Idiots

Billie Eilish – What Was I Made For?

“Tu me manques”

Было холодно. Но от тишины телефона, лежавшего совсем рядом, было холоднее в тысячу раз. Ему сейчас жизненно необходимо с ним поговорить. Двигаться трудно, ведь обмякшее от болезни тело все не хочет слушаться. Обычно громкий и грубый голос стал хриплым и глуховатым, будто бы вокруг шеи обвились тернии – ни закричать в голос, ни прикрикнуть писклявой девчонкой от досады. Ладони прижались к лицу, постепенно поднимаясь вверх и зарываясь в волосы.  Катсуки неспокойно: губы его поджались в тонкую линию, а рубиновые глаза злобно сверлили потолок, все пытаясь прожечь в нем дыру. Терпение парня кончалось подобно горсти песка, быстротечно сыпящегося сквозь прощелины между пальцами.  Он прикрыл глаза и почувствовал, как воздух в легких начал понемногу иссякать, но медленно накапливающемуся чувству легкого удушения он не воспрепятствовал: понимал, что заслуживает. Брови непроизвольно свелись к переносице, и блондин стиснул зубы, все дольше удерживая себя в этом состоянии: такой вид самоистязания казался ему необходимым. Счет в голове остановился на 30 секундах, и глаза распахнулись. Резко поднявшись с лежачего положения, он начал судорожно глотать воздух, при этом ощущая, как головокружение ухудшается до такой степени, что хоть в обморок падай.  Отдышавшись, Катсуки приглушенно промычал и свалился назад, обессилено падая на подушку. Черт знает, какие тараканы в голове сейчас нашептывали ему это, но в мыслях у него проносилось следующее: «Я его не люблю», — как заевшая пластинка.  Он не уверен. Впрочем, уверенность никогда не была его фишкой. Да, нарцисса перед другими он отыгрывал знатно, однако эта маска крошилась в считанные секунды, с треском падая вниз с его изможденного лица, стоило ему оказаться наедине с собой. Но была и отдушина — его парень, который настолько добрый и чистый, что блондину его существование иногда кажется нереальным. После таких мыслей он обычно написывает ему, чтобы убедиться, что это не сон, и что тот действительно здесь, в первой строке среди бесчисленных чатов, который был единственной закрепленной перепиской.  — Блять, — парень прохрипел, затем прочистил горло и зажмурился.  Дерьмово чувствовать сразу две эмоции, которые друг с другом совершенно не вяжутся. С одной стороны, блондина радовало, что его парень был прекрасным человеком, что разделял с ним его интересы и понимал с полуслова, с другой, его эта идеальность слегка раздражала и уже Катсуки наскучила. В этом он себя убеждал, пытаясь поверить в собственную ложь, хотя в действительности же он остывал далеко не из-за какой-то там надоевшей безупречности, а из-за вмешательства в его сердце одного веснушчатого придурка, которого он вроде как должен ненавидеть. Ну, от ненависти до любви один шаг, если этот шаг можно еще и интерпретировать как десятилетнюю пробежку.  Десять лет прошло с их последнего нормального взаимодействия. Судьба решила сыграть злую шутку, насмехнувшись над блондином, чтобы тот понял, что чувства, зародившиеся еще тогда — не стереть из души никаким чудесным способом. Изуку расписался на его сердце, пометив как своего, а Катсуки об этом уже и забыл. Забыл о том светлом чувстве при виде его улыбки, что в четырехлетнем возрасте казалась ему самой яркой вещью в мире, и что ей хочется любоваться, не удержав глупой улыбки в ответ. Да как же он мог забыть, что улыбка этого идиота так прекрасна? Наверное, потому, что этой улыбки он больше не узрел, и, если вдаваться в подробности, собственноручно лишил себя такой красоты, растоптав мальчишку. Сердце в груди сжалось и чувство вины кольнуло где-то под ребрами, заставив парня скомкаться, собрав ноги и согнувшись пополам от боли, отнюдь не физической: она была поперек его души, терзая изнутри вплоть до ощущения впившихся в него когтей совести.

***

Ненавистный дождь все никак не хотел утихать. Катсуки на ватных ногах поперся в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок, поскольку желанием слиться с кроватью и начать обрастать мхом на ней он не горел. Прохладной водой сполоснув лицо, парень схватился за раковину обеими руками, расставив их по разные стороны, слегка прогнувшись в спине, внимательно рассматривая отражение напротив.  Эти глаза хотелось вырвать прямо сейчас.  Именно в этих блядских красных глазах Изуку тогда увидел отвращение и презрение, в испуге отшатываясь назад. Блондин в тот самый момент четко уловил собственное выражение лица в чужих изумрудных очах и, стоит признаться, этот вид, пусть и своего же лица, все еще мучал его по ночам. Такие мысли ни к чему не приведут, подумал он и двинулся прочь от зеркала. Тело ощущалось тяжелым как никогда. Изуку. Что же такого в тебе изменилось, чтