Best people are crazy

Не буду томить... Я Антон Шастун. Парень, который просто однажды словил что-то вроде творческого выгорания, которое потом перетекло в лёгкую форму депрессии. По крайней мере, мне так сообщил врач при нашей последней встрече до того, как меня положили в одну из престижных психиатрических клиник Воронежа. Да, у нас действительно такие есть. Вернее сказать... Она только одна, но мне повезло попасть именно в неё по настоянию моих родителей, которые всякий раз волнуются, если заметят какие-то изменения в моем поведении. Я всегда был им благодарен за чуткость. Началось моё выгорание после неудачного выбора работы. Я хотел попробовать себя в качестве комика. Честно, мне давно это хотелось осуществить, правда... эта попытка не обошлась без неудач. Сильных неудач, после которых мне было стыдно выйти из дома. Попытка пробраться в шоу бизнес провалилась. Ну конечно, куда нам простолюдинам? Часто слышал, что данный вопрос решается только через постель. Но какое отношение юмор относит к постели? Это и впрямь обидно. Я вспомнил то чувство, когда вышел на сцену. Колени тряслись, в горле ком, но говорить надо, иначе едкие ведущие обязательно не упустят возможность подколоть начинающего комика. Шутки были коверканные моим волнением, из-за чего шутил на сцене вовсе не я, а ведущие и зрители надо мной. Позор... Я не буду зацикливать внимание на своём провале, поэтому продолжим дальше. После того случая я никуда не мог выйти. Мне казалось, что прохожие будут смотреть на меня и ржать со словами "не комик, а шут". Думаю, разницу между шутом и комиком вы уловите. С шута смеются, а комик смеётся вместе со зрителем. Вот такая вот философия в мире шоу бизнеса. Никто не хочет быть шутом, но комиком раз плюнуть. Все ведь хотят не быть в насмешках, а наоборот, насмехаться над кем-то? Вот в чём и дело. Так я пролежал около месяца. Да, да... Это возможно. Родители сильно волновались за меня, когда я был не в силах даже встать с постели и пойти поесть в компании семьи. Я лежал в тёмной комнате, порой играя в игры или общаясь с Серёгой. Он звал меня гулять, пить пиво в баре и обсуждать всякое... Но желания не было от слова совсем. Он ведь тоже видел мой провал на том шоу. Это видели все, из-за чего я и прятался ото всех в своей комнате. Дело продолжалось до тех пор, пока я не перестал есть. Еда действительно тупо не лезла в рот. Только пил воду и закуривал всё это сигаретами, сидя на старом балконе. Родители знали, что я курю, но не знали про мой резкий стоп в еде. Мысли о том, что я бесполезен гложили меня днями и ночами. Я не хотел делать это ещё раз после тех унижений от ведущих шоу, куда я еле смог прорваться. Я не мнителен, это просто такой период... В один день я почувствовал, что мне не хватает воздуха. Колени ослабли, в глазах потемнело, а дальше как в тумане и взволнованные лица родителей надо мной. В тот день я упал в обморок от голода, и чтобы родители не вызвали скорую, я признался, что тому вина недоедание и что вообще мне действительно херово. Меня тут же решили отвести к психиатру. Почему-то именно к психиатру, но не к психологу. Вещь была наверняка серьёзной, учитывая тот факт, что после того провала меня ещё и девушка бросила. Чтобы быть уверенными, что я буду в порядке, меня направили в неплохую психушку. Обычно так случается, что люди описывают ад, находясь там, но с этой всё было по другому. Добрые врачи, не сильно дурные пациенты и... Он. Тот, кто изменил мою жизнь. Он оставил самое яркое воспоминание, которое я мог только представить. Вернёмся к тому дню, когда я оказался впервые у психиатра... Холодное зимнее утро, хруст снега под ногами и прочие банальности. Холодрыга была ещё та. Я сижу в кабинете, где хоть как-то можно было согреться после морозильной