Разбуди меня

      How can you see into my eyes

like open doors

Leading you down into my core

Where I've become so numb

Evanescence - Bring me to life

      Кап — первая капелька дождя разбилась об оконное стекло.       Кап — вот и вторая. После — третья, четвёртая… Еще немного, и чуть накрапывающий дождик обернётся настоящим ливнем.       Как тёмные, серые тучи всё сильнее сгущались на небе, так и с каждым мгновением всё больше тяжелела атмосфера в комнате. Минута — и грянул гром:       — Муичиро! Ау! Перед кем я тут распинаюсь?       Муичиро неохотно оторвался от созерцания окна и повернул голову к своему старшему брату, Юичиро:       — Что такое, нии-сан?       — Что такое?! Ты меня спрашиваешь? Мы же хотели провести эти каникулы вместе, а ты что сделал?       — А что я сделал? — эхом отозвался Муичиро.       — Для чего ты записался в какой-то кружок? — вспылил Юичиро.       — Мне захотелось сделать хотя бы одно доброе дело.       — Зачем? — непонимающе спросил Токито-старший.       — Добрые дела всегда возвращаются, — ответил младший, слабая улыбка тронула его губы, — так папа говорил.       — Тебе напомнить, чем это для него обернулось? Это из-за него мама сейчас… — огрызнулся Юичиро.       — Не нужно, я помню все, — грустно прошептал Муичиро.       Какое-то время братья молчали, тишину нарушал лишь стук дождя за окном да сопение Юичиро. Благо, он сдерживался от жестоких слов, пусть и давалось это ему с огромным трудом. Желая разрядить обстановку, Муичиро тяжко вздохнул и подошёл к брату. Мятные глаза смотрели в точно такие же мятные. Ровная водная гладь против бушующего шторма.       — Нии-сан, занятия в кружке проходят по утрам, длятся два часа, а всё остальное время я в твоём распоряжении. Давай больше не будем ссориться по этому поводу, пожалуйста, — под конец речи тон Муичиро прозвучал даже жалостливо.       Юичиро цыкнул и привлёк младшего брата в свои объятия.       — Что хоть за кружок-то? И как ты в него попал? — с толикой недовольства поинтересовался он.       Муичиро, обрадованный тем, что буря миновала, охотно принялся пояснять:       — Кружок так и называется — «Добрые дела». Танджиро говорил, старшеклассники помогают младшеклассникам со школьными предметами, помимо этого мастерят поделки, или стихи сочиняют, даже песни вроде поют.       — Танджиро? — переспросил Юичиро. — Он тоже в этом участвует? Хотя чему я удивляюсь…       — Собственно, он и пригласил меня в этот кружок, — продолжил Муичиро, неосознанно втягивая голову в плечи: старший брат не жаловал его гиперзаботливого друга, который двадцать четыре на семь был готов творить добро направо и налево.       — Каков наглец! — Юичиро вновь начал заводиться. — Стоило мне оставить тебя на пару часов в школе одного, как ты умудряешься куда-то вляпаться.       — Ну нии-сааан, я вполне самостоятельный, — запротестовал Муичиро.       — Ага. Поразительно, как на тебя до сих пор не вышли какие-нибудь сектанты и не уговорили вступить в сомнительный культ, — покачал головой Юичиро, понимая, что спорить уже бесполезно.       

