем-то, но при этом коту можно остаться, а он вынужден уйти. Есть возможность уйти и забрать с собой что-то, но может ли он оставить что-то после себя? В конце концов, Сириус для хозяина дома всего лишь незапланированная благотворительность, как когда ты видишь потерявшуюся собаку на улице и забираешь её домой, но оставлять не собираешься, а размещаешь объявление в газете. Больше всего на свете ему было страшно, что люди будут относиться к нему несправедливо, но по большему счету это касается одного единственного человека. Все вещи пришлось разложить по своим местам. Сириус хотел бы никогда не уходить отсюда, он очень привязался к этому месту, даже в последнее время, когда большую часть дня Ремуса не было дома, его успокаивал сам факт нахождения в его пространстве. Как много всего могло бы произойти в случае, если бы он остался. Казалось, что он мог почти видеть несуществующие воспоминания, в которых он может стать для Ремуса кем-то, кого он захочет тут видеть. Ты, как известно, великолепно умеешь портить хорошие вещи Сириус взял ключи из вазочки и закрыл за собой дверь.

***

Входная дверь открылась до того, как он в неё постучал. Джеймс мало изменился за это время, только выглядел слегка сонным. О причинах, которые не давали ему спать, Сириус старался не думать. Тем не менее, за последние несколько дней он забыл о том, как сильно он вообще-то любит Сохатого. После вчерашнего разговора с Ремусом пришло осознание того, что они никогда не были в ссоре такое большое количество времени. Поэтому при виде этого гнезда на голове и этих съехавших набекрень очков у Сириуса защемило сердце. Кажется, Джеймс чувствовал что-то похожее, потому что глаза у него стояли на мокром месте. - Бродяга! - Сохатый! Здоровяк сбил его с ног и Сириус осел около входной двери. Нельзя сказать, что они оба плакали, со стороны это выглядело будто у младенца-переростка забрали соску и теперь он пытался задушить свою бедную мать нормальных размеров. Это зрелище однозначно вызвало бы жалость у любого сочувствующего, но помочь ему могли только кактусы и Регулус Блэк. Если быть честным, Сириус надеялся на кактусы. - Джейми, малыш, что ты делаешь? Редж стоял в проходе, скрестив руки на груди. Сириуса преследовало дежавю. В голове не укладывалось как такого большого человека можно называть «малыш». Страшно смотреть на то, что может сделать с людьми любовь, потому что на Сохатого это подействовало, как заклинание. Даже в лучшие дни им было сложно не быть рядом, другое дело сейчас, после долгой разлуки. Спокойно пить чай по разные стороны стола казалось почти кощунством. Бродяга недоверчиво покосился на своего брата, который в точности повторял его позу и даже чашку держал точно также. Джеймс прочистил горло и сказал нарочито спокойно: - Так, где ты был все эти… сколько его не было? – сказал он и, будто в театральной постановке, обернулся к Реджи. - Три дня, милый. - Да, все эти три дня? Бродяга хохотнул на это лающим смехом. Это казалось до нелепого забавным, хотелось спросить сколько они это репетировали. Но причины, по которым он находился здесь не для того, чтобы собрать монатки и перевезти их к Лунатику, а чтобы вернуться после своей небольшой истерики навсегда, выбили всё веселье у него из легких. - Я был у Лунатика. - его тон стал больше напоминать удушенный. Джеймс нахмурился, Регулус со знающим видом закатил глаза. - Я звонил ему на днях, он и словом не обмолвился. – недоуменно проговорил Поттер. Это зажгло внутреннюю гордость Сириуса, он вспомнил, за что борется. Когда Бродяга уложил руки на столе в деловой манере, Сохатый уловил его настроение и склонился над столом. - Мне нужна ваша помощь. Регулус громко поставил чашку на стол. - Я в этом не участвую. Это могло бы стать проблемой, если бы не рука Джеймса у него на пояснице. Удача была на стороне Сириуса сегодня и всегда. - Что нужно? – Сохатый смотрел на него с лицом, наполненным слепым доверием. - Для начала… - Бродяга прикинул в голове план и хищно улыбнулся. – Помоги мне перевезти вещи. - Конечно, как скажешь. – теперь он точно мог сказать, что перед ним его друг. Ответ последовал буквально через секунду, но Сириуса немного тревожил тот факт, что это может быть связано с тем, что его младший брат вроде как неофициально тоже тут живет. - Боже, вы просто невыносимы! – Регулус встал из-за стола.