камеры на улице. Нос полон соплей, ресницы мокрые, так ещё и настроение паршивое. Передо мной сидит лысый хмырь и что-то пишет с важным видом. Честно признаться, сначала мне он не понравился, но видимо в этот момент был сильно занят. Я кашлянул для привлечения хоть малейшего внимания и лысый тут же поднял голову. — Прощу прощения, работы действительно много... — сказал он зевая и позже совершенно заинтересованно посмотрел на меня, — Я Дмитрий, прошу представиться и вам. — Просто Дмитрий? А прочие формальности там... Отчество например? — Это неудобно. В беседе нам необходимо удобство, не так ли? — он поправил очки, быстро почесав свою чуть седоватую бородёнку, видимо, ожидая моего ответа. — Хорошо, ладно... Я Антон.. — моя речь была немного заторможенной. Я понятия не имел, что надо делать на приёме у психиатра. — Итак, Антон... После этих двух слов наша беседа разошлась по полной катушке. Мы говорили о многом, что меня сильно беспокоило. Я думал, что Дмитрий просто выпишет мне какие нибудь лёгкие таблетки и отпустит, но один вопрос решил многое. — Скажи, Антон... Ты жить хочешь? Такую спокойную беседу ещё таким странным образом в моей жизни никто не прерывал. Моя челюсть немного отвисла при таком резком вопросе. Я сам об этом не задумывался... Но сейчас он дал мне повод. Я собрался с мыслями. С одной стороны, всего лишь провал на шоу? Но с другой... Всё гораздо хуже. В неудаче я винил не шоу, а самого себя. Причина крылась во мне. А стоит ли жить, если толку от тебя ноль? — У меня есть ради кого... Так что я не знаю.. На его лице появилась какая-то странная эмоция. Понимание смешанное с сочувствием и полной решительностью. Он всё понял. Он знает. — Жить надо не только для других, но и для себя. Ты сам этого хочешь? Я посмотрел в его глаза и тут же отвёл взгляд в пол. Было очень больно это говорить, но и врать ему не хотелось, ведь всё равно узнает. Вздох был каким-то трясущимся, прям как мой голос на том шоу, где я пытался хоть как-то рассмешить зал и ведущих. Я вспомнил глаза моей девушки, которая ехала в автобусе со мной после того телефонного звонка, где она сказала мне, что нам стоит расстаться. На самом деле, она сделала это не из за шоу, ибо это странная причина для расставания. Просто небольшой провал, с кем не бывает на первый взгляд. Расстались мы опять же из-за меня. Пол месяца я не отвечал на её телефонные звонки, когда лежал гниющим трупом в своей комнате. За это время она приходила ко мне, но я заставлял родителей врать, что меня нет дома. Её терпение лопнуло. Я потерял её из за своей глупости. Просто надо было предупредить, но... Не смог я. Сил не было, да впрочем как и сейчас. В глазах всё плыло от яркого света из окна. Я протёр глаза и решительно вздохнул, пожав плечами. — А смысл теперь... После этих слов я увидел, что врач что-то записывает на листок и позже внимательно смотрит на меня тяжелым, но понимающим взглядом. — Помочь себе хочешь? — спросил он, после небольшой паузы между нами. — Ну... Хотелось бы.. Как-то забыть и начать заново, но сил на это нет.. — Антон, я не хочу, чтобы молодой пацан в конечном итоге прибежал к тому, чтобы прикончить себя из-за какой-то нелепости, которая может приключиться со всеми. У тебя есть причины на то, чтобы лечь к нам в клинику и помочь себе вовремя. Мы можем положить тебя только с твоего соглашения, ведь острой нужды совершать самоубийство я у тебя не наблюдаю, но и исключить это в будущем не могу. Чтобы избежать этого, ты должен лечь хотя бы на месяц. Я не ожидал, что это зайдёт до такого... Аж на месяц из-за какой-то херни? Я надеялся на горсть таблеток расписанных на неделю, но точно не такого. Клиника была частной и, разумеется, платной, поэтому специалистам здесь явно не наплевать на пациентов. Может это и