***

      Следующим утром после завтрака Юичиро как обычно мыл посуду, в то время как Муичиро физически сидел за кухонным столом, а мысленно витал в облаках. Не самый лёгкий характер требовал, нет, буквально вопил о том, чтобы вновь взяться за нравоучения, однако безмятежное выражение лица и сияющие предвкушением глаза младшего брата заставили Токито-старшего прикусить язык. Вместо этого он немного сварливо спросил:       — Ну что, готов нести добро в массы?       От голоса брата Муичиро встрепенулся.       — А? Да, готов! Уверен, всё пройдет замечательно.       — Ну-ну, два часа возни с мелкими — конечно замечательно, — пессимистично произнес Юичиро. — В любом случае, удачи тебе, — тихо добавил он.       Муичиро счастливо улыбнулся. Старший брат сунул ему в руки рюкзак и, как настоящая мамочка, одёрнул его футболку, поправил волосы, десять раз переспросил, не забыл ли он телефон, ключи и деньги. Десять раз получив в ответ «нет, я всё взял», Юичиро с чувством выполненного долга выпроводил своего младшего близнеца навстречу добру.       Муичиро неторопливо шёл по улице, полной грудью вдыхая утренний воздух, отдающий свежестью после вчерашнего дождя. Совсем скоро наступит жара, поэтому надо было успевать насладиться хотя бы неким подобием прохлады. Муичиро прокручивал в голове, как он проведёт ближайшие часы, в красках представлял, как будет объяснять младшеклассникам какую--нибудь трудную тему, а потом показывать тонкое искусство оригами. Он настолько сильно погрузился в свои мысли, что опоздал на приветствие кружка.       — Муичиро-кун! Наконец-то ты пришёл! — бодрый голос Танджиро нельзя было спутать ни с чьим другим. — Идём, идём скорее, нужно познакомить тебя с остальными! Доброе утро, кстати.       — Доброе, Танджиро, — тихо прошелестел тот в ответ. — Ты извини, что так вышло. Я задумался по дороге.       Тем временем Танджиро привёл его в один из выделенных специально под кружок классов.       — Ничего страшного, — отмахнулся Камадо. — Итак, Канао ты уже знаешь…       Муичиро добросовестно пытался запомнить имя каждого «добродела» и подопечного, пока Танджиро их представлял. Жаль, что выходило не слишком успешно.       — А это Масаёши-сан Иошико, — Муичиро взглянул на девушку. Та сидела в самом углу у стены, расфокусировано смотря куда-то вперед, и никак не отреагировала, когда называли ее имя. — Поскольку ты пришёл последний и пропустил распределение, ты будешь в паре с ней, — проинформировал Танджиро. — Ей, как и нам семнадцать лет, учится в классе Ехиднаэдр. Она не разговаривает, в смысле, вообще не говорит, поэтому я не смогу подсказать тебе, чем вы с ней будете заниматься.       — Ничего, я что-нибудь придумаю, — сказал Муичиро, — может быть, ей понравится оригами.       — Может быть. Удачи тебе, Муичиро-кун, — с ласковой улыбкой пожелал Танджиро. — Если что, обращайся ко мне по любому вопросу, я буду в соседнем классе.       — Хорошо, и спасибо тебе, — поблагодарил Токито.       Напоследок одобряюще похлопав друга по плечу, Камадо удалился.       Члены кружка разбились на пары, некоторые — на тройки, а Муичиро направился к своей подопечной.       Усевшись напротив неё за стол, он решил для начала немного рассказать о себе:       — Здравствуй. Меня зовут Токито Муичиро, семнадцать лет, учусь в классе Бамбук, хобби — оригами.       Иошико медленно перевела взгляд на него. Муичиро завороженно смотрел в ее багровые глаза: ни у кого он не видел и отдаленно похожих на них. Насыщенный цвет напоминал ему багряные закаты.       — Чем… — запнулся Муичиро, — чем бы ты хотела заняться, Масаёши-сан?       Она чуть дёрнула плечом и отвернулась от него в сторону других ребят, ни на ком конкретно не концентрируя свое внимание. Муичиро чувствовал неловкость. Не так он воображал себе занятия в кружке: он-то ожидал, что будет много веселья и смеха. Токито занервничал, руки начали дрожать, а горло пересыхать. В таких случаях его спасало оригами. Вынув из рюкзака несколько разноцветных бумажных листов, он разложил их на столе. Недолго думая, Муичиро выбрал жёлтый и принялся за дело. Оно всегда увлекало его так сильно, что он забывал обо всём на свете. Это странное утро было не исключением. Исчез школьный класс вместе со всеми присутствующими. Муичиро самозабвенно складывал бумагу, загибал её тут и там, резал, создавая очередной шедевр. Токито вовсе не торопился: действовал бережно и благоговейно, словно его пальцы касались величайшей и хрупкой драгоценности. Для него был важен не только результат, а, скорее, сам процесс доставлял ему удовольствие.       Закончив, Муичиро вернулся в реальный мир. Он почувствовал на себе десятки взглядов, его интересовали лишь багровые глаза напротив.       — Это тебе, Масаёши-сан, — прошептал он, кладя своё творение перед Иошико.       Она немигающе смотрела на Муичиро, застыв, словно фарфоровая кукла. От столь пристального внимания он смутился и заёрзал на стуле. Муичиро чувствовал себя ничтожной букашкой, которую тщательно разглядывают, прежде чем раздавить. Спустя несколько минут он все-таки не выдержал и вскочил на ноги. Сгрёб листы обратно в рюкзак и, забросив его на плечо, стремительно покинул класс.       На столе лежала ярко-желтая бумажная хризантема.