***

Позже в этот же день Ремус затормозил около дома Лили и уставился невидящим взглядом в толщу воды, спускающуюся по лобовому стеклу. У него было иррациональное желание, чтобы всё это поскорее закончилось, но он не мог точно сформулировать, что именно. Лили поправляет волосы в последний раз перед тем, как дождевые капли испортят причёску к чертям собачьим. - Боже, надеюсь, я не утону. – она оглянулась вокруг себя, будто что-то искала. – Кстати, ты решил проблему с Сириусом? В этом была вся Лили. Ты можешь быть очарован её звонким смехом или изгибом щёк, когда она улыбается, но она даст тебе понять, если её что-то не устраивает. О, она сделает это всеми способами, начиная с подергивания губ и заканчивая тем, что её туфли окажутся у тебя во рту. У Ремуса запершило в горле. Благо, ему было нечего скрывать. - Да, он должен быть у себя дома к этому времени. – его голос не прозвучал беззаботно, как он хотел, а скорее безжизненно. - Не стоит надолго на нём зацикливаться, лучше позвони Бенджи, он хороший парень! – Эванс перегнулась через коробку передач, чтобы клюнуть его в щеку красными губами. – До завтра, Рем! - До завтра, Лилс. Ремус сделал вид, что не заметил, как она оставила бумажку с номером Бенджи рядом с ним, и легким движением стряхнул его в пространство между сидений. До него медленно доходило осознание собственного одиночества, пока он поднимался по лестнице. Глупо сожалеть о чем-то настолько не долгосрочном, не успел он привыкнуть к Сириусу, как он ушел. Это к лучшему, ему не подходит та жизнь, которую он ведёт. Это не тот путь, который он мог бы хотеть, а значит, Ремусу придётся это принять и научиться с этим жить, как он делал все эти годы. Сейчас будет сложнее, ведь он узнал какого это – иметь желаемое. Быть для Сириуса кем-то таким же значимым, как он для него. Этот короткий промежуток времени стал большим переломом в их отношениях, никаких гарантий, что они смогут быть хорошими друзьями, как раньше. Ремуса ещё долго будут преследовать воспоминания прошедших дней, прежде чем он сможет оглядываться на это и думать об этом, как о массовой галлюцинации. Всё, на что ему остается надеяться, это что его мозг сможет законсервировать каждую деталь в выражении Сириуса и воспроизводить заново в моменты между сном и бодрствованием. В моменты, когда он будет целовать Бенджи или ещё кого-то, кто не он. Дверь была закрыта, свет выключен, в доме тихо. Ремус не знал на что вообще надеялся. На автомате он бросает ключи в вазу, но вместо привычного стука железа об стекло слышит другой звук. В шее отдаёт боль от резкого поворота. Ключи. Не его. Как можно уйти, закрыть дверь и оставить ключи дома? - Сириус? Ремус чувствовал себя умалишенным, разговаривая со стенами. Стук дождя кажется оглушительным в тишине коридора. Может, это больная фантазия разыгрывает с ним шутки от долгого стресса и придает желаемое за действительное? В спальне задернуты шторы и сначала Ремус даже не заметил комочек, свернувшийся под одеялом. Следующий кадр – он уже находясь в кровати широким жестом срывает одеяло. Как он здесь оказался? Это не имеет значения, потому что Сириус весь в слезах, одежда на нем мокрая от дождя и все простыни мокрые, но Ремусу плевать на простыни. Они соединяются в бесформенных объятиях и Ремус переворачивается на спину и прижимает Блэка к груди, чтобы он не лежал на мокром. Странное чувство облегчения смешанного с разочарованием от его присутствия разливается по всему телу. Ремусу моментально становится стыдно за свои эгоистичные, лицемерные мысли об этом бедном маленьком мальчике, который плакал здесь совсем один в темноте. Когда Сириус задышал ровно и чуть успокоился, он стал бормотать ему в грудь дрожащим шепотом что-то о том, как они с Джеймсом громко поссорились, ему стало страшно и теперь он остался один. Лунатик смотрел в потолок и не хотел слышать ни одной причины, по которой он сейчас здесь. Это только подтверждает тот факт, что он здесь не ради него, не ради того, чтобы остаться и больше не уходить. Но это возможность, это виноградная лоза, протянутая ему в руки, лазейка, которую он не искал и уже потерял надежду, но удивительным образом удача настигла и его. - Пожалуйста, оставайся, Бродяга. Его голос прозвучал грубо, как наждачная бумага. Он не хотел звучать жалко и просяще, но получилось еще хуже, слова скрежетнули по зубам. Сириус пробормотал невнятно слова благодарности в его рубашку и шмыгнул носом. - Никаких проблем. Бродяга поднял голову со слезливой улыбкой, но его выражение резко сменилось, стало каким-то… встревоженным. - Что-то не так? - У тебя вот тут что-то на лице. Ремус отзеркалил движение его руки и на пальцах осталось что-то красное. - Коллега поцеловала меня на прощание. - Коллега? - Да, ты знаешь Лили Эванс? Сириус встал с грацией танцора и обошел кровать так, будто не он только что тонул в слезах. Лицо у него при этом было устрашающе сосредоточенное. - Не могу вспомнить… Ремус приподнялся и недоуменно посмотрел ему вслед.

***

В среду Ремус вернулся домой позже обычного. Он почувствовал, что в момент, когда он всё-таки перашагнёт через порог квартиры, вся эта ситуация обрушится на него ледяным водопадом, но в квартире было тихо и светло, когда он зашёл. Возможно, Ремус скучал по своему одиночеству, но по чему он точно не стал бы тосковать, так это нередким дождливым вечерам Лондона, когда ему приходилось возвращаться в пустую квартиру. Мышцы ныли от усталости, шея бойко хрустела, когда он озирался по сторонам в поисках Сириуса. После вчерашних событий нарушать тишину его скрипучим и усталым голосом не хотелось. Бродяга нашелся застывшим во сне в неудобной позе на диване. Эдакий Адонис на старом покрывале. Ремус молча восхитился тем, как естественно ему удавалось выглядеть так элегантно и грациозно на фоне неподходящей обстановки его дома. Он выглядел странно неживым и намного