Предсмертный сон

      Тело пробирает адская боль от ран, полученных в прошедшем внезапном сражении против товарища по «Худшему поколению» – пиратов Чёрной бороды, что так поджидали их. Ледяной океан также не щадит: бьёт по дрожащему и уставшему, совсем не способному двигаться. Слова сокомандника, переходящие на безнадёжный крик, растворяются в воздухе, их поглощают в себя жестокие во́ды, не дающие достигнуть толком сознания, что медленно гаснет. А чувства стыда и отчаяния расплываются внутри, словно быстрые реки, и он кусает губы до жгучей крови, погружаясь в темноту.

***

      Солнце, заботливо согревающее своими игривыми лучами, нежно касается морского горизонта, даря небу тёплые тона, подобные завораживающим языкам пламени. Оно совсем не стремиться ослепить, позволяет взглянуть и насладиться красотой своего огня. Его норовятся скрыть пушистые редкие облака, но каждая попытка остаётся провальной сколько не старайся.       Это уже кажется странным и невозможным, но таким успокаивающим и приятным. И вот со временем добавляется привычный шум моря, чья ласка заставляет опомниться, вскочить и, наконец, осмотреться. Только сейчас он ощущает на себе множество колючих песчинок, что блестят на свету, как краденные драгоценности. Тепло, совсем не жжёт оголённые участки смуглой кожи. Золотистый песок проходит сквозь пальцы. На них больше нет крови.       Морская пена белоснежна, совершенно чиста, и, что удивляет: без человеческой грязи. Она неспешно тянется к нему, а он и не думает противиться. Это не те страшные во́ды Гранд Лайна, безжалостно убивающие. Иная его сторона? А была ли она?       Он хочет встать на ноги, но боится боли… Секунду подумав, он судорожно проводит руками по своим старым джинсам, что теперь без новых, в битве образовавшихся дыр; по голому торсу, с которого стремительно сыпятся не только крупинки, но и мелкие кусочки саргасса, чей запах слаб - его перебивает океан. Дрожащие пальцы касаются лица, их колит щетина. А боли нет.       Босые пяты нежно окутывает сыпучее золото. Тёмные глаза проносятся по бесконечному небу, чей вид продолжает удивлять: другую половину охватывает тьма. Но она совсем не враждебна, держит в себе так много света, поток которого жадно забирает внимание единственного человека в этом месте.       Единственного…?

— Почему ты один?

      Нежданный голос разносится эхом по этому чудному, такому сказочному пляжу, откуда не виден конец, словно в пустынях Алабасты. Ныне, сам того не замечая, его пытаются охватить клубы негаданного тумана. Но делают это так бережно и осторожно, будто боятся напугать, ранить.       — Не знаю, — честно отвечает он.

— Тебе не одиноко?

      Он выглядит также дивно, как и это место. Его облик посреди моря сравним с могущественной расой гигантов, но он не вызывает ужаса и страха. Лишь покой на душе и в сердце, без капли тревоги, прям как в его больших и красных, подобно этому небу, глазах. Он - само понятие чуда, их творец, порождающий бесконечные, самые искренние улыбки. Он в этом убеждён был ещё тогда - на Архипелаге Сабаоди.       Но непонимание всё ещё сидит тяжким камнем в нём, и другой это видит, только не спешит дать долгожданный ответ. Он не хочет пугать его. Не хочет красть и так давние положительные чувства, дарящие жизнь.

— Я могу составить тебе компанию.

      — Правда? Я был бы очень рад.       Его удивляет своя же смущающая правда, что исходит из самых глубин сознания. Это место воистину странное. Оно всему виной. Определённо.

— Ты можешь остаться здесь, если хочешь.

      В красноте завораживающе играют искры.       — Тогда я останусь здесь, — ни секунды не задумываясь, произносит он следом и садится обратно на уже мокрый, твёрдый песок. И океан больше никогда не бушевал.