способ получить бабки, лечить аж четыре недели лёгкую форму депрессии. Бред, но я почему-то задумался над словами "помоги себе вовремя". Что ж, раз вовремя так вовремя. В тот момент я бы поддатлив, мягок, как пластилин. Не хотел расстраивать родителей и друзей, если вдруг со мной что-то действительно случится. Я не мог думать только о себе, поэтому и согласился. — Хорошо, на месяц так на месяц. А дальше дело было так... В больничку меня уже сопроводили. Матвиенко со своими шуточками, а родители с подбадривающими похлопываниями по спине и со словами поддержки. Других друзей я решил не оповещать об этом. Просто сказал, что уехал отдохнуть в санаторий, но Серёжа мой самый близкий друг, поэтому об этом ему знать можно. После скромного сопровождения я зашёл в эту престижную Воронежскую клинику. Кстати, Серёжа вообще не из Воронежа. Мы познакомились с ним в одном иногороднем учебном заведении, ну а сейчас он выбрал наш город для практики, поэтому мы часто видимся. Здесь он мог избежать конкуренции, ведь город не так знаменит, как та же самая Москва или Питер.. Я зашёл в прогретое помещение и тут же направился к двери врача Дмитрия. Я робко постучался, ожидая этого невысокого лысого мужичка. Его голова тут же высунулась, а позже и он сам. — Здравствуй, Антош. Ты постой здесь, я сейчас.. Пол минуты спустя он снова вышел из своего кабинета, ненавязчиво улыбаясь мне. — Что ж, идём. Всё покажу и объясню, — он аккуратно провел рукой по моей спине и другой указал направление, куда мы должны были идти. Коридоры здесь чистые, белые такие, прям как в фильмах. Хотя, учитывая образ психушек в фильмах, я бы никогда их не сравнил. Никто не орёт и не стонет, не бегает без трусов в смирительной рубашке по коридорам. Всё чисто, красиво и совершенно мирно. Я иногда заглядывал в чьи-то палаты. Нет, мягких белых стен там тоже не было, увы. Я шёл за Дмитрием, порой удивляясь, куда я попал и точно ли это является психушкой? Наконец, он остановился почти у конца этого длиннющего коридора. — На первом этаже у нас более менее уравновешенные, но есть и особые случаи... У одного из них тяжёлая форма шизофрении, но он точно никому не навредит, разве что только себе... — на последних словах я почувствовал его болезненный вздох. О ком интересно он говорил? С такой человеческой печалью и состраданием... Мне было жаль душевнобольных, особенно тех, кто как-то может навредить себе. — Он в смирительной рубашке? — по дури спросил я, как маленький ребёнок. Дмитрий отрицательно кивнул. — Когда на него что-то находит, мы просто колим успокоительное в нужном количестве. Знаешь, он прекрасно понимает, что болен, просто не знает, насколько сильно. — Тяжёлая форма шизофрении разве не является причиной считать его неуравновешенным? Он... Действительно безопасен? — нет, мне не было страшно. Это лишь интерес брал верх в этот момент. — Не опасен, ты это поймёшь. Дмитрий приоткрыл дверь и показал мне мою кровать, с которой стояли рядом ещё две. — А где соседи мои? — я изначально не заметил их вещи, которые лежали на спинке стульев, поэтому подумал, что мне посчастливилось быть здесь одному. — Обедают. Ты пока переодевайся и потом я тебе дальше всё покажу и расскажу, — Дмитрий направился к двери и обернулся, чтобы дополнить: "зайду через пять минут, не теряй." На моей кровати лежала белая футболка с длинными рукавами и белые штаны. Ну... хоть здесь всё по классике таких больниц. Ненавязчивые цвета и бла бла бла. Когда я переоделся, то понял, что материал невероятно приятный для тела. Такая мягкая, шелковистая ткань... Как только я надел штаны, в палату тут же зашёл Дмитрий. Он прям предугадал, когда надо было заходить. Я стоял готовым к небольшой экскурсии по психушке. Мне было впринципе интересно посмотреть на другие этажи, столовую и на того самого пациента, который как бы вменяемый но вроде как бы и нет. Такое интересное противоречие, что хочется изучить. Дмитрий поводил меня по первому этажу. Здесь весьма просторно и тепло. Наша квартира еле справлялась с тем, чтобы прогреть нас в такой мороз. Я как раз копил деньги с помощью небольших подработок, чтобы наконец съехать от родителей, но как только я решил перейти на более крупный источник дохода, то всё тут же провалилось и довело меня до дверей психушки. Звучит как идея для какого нибудь стендапа. У меня были сбережения только на съемную квартиру. После обхода двух этажей, мы остановились на столовой. — На третий этаж не заходи. Там неуравновешенные пациенты на интенсивной терапии. — Хорошо, понял. А что насчёт соседей моих? — не успокаивался я. Придётся ведь с кем-то делить палату, поэтому знания о них бы не помешали. — Наверняка уже в твоей палате. — Как попали сюда? — Вообще, у нас такое не принято обсуждать, так что узнаете между собой там. Я тут же понял про что Дмитрий имеет ввиду и понятливо кивнул на его слова, направляясь вместе с ним назад в мою палату. Мне было интересно знать о том, с кем я буду проходить это лечение. Как долго они здесь и почему. Я снова обратил внимание , что меня волнуют остальные, но про себя я вновь забываю. Эта мысль пролетела как лёгкое напоминание, так что я не стал особо зацикливаться на этом. Я просто шёл дальше по скрипучим от чистоты белым плиткам, пока не дошёл до туда, куда я хотел вернуться, чтобы отдохнуть. Это были девушка и парень, мои соседи по палате... Честно, я бы и не подумал, что у них есть какие-то причины лежать в психиатрической клинике. Совершенно обычные молодые ребята. Я уж хотел поблагодарить Дмитрия за экскурсию, но он в какой-то момент начал делать вид, что ещё кое-что осталось, о чём мы позабыли. Он снова положил руку мне на спину и вывел из моей палаты. Я смотрел на него в лёгком недоумении, но когда он показал на соседнюю палату, то я сразу понял, о чем он. Я вовсе не ожидал, что этот самый пациент будет рядом с нами. Причём, его палата была одиночная. Я вообще не понял, как это работает. Дмитрий указал ладонью на его дверь, чтобы я зашёл туда. Волнение брало верх. Я вообще не знал, чего можно ожидать от шизофреников. — Слушайте.. А зачем это всё? — Хочу представить вас, чтобы вы нашли общий язык. — С шизофреником? — А по твоему шизофреники не люди? Давай, заходи. Он у нас хороший, добрый. Я сглотнул ком в горле появившийся от волнения и наконец зашёл внутрь. Здесь пахло лекарствами гораздо сильнее. Я чуть сморщился от резкого запаха и оглянулся на Дмитрия, пока не заметил за небольшим столом сидящего человека с тёмными, чуть отросшими вьющимися волосами. Он тут же оглянулся на нас с каким-то чересчур страстным интересом. Такого дикого взгляда я ещё не видел. Мой интерес возгорал, когда он подошёл ближе. Мужчина средних лет, на вид я бы дал лет тридцать... Но весьма симпатичный, с необычной внешностью. Тоже одетый в белую одежду, чуть ниже меня и даже худее... Одна его рука была забинтована. В груди что-то кольнуло, ведь я прекрасно понял, что это значит. Наверняка он пытался сделать это, находясь здесь. — Антон, это он рукой стекло разбил, не волнуйся, — Дмитрий хорошо заметил мой взгляд, устремлённый на руку мужчины. Видимо, в тот момент я выглядел действительно напуганным, раз он это заметил. В его комнате исходил от настольной лампы, поэтому было чуть темнее, чем в остальных местах. Меня заворожил этот парень на мгновение, пока Дмитрий наконец не заговорил ещё, подавшись ближе к нам. — Знакомься, это Арсений. Передо мной стоял он... Тот, чей взгляд мне сразу дал понять, что его воспалённый разум не даст мне покоя во время моего пребывания в этой психиатрической больнице.