старше, чем он есть на самом деле. Неподвижность Сириуса напоминала о жестоких временах его юности, когда ему было запрещено быть ребёнком. Иногда Лунатик забывал об этом, видя Бродягу в обстановке активной мобильности, когда тот надевал на себя маску «веселого человека». Но в такие моменты наибольшей уязвимости в нём ясно как день светились следы печали и скорби. Ремусу стало стало стыдно наблюдать за ним, как будто он позарился на что-то драгоценное с жадностью грабителя. Запах чая зажёг в его горле огонь жажды. Дрожащими руками он потянулся за чашкой, которая хитро-быстро проскользнула между его пальцев и разлетелась по полу. Грохот разбудил мраморного ангела ото сна и Ремус мог наблюдать как в замедленной съемке Сириус тревожно вздрагивает всем телом, а брови встревоженно хмурятся ещё до того, как глаза распахиваются с беспокойством. Теперь Лунатик чувствовал себя нашкодившим ребёнком, слишком большим для этой кухни, как слон в посудной лавке. От стыда за собственную неуклюжесть ему хотелось провалиться сквозь землю. Сириус встал со своего пьедестала (который когда-то был просто диваном, но его недавно повысили в звании), выглядел он при этом так озабоченно, словно Мадонна с младенцем. - Лунатик, подойди, пожалуйста. Осторожно, не наступи на осколки! Речевой аппарат Ремуса Люпина в настоящий момент отказался функционировать, он подошёл к Бродяге на не сгибающихся ногах. Сириус взял его руки в свои и осмотрел на предмет любых повреждений. От вида его сосредоточенного лица Лунатику хотелось умереть со стыда и он силой мысли пытался уговорить свои руки поменьше дрожать и потеть. Кажется, ему удалось это не очень хорошо, потому что его усадили за стол и поставили перед ним чашку чая. Он как во сне наблюдал за картиной Сириуса Блэка, убирающего осколки с пола на четвереньках. Как ему удавалось делать это так, как модели позируют для фото? Ремус попытался сосредоточиться на том, чтобы удержать чашку, но Бродяга наклонился так, что он пролил на себя кипяток. Пальцы обожгло так, что он невольно подскочил и опрокинул стул резким движением. Инстинктивно руки схватились за стол, и он затрясся всем телом. Со стороны его вид наверняка вызывал беспокойство, поэтому Ремус не поднимал глаза даже когда Сириус подошел. Наверняка он говорил что-то утешительно-успокаивающее, но осознать его слова не удавалось. Заботливые руки потянули его к раковине и Ремус поддался, несмотря на своё напряженное состояние. Бродяга подставил его красные пальцы под струи холодной воды и уселся на стойку. Люпин чувствовал, как на него смотрят, но в таком вибрирующем состоянии не разрешал себе обернуться. Пытаясь найти спокойствие, он уставился в маленькое окошко над раковиной. Было уже темно и звезд было не видно из-за туч, но на секунду на небо выплыл медный таз полной луны. Прохладная рука легла около его шеи и это заставило его отвести взгляд. Сириус смотрел на то место, где они соприкасались. Ему не нужно было смотреть вниз, чтобы увидеть, как длинные пальцы аристократа контрастируют с его природным загаром, но было очень приятно ощущать что-то холодное поверх его разгоряченной кожи. Бродяга достал лёд из морозилки и методично заматывал его руку полотенцем. Вообще-то это было абсолютно не нужно, но сказать ему остановиться было бы кощунством. - Плохой день? – спросил будто невзначай, не поднимая лица. У Ремуса задёргался глаз. - Вроде того – его голос прозвучал сухо по сравнению с беспечным баритоном Блэка. На самом деле у него был хороший день. Или, точнее сказать, не плохой. Всё было исключительно нормально, но по приезде домой понял, что его конечности достаточно терпели и решили устроить бунт, пересмотрев его полномочия на это конкретное тело. Ремус почувствовал, что слишком сильно сжал челюсти и встревоженным движением стал растирать шею. Сириус взял его запястье и отвел руку от лица, не отпуская. - Тебе нужно расслабиться. Боже, как это двусмысленно прозвучало. Если в один день ему скажут, что на самом деле его тайные чувства были настолько очевидны, что Бродяга просто подшучивал над ним всё это время, дразня такими фразочками, то он несколько не удивится. Это настоящее предательство с его стороны учитывая, что Лунатик в данный момент напряжен настолько, что его голова может взорваться, расплескавшись по столешницам, но Сириуса Блэка это нисколько не останавливает, он просто ведёт его в спальню с загадочным видом. Ремус не думает, что его больному восприятию можно доверить реальность, с точно такой же вероятностью он преспокойно может сейчас спать на том же самом диване и видеть самый счастливый сон в своей жизни. В этом сне величественный принц в его собственной пижаме легким движением толкает его на кровать и Ремус испытывает огромное удовольствие от возможности распластаться, как морская звезда. Весь воздух из легких вышибает столкновение с постелью и он на секунду подпрыгивает. Этого уже достаточно для того, чтобы наконец расслабиться, но дополнительный вес в области поясницы заставляет его снова всполошиться. Ремус поднимает голову и в каком-то отчаянии пьяного человека смотрит на то, с каким удобством Бродяга уселся на него верхом. Сириус потянулся и подложил подушку ему под голову для удобства. Длинные пальцы зарылись ему в волосы, нежно массируя кожу головы, и это заставило Ремуса закрыть глаза и отпустить ситуацию. Сириус каким-то образом умудрился снять с него рубашку и ремень так, что Лунатик даже не почувствовал. Интересно, сколько Бродяга тренировался незаметно раздевать людей в бессознательном состоянии. Тем не менее, Ремус окончательно забыл себя, когда он принялся разминать затёкшие мышцы спины. Ему до смерти не хотелось упускать такие редкие моменты ощущения прикосновений, но он чувствовал, как рассудок медленно покидает его по мере того, как движения Сириуса становятся медленными, поглаживающими, и Ремус засыпает так.

***

На утро Лунатик хочет умереть. Всю ночь ему снились какие-то жуткие кошмары про то, что все его друзья умерли, а он был оборотнем и учил маленьких детей. Последнее, что он помнил, как Северус Снейп визгливым голосом его допрашивал. Это заставило его подкинуться на кровати в холодном поту. Сфокусировав зрение, до Ремуса дошло, что он дома у себя в постели и Сириус стоит перед ним на коленях и очень настойчиво сует ему в руку его телефон. Не до конца осознавая, что от него хотят, он только нахмурился, не помогая совершенно. Голова раскалывалась так, как будто ночью ее кто-то пытался расколоть пополам. Всё-таки иметь сожителей не совсем безопасно, даже таких красивых, как Сириус Блэк. Лунатик откинулся на подушки и зарылся с головой в одеяла, думая о подходящем моменте для того, чтобы начать умалять об эвтаназии. Через какое-то время он с ужасом слышит, как Бродяга заявляет кому-то очень официальным тоном, что Ремус Люпин чрезвычайно болен и в настоящее время не может работать, в связи с этим приносит свои глубочайшие извинения. Это заставляет его пропитаться такой искренней благодарностью к Сириусу, что хочется прямо сейчас встать и рассказать ему о том, как он признателен и как он совсем не сердится за то, что во сне ему проломили череп. Но Ремус так слаб и беспомощен, что вместо благодарственной речи получается жалобный вой. Несмотря на то, что Лунатик вырос таким большим мальчиком, он регулярно подвергался сезонным заболеваниям. В детстве Хоуп не доверяла сына врачам и лечила его народными методами, в школе мародёры привыкли, что он ночует в лазарете, в последние годы Ремус справлялся сам по большей части. Разве что Лили приносила ему лекарства или еду, пока он не был в состоянии сделать это сам. Создавалось впечатление, будто все вирусы мира ходили за ним попятам, дожидаясь, когда его иммунитет даст сбой. Родители, очевидно, заботились о нём, раз решили выбрать Лондон местом пригодным для выращивания отпрыска. Сейчас, лежа на мокрых простынях, перед глазами мелькали пальмы и белый песок. Он нашел бы себя в месте, где всегда солнечно, может, нашел бы новых друзей и играл с ними в волейбол на пляже. Место, где его никто не знает и где он может стать кем угодно. Там бы ему не пришлось болеть каждый раз, как погода сменится, это точно. От размышлений о насущном его прервало ощущение, будто стая белок пытается разорвать его на куски. А, нет, это всего лишь Сириус домогается до него в своей усердной манере. Ремус совершил усилие поднять голову и его пронзила такая сильная боль, что побелело перед глазами. - Боже, Бродяга, ты страдаешь некрофилией? Насиловать меня сейчас будет всё равно, что трахать труп… - Ты явно не в себе, дружище. – наверняка так и есть, спасибо за наблюдательность, бро! – Давай отведем тебя в душ, пока ты тут коньки не отбросил. Этот тон Лунатику не понравился, мадам Помфри разговаривала с ним так, когда он отказывался принимать лекарства. Торжественно клянусь, что ни за что на свете не буду потакать неконтролируемым позывам к заботе господина Бродяги и не дам ему испытать ни грамма удовлетворения от своего разбитого состояния слепого котёнка. - Не думаю, что смогу стоять так долго, чтобы… - Ванна! - В воде слишком жарко, а раздеваться слишком холодно… - едва он это сказал, его столкнули с кровати в не самом дружелюбном жесте. Наверное, не стоит забывать о том, что именно Вальбурга Блэк породила это чудовище. Ремус чувствовал, как все его внутренности расползаются по паркету. - Лунатик, хочешь – не хочешь, поднять тебя у меня не получится, так что придется тебе проехаться затылком по полу! - Просто оставь меня здесь и через пару дней я приду в норму… - Пара дней это много. Дражайший господин Лунатик, боюсь, что я и дня без вас не выдержу, а в этом состоянии вы совсем на себя не похожи. Сириус встал на колени рядом с его лицом и ласково убрал мокрые волосы со лба. Его рука легла ему на лоб, измеряя температуру, это уменьшило головную боль. Ремусу начало казаться, что в бреду он видит галлюцинации. Счастье продлилось недолго, Бродяга встал и принялся тянуть его за щиколотки. - Ты, инквизитор, помоги мне подняться на ноги . Спустя чересчур долгую дорогу к ванной комнате, наполненную тем, что кто-то слишком высокий не может держаться на ногах, а кто-то поменьше совершает тщетные попытки поднять что-то гораздо больше своего веса, Ремус оказывается у себя в ванной без одежды с чувством униженного достоинства, пока Бродяга, явно довольный тем, что укротил дракона (беззащитного и беспомощного), решил воспользоваться его уязвимостью (опять) и препарировать его, словно лягушонка. Вот так, ты совершаешь хорошие поступки, соглашаешься кому-то остаться у себя, несмотря на собственные неудобства, пока в один день твоя доброта не оборачивается против тебя и вот ты уже открываешь рот по команде, чтобы он мог проинспектировать твои миндалины. - Сейчас принесу тебе чистую пижаму. Ремус откинул голову на бортик ванны, поморщившись от боли в затылке. Уже какое-то время его преследовало осознание того, что его квартира, место покоя и тишины, превращается в ловушку. Не то, чтобы в этом был виноват кто-то, кроме него, ведь он сам возвёл свои рамки, тем самым ограничив свою свободу. Словно алкоголик, запертый в винном погребе, он был заперт с Сириусом. Ему не устоять. Конечно же, просто оставить одежду у двери Бродяге оказалось мало и он счел своим долгом помочь Ремусу помыться. Опираясь на бортик ванны, как русалка на ветви дуба, Блэк запустил пальцы в волосы и стал намыливать кожу головы своим шампунем. Отлично, теперь его запах будет преследовать Лунатика везде и повсюду. Он может предсказать, как будет просыпаться посреди ночи от ощущения, что накануне вечером он съел Бродягу на ужин. Тем не менее, ощущения необыкновенно приятные, хотя ему и не удается пересилить себя и хоть раз взглянуть в лицо Сириусу с тех пор, как тот заставил его снять одежду. Увиливать от вопросов, закрывать глаза, чтобы не столкнуться с темным взглядом, - это всё, что ему остается на сегодняшний день. Откровенность – это роскошь, которую Ремус не может себе позволить с этим человеком. Он прожил годы, обманывая Сириуса и вводя его в заблуждение относительно того, в каких они отношениях. Такое не проходит даром. Может вся эта ситуация послужит для него уроком или своеобразным искуплением грехов, должна же быть объективная причина для развития событий, в которых он живёт со своей первой любовью. Вселенная выбрала странное время для благотворительности в его сторону, учитывая, что он никогда даже не смел мечтать о чем-то подобном. Было бы эгоистично с его стороны. Как друг, Лунатик никогда не желал бы для Сириуса ничего, чего он бы не выбрал для себя сам и в его случае не помог бы ни гипноз, ни самовнушение. Но, несмотря на нещадящие обстоятельства, отпустить Бродягу было невероятно трудно. В подростковые годы его преследовал страх отстать от Сириуса хоть на шаг, ни дня не проходило без зависти к их близости с Сохатым. Неудивительно, что Блэк так поздно открыл для себя свою бисексуальность, если всё время Лунатик следовал за ним, словно бультерьер, отпугивая своим видом непрошенных поклонников. Удивительно, что никто из их общих друзей не заметил его странного поведения, а если и заметили, то не обратили внимания. В конце концов, только Лили была осведомлена должным образом. Она во многом помогла ему освободиться от этого, хотя и полностью дистанцироваться не удалось. Времена, когда Мародёры были одним организмом, прошли и Лунатик чувствовал себя забытым и оставленным позади, как чувствуют себя постаревшие модели и музыканты, имевшие огромный успех в прошлом. Прошло много времени прежде, чем ему удалось смириться с этим и принять реальность, в которой Бродяга даже не всегда здоровается с ним, когда они пересекаются в университете. Тоска давно не возвращалась к нему, ведь прошло столько времени и скучать по чему-то такому зыбкому, как воспоминания, было бы глупо с его стороны, но вместо тоски к нему вернулся Сириус. А вместе с ним вернулась и тоска. Ремус открыл глаза с решимостью бойцов, сражающихся в пылу войны. Сириус встретил его взгляд и не переменился в лице. Всё-таки жаль, что он не открыл глаза раньше, с этого ракурса можно видеть, как пушистые ресницы отбрасывают тень на щеки Бродяги. Чего он боялся? Что Сириус увидит его нагишом? В конце концов, раньше они совсем друг друга не стеснялись, только это не мешало Ремусу краснеть и прикрывать промежность, стоит только Блэку снять рубашку. Это помогло ему осознать неизбежное: самое страшное, что мог бы сделать Сириус в любой из ситуаций – это уйти. По этой причине он позволил ему вытащить свое бренное тело из ванны, молча скрипел зубами пока Бродяга застегивал его пижамную рубашку на все пуговицы, чтобы в конце концов свалиться безжизненной кучей в кровать, отдающую хвоей и дезинфекторами. Лунатик перевернулся было, чтобы хрипло пробормотать слова благодарности, но, видимо, пока он болеет, его мнение не особо кого интересует, потому что Блэк оставил таблетки на тумбочке и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Непривычно получать столько внимания от человека, который был его объектом внимания всё время их общения. Ремус улёгся поудобнее, чтобы с его места на кровати было видно дверь. Интересно, поверил бы семнадцатилетний Лунатик, если бы ему сказали, что он когда-нибудь вообще окажется в подобной ситуации. В его голове это не то, чтобы было несбыточной надеждой, он закопал в себе саму способность желать Сириуса. Это была его болезнь, от которой не помогает аспирин и чай с медом, он буквально хотел выжечь эту часть себя. Ребёнком Ремус не любил находиться в центре внимания, поэтому их первая встреча с Бродягой была такой патологичной. Серые глаза никогда ни на ком не задерживались, но в тот момент было что-то не так, ему хотелось, чтобы они смотрели только на него. Стоило Сириусу зайти в комнату, как он начинал вести себя неестественно загадочно, чтобы привлечь его внимание, и стрелял глазами. Казалось, это сработало, но ненадолго. Никто не мог находиться в объективе Блэка постоянно. Котёнок запрыгнул на постель со звуком заинтересованности и молчаливой просьбы. Черный комочек потоптался по одеялу и уютно устроился у него на груди. Ощущение его веса, придавливающего к кровати, успокоило его. Сосредоточившись на мягком урчании, Ремус отпустил все грустные мысли.

***

Его сон был прерывистым, он просыпался по своей воле или нет, но не мог точно вспомнить что делал или говорил. Только расплывчатые воспоминания о том, как Сириус кормил его или горький вкус лекарств. Несколько раз Ремус очнулся от ярких образов в голове и вставал, чтобы выбраться из душной комнаты, наполненной запахом пота и болезни. Но его перехватывали на половине пути и возвращали обратно. Когда утро наступило не только во сне и Ремус проснулся по-настоящему ему было гораздо лучше, чем накануне вечером. В голове стояла тишина и его сильно клонило в сон, но бодрствование больше не было невыполнимой задачей. Хотя его кости протестующе заскрипели, стоило ему выпрямиться в полный рост. Ремус на пробу размялся, оценивая обстановку, и думал снова прилечь, только услышал шум снаружи. Конечно, ему было стыдно за свое чересчур сентиментальное состояние больного человека прошлым вечером и на фоне эмоциональных переживаний его большой мозг задумался только сейчас о том, что вообще делал Сириус, когда он разваливался на своей кровати. Ночью его присутствие ощущалось, но проснулся Ремус один, так что он наверняка пошел передохнуть от своей работы нянькой в комнату посвежее. Это было бы справедливо и, если бы ситуация была обратной, Ремус и сам бы поступил также. Наверное. С Сириусом Блэком нельзя быть полностью уверенным. Чтобы не разбудить воображаемого Сириуса, ему пришлось перебегать из спальни в ванную, как чертовому камикадзе. Что стало с его милым домом, в котором пижамы можно было носить неделями, а на кухне не спала модель плейбоя? Наполненный сожалениями Ремус почистил зубы в душе и надел что-то сравнительно легкое, чтобы снова не вспотеть. Чувствуя себя снова в строю, больше всего хотелось прогуляться, но вряд ли его новоиспеченная няня это одобрит. Ремус выглядел глупо, прислоняясь к кухонным дверям, чтобы понять общее настроение, но еще глупее он выглядел, когда за дверью громыхнуло так, что стекла затряслись. Со спины открывался отличный вид на собранные в пучок волосы и открытую шею. Он пропустил несколько прядей и рука сама потянулась накрутить их на палец. Сириус вздрогнул от резкого прикосновения. - О Боже, прости, я тебя разбудил! Его руки схватили мертвой хваткой и ногти сжимались на его коже, подчеркивая то или иное слово. - Всё хорошо, я проснулся недавно. - Мне так жаль, Ремус, я не мог дотянуться до глубокой миски, а это штука просто стояла на краю стола, я даже не заметил… Сириус потряс их руками в воздухе и приблизился так, что было видно, как его губы дрожали. Его голос срывался через слово - Это просто тарелка. - Я всё тебе возмещу, обещаю, я знаю, что не должен был хозяйничать у тебя дома… - Сириус, посмотри на меня. Кажется, будто даже его глаза не могут сфокусироваться. Сейчас самое главное, чтобы он расслабился, тогда колесо жизни пойдет своим чередом. Легче всего Ремусу давалось потакать желаниям Сириуса. - Дыши вместе со мной. Спустя несколько циклов дыхания краска медленно отлила от его лица и проступила слегка нервная улыбка. Ремус улыбнулся в ответ и медленно опустил руки, не пытаясь вырваться. - Мы часто что-то разбиваем, верно? - Верно. – прозвучало слегка неуверенно, что ж, мы продолжаем работу. - Давай, нужно убрать осколки, чтобы никто не порезался. - Я сделаю это, я всё уберу… На этот раз решив не противоречить и подумать о завтраке, Ремус отвернулся к холодильнику. Аппетит снова возвращался к нему в трехкратном размере. С энтузиазмом изголодавшегося человека он вытащил почти все свои запасы. Сириус вышел из комнаты и успел уже всё переделать пока Ремус думал, что ему съесть первым. Серые глаза озабоченно следили за тем, как он набивает щёки. Он уже перестал удивляться тревожности своего соседа по комнате и абстрагировался от излишнего внимания, уставившись в одну точку. Из этого состояния его вывела прохладная рука на лбу. - Кажется, тебе уже лучше. Ремус на это только промычал. - Думаю, тебе пошло бы на пользу немного прогуляться, как ты считаешь? Сириус улыбался как змей-обольститель, но мышцы ныли и нуждались в разминке, так что у него не было причин для отказа. - Отлично, я как раз хотел съездить в икею и докупить пару вещей! У Ремуса отвисла челюсть и он в замедленной съемке наблюдал, как Бродяга удаляется в спальню, чтоб переодеться. Сборы с Сириусом напоминали ему о тех временах, когда еще в школьные годы они всей компанией наряжались на вечеринку. Комната, наполненная перебрасыванием вещей и, в конце концов, Лунатик обнаружил себя сидящим на бортике ванны и следящим за тем, как Сириус подводит глаза перед зеркалом. Его волосы после пучка завились и запутались, так что его руки сами потянулись к щетке. Не полностью осознавая свои действия, Ремус убрал их в две косички. Уже собравшись, он ждал, пока Сириус закончит, потом пока обуется и, потянувшись за ключами, обнаружил, что их уже вертят на кончике пальца с вызовом на лице. - Я поведу! – сказал Бродяга полу-нахально, видимо, чтобы доказать серьезность своих намерений. И удалился на лестнице, взмахнув напоследок своими косичками. Ремус задержался на пороге в молчании пытаясь нащупать в себе протест, но не смог найти ничего, кроме нахмуренных бровей и насупленного вида. Брови, однако, продержались всю дорогу и до икеи. Сириус водил расслабленно, явно чувствуя себя комфортно за рулём. Они пересеклись парой фраз, когда выходили из машины, и пошли за тележкой для покупок, хотя Ремус думал, что им не нужно ничего, кроме пары тарелок. Ему было приказано придержать тележку и с этой задачей справлялся невозмутимо, пока Бродяга не начал пытаться забраться туда. Вот тогда его нахмуренные брови не выдержали. Конечно, Блэк уютно устроился, подложив под себя их пальто. - Ладно, теперь вылезай. - Разве ты не хотел побыть за рулём? – на него посмотрели так обиженно, что стало стыдно. - Боже, Сириус, это глупо, мы же вышли для того, чтобы прогуляться. - Лунатик, это тебе нужно пройтись, а для меня будет лучше остаться здесь, я был на ногах всю ночь. – сказав всё это не обернувшись, он зевнул громко и показательно. Ремус почувствовал укол совести. – А ещё я всегда так делал, когда мы с Сохатым выбирались за покупками! - Ну я же не Джеймс… - пробормотал без особой решительности в голосе и молча толкнул тележку в проход. - Конечно нет, ты лучше… Боже, посмотри на эти подушки, разве нам не нужна одна такая? От ушей Ремуса не ускользнуло, что Бродяга не избегает разговоров о Джеймсе и не вздрагивает от одного его упоминания. Значит, надолго Сириус не планирует задерживаться. Наверное, на это решение повлияла вся эта суматоха с болезнью. Но для Ремуса это не стало сюрпризом. Это побудило его согласиться на все спонтанные покупки Бродяги, ведь это значило, что после его ухода, они станут вещественными доказательствами его присутствия у него дома. Он был готов потратить всю месячную зарплату на коврик для ванной комнаты, позолоченные часы в форме солнца, хрустальный абажур, лампочки с мягким светом, глубокие кружки, в которых чай остывает быстрее, тарелки с позолотой, которые даже в микроволновку не засунешь и целый набор столовых приборов слишком тонких и легких, чтобы ему было удобно, но в самый раз для рук Сириуса. Но, разумеется, ему не удалось заплатить ни за что из этого. Его уязвленным здоровьем откровенно пользовались. Ремус чувствовал, что его инстинкты притупились и он стал реагировать замедленно. Почувствовав, что его мужское достоинство оскорбили, он посчитал своим долгом заплатить за обед. Кофе казалось уместным, хотя на часах уже перевалило за полдень. Бродяга сделал заказ сам, попросив его отнести в машину покупки (в чем, конечно же, не было никакой необходимости). Так что, когда перед ним поставили суп из помидоров с коричневым рисом, Ремус только устало вздохнул. Себе Сириус взял шведские фрикадельки с картошкой фри и, раз уж его оставили без обеда, ему пришлось изъять половину его порции. К супу шли чесночные тосты и греческий салат. Никогда не отличавшийся особой любовью к овощам, Лунатик почувствовал отвращение от одного запаха чеснока и сразу потянулся к яблочному пирогу. Его горло болело и вся еда казалось куском резины. - Мне не нравится болеть. Сириус сидел наполовину вбок, элегантно закинув ногу на ногу, по щекам разлился свежий румянец. Воплощение здоровья и благополучия, он улыбнулся ему и на щеках проступили ямочки - по сравнению с ним ангелы Боттичелли покажутся уродливыми. — Это отстой, но зато мы продлили твои выходные, теперь ты сможешь как следует отдохнуть. — Думаю, из-за этого мне придется взять несколько дополнительных рабочих дней. - Ремус чувствовал, как по пищеводу поднимается неприятное чувство и оседает на корне языка. Отстучав несколько сердечных циклов вилкой по тарелке, он садится прямее. – Знаешь, по воскресеньям у нас обычно проводятся школьные экскурсии, и я берусь за них во время учебного года. Так вот, однажды моя машина была в ремонте, и я попросил Джеймса меня отвезти, он увязался за мной и провел целый час среди пятиклашек, слушая о Пороховом заговоре. Я даже думаю, у него появилось несколько друзей. Смех Сириуса отразился от стен, радостный и цельный. Несколько людей обернулись на них, но это не имело значения. — Это так на него похоже! Не могу представить, каким образом ему удалось соблазнить моего брата, он же просто ребенок-переросток. Ремус нервно поиграл пальцами под столом и наклонил голову набок. В нем прорастало зерно подозрительности. Блэк поджал ноги под себя и, сделав глоток, над чашкой был виден только его веселящийся взгляд. — Это была очень насыщенная неделя, - он выдержал паузу. – У нас с тобой не было времени обсудить, что произошло, когда ты вернулся домой. Секунда и Лунатик пожалел о своем выборе слов. Сириус потупил глаза и, отставив чашку, его губы собрались в напряженный комочек. - Я бы не хотел об этом говорить. - Я уважаю твои желания, Сириус, но тебе не кажется, что в этот раз мне следует знать? Это касается не только тебя и Джеймса. Уже на этом этапе он проиграл. Слишком сильно надавил, это ни к чему не приведет, Бродяга только сильнее закроется в себе. Но это чувство, когда тебе дают понять, что ты не заслуживаешь доверия, его пересилило. В молчании они закончили обед и вернулись в машину. У Ремуса и мысли не было предложить вести, так что он благополучно устроился справа от водителя и увлекся изучением своей кутикулы. Сириус потянулся вставить ключ в замок зажигания, но выронил его на полпути. Лунатик зевнул пару раз, прежде чем обратил внимание на то, как его друг неестественно застыл. В руках у него был номер Бенджи Фенвика. «- Гребанная Лили Эванс, - пронеслось у него в голове. – Надо было выкинуть эту бумажку» - А, это… - он почесал затылок, прикидывая в уме что сказать. – Понимаешь, моя коллега одержима навязчивой идеей познакомить меня с кем-то, чтобы я начал с кем-то встречаться, но я… - Сириус уже завел мотор и разворачивался, крепко сжимая руль бледными руками. На его лицо упала шальная прядь. Голос Ремуса сорвался до хриплого шепота. – Не заинтересован. После этого было тихо. Бродяга быстро перепрыгивал через ступеньки и за ним было не угнаться с его больными суставами. Этим вечером никто не ужинал. Они сидели на разных краях дивана, не прикасаясь и не переговариваясь. В воздухе ощущалась неправильность всего происходящего. Впервые Ремусу хотелось уйти из своего дома. По телевизору шла самая скучная кулинарная передача на свете, но никто не решался взять пульт и переключить ее. Сириус положил голову на подлокотник и его волосы, кудрявые от косичек, за змеились по шее. Ремус не раз замечал за ним эту черту, болезненно проявляющуюся в самые неожиданные моменты. Стоит Сириусу почувствовать себя не в безопасности, он резко замолкает и отдаляется. Он не захочет с тобой разговаривать, он не захочет тебя видеть, он не захочет тебя знать. Это защитная реакция, которой его научил дом на улице Гриммо. Дом, в котором мама давала тебе пощечину, если ты клал локти на стол. И как бы Ремус не хотел знать каждую его эмоцию, каждую пробегающую мысль в его голове, он и так уже ходит по острию ножа. Его клонило в сон, хотя еще и десяти не было. Слишком много впечатлений в один день для не совсем здорового человека. Но он терпеливо досмотрел рецепт шоколадного масла, извинился и пожелал спокойной ночи. Сириус только кивнул в ответ и мигом согнал с него весь сон, окатив как ведром холодной воды. Ремус лежал в темноте спальни и ждал погружения в сон.ж Он прислушивался ко звукам в квартире и изредка поднимал взгляд на часы. Наконец стало тихо, телевизор выключился. Ремус не решался открыть глаза, но чувствовал, как Сириус лег на самый край кровати, не притрагиваясь к одеялу. Его дыхание медленно замедлялось. Когда его почти не было слышно, Ремус потянулся к нему и перетянул на середину кровати, накрыв одеялом. У него не было никакой причины делать это, только одна мысль, которая пришла ему в голову второй раз за сегодняшний день. Сейчас самое главное, чтобы он расслабился.

***

Бродяга ворочался во сне. За последнее время Лунатик даже во сне настроился улавливать общее настроение, так что проснулся почти сразу, как только ему прилетело коленом в живот. Он закашлялся, выплевывая волосы Сириуса, но даже это его не разбудило. Всё его тело трясла мелкая дрожь, а под веками бегали зрачки. Ремус хотел его успокоить, прижав к себе, но тот только стал дышать чаще и громче, будто в истерике. - Сириус… - прошептал и осторожно потряс за плечо. Может, стоит пару раз шлёпнуть по щекам? - Сириус! – в тишине ночи от такого вскрика можно и оглохнуть. Бледные руки взлетели и схватились за него мертвой хваткой. Блэк подкинулся на кровати, зрачки тревожно забегали по его лицу. Он не мог отдышаться. - Тише, тише, всё хорошо, ты здесь, со мной, ты в безопасности. – Ремус повторял скороговоркой, сжимая бледное лицо стальными ладонями. Тёмные глаза были наполнены слезами, но каждый его вздох становился глубже предыдущего, постепенно приходя в норму. Взгляд опустился вниз, застыв на его губах. Сириус сделал глубокий вдох и воспользовался своей хваткой на плечах, чтобы прильнуть лицо к лицу, губы к губам. Это так правильно ощущалось после всего, что произошло вчера, отдушина для сердца. Как будто это было заложено в его мышечной памяти, губы двигались произвольно, как и шея сама поворачивалась, ища лучшее положение. Не совсем удобный ракурс, но усилия не чувствовались как таковые, он мог двигаться по течению. Тело Бродяги всё обмякло, как пластилин. Но большой лунатический мозг функционирует круглосуточно, даже в моменты эйфории, и он быстро подкинул ему воспоминание на задворку. Перед глазами стояла картинка с вечеринки по окончанию третьего курса. Сириус и Дирборн целуются посреди танцующей толпы. В ушах зазвенела громкая музыка. Ты просто удобен для него, оказался поблизости в нужный момент, но это ничего не значит. Это не делает тебя особенным. - Нет, Сириус… Ремус старался как можно мягче вжать его тело в подушку, но всё равно получилось резко. Бродяга с минуту смотрел непонимающе растерявшись, а потом разрыдался в одно мгновение. Как будто по всем его конечностям пустили ток и он начал пинаться, пытаясь выпутаться из одеяла. Его плечи ощутимо тряслись, когда он выбирался из постели. Трудно сказать, что в этот момент происходило в голове у Ремуса, но его мозг слишком сосредоточился на осознании собственной ничтожности и очнулся только когда услышал звук закрывающейся двери. Он припал на секунду лицом к подушке, чтобы вдохнуть запах шампуня Бродяги и наполнить свои лёгкие энергией. Стащив с кровати одеяло, Ремус подумал, что он совершил так много ошибок и еще больше совершит в будущем, но Сириус никогда не станет одной из них. Его цель в том, чтобы он никогда не чувствовал себя ошибкой. Босиком далеко не убежишь, но драматичность жеста оценена по достоинству. Бродяга не поворачивался, хотя наверняка слышал шаги позади себя. Он не сбавил темпа и шел, обхватив себя руками. Лунатик подбежал к нему и развернул к себе, схватившись за плечо. От резкого движения черные кудри прошлись ему по лицу. Ну и поделом. - Ремус, я перестал тебя понимать! – Сириус говорит быстро, не давая вставить и слова. – Может, для тебя это ничего не значит, но за последнее время ты стал домом для меня. Ты стал моим утешением. Мне всю жизнь казалось, что эта планета слишком медленная и однажды я просто слечу с орбиты, но ты пришёл и всё остановилось. С тобой мне хочется только быть рядом постоянно, никуда не уходить, но приходится… - Сириус, я люблю тебя! – слова, десять лет искавшие выход, вырвались как самая простая истина. – Тебе не нужно уходить. Мне всегда будет тебя достаточно. Ремус широко открыл руки для объятий. Они не раз обнимались и раньше, этот жест ощущался как факт того, что несмотря на их прошлое, оно не помешает создать своё будущее. Сириус всё ещё стоял босиком на асфальте, переступая с ноги на ногу. Отличным решением было взять с собой одеяло. С его помощью Бродяга спокойно превращался в буррито, сбежавшее из дома, но возвращающееся домой на ручках. Сириус подпрыгнул от приземления на их кровать, а потом подпрыгнул еще раз, когда рядом плюхнулся Лунатик. Небо уже зарделось светом, хотя солнца ещё видно не было. Этим утром их руки нашли друг друга, глаза встретились, свободные и счастливые. Печальные от осознания упущенных возможностей, но наполненные энтузиазмом наверстать упущенное. Ремус лежал на груди Сириуса, когда его сердцебиение участилось и посмотрел на него вопросительно сонными глазами. - Я знаю, сейчас у нас всё хорошо, но что будет, если я окажусь для тебя слишком быстрым? Или слишком медленным. Ты так дорог мне, я боюсь потерять тебя из-за своей переменчивости. - Мы создадим свой собственный темп. На самом деле я настроен на твою волну больше, чем могло бы показаться, просто я привык отрицать мое понимание тебя, так как это причиняло мне боль много лет. Но ты можешь не беспокоиться, мы прожили с тобой столько лет бок о бок, так что я думаю, нам не будет трудно привыкать понимать друг друга заново. - Это точно. – пробормотал Сириус тихо, успокаиваясь. - К тому же, если ты волнуешься о том, что мне станет с тобой скучно или я захочу чего-то большего, тогда ты просто плохо меня знаешь. – Ремус по-волчьи ухмылялся, наклоняясь к нему ближе. Их носы стукнулись и Сириус нахмурился. – Ты и есть то самое большее, что мне никогда не хватало смелости попросить. Бродяга игриво рассмеялся между поцелуями и перевернул их. Его руки путешествовали по всему телу, оглаживая плечи и руки, ногти прошлись по коже головы. Это заставило Ремуса почувствовать что-то похожее на то, что описывал Сириус, как будто Земля вращается слишком быстро, он вот-вот сорвётся и только эти руки смогут его удержать. Из этого состояние его вывела рука Сириуса, внезапно схватившая его за пах. Лунатик почти ощутил затылком столкновение с земной поверхностью. - Нет, милый, не сегодня. - перед глазами падали звезды, горящие метеориты в космосе, пока Ремус падал. Бродяга протестующе замычал. Зачем так глупо себя вести? Как будто он не мечтал об этом моменте всю свою жизнь. Но его жизнь ещё не закончена, а значит у него есть обязанности. – Послушай, мы уже выросли, нам обоим нужно что-то продолжительное и долго горящее, так что тебе не придется беспокоится, всё само придёт. Конечно, Ремус, будучи джентельменом, загладил свой отказ каждым из разрешённых способов. Он знал совершенно точно, как заставить навязчивые мысли убраться из головы. И, хотя он очень старался и мы оценили его старания, бедняжка уснул раньше, оставив Сириуса в раздумьях. Бродяга прикинул в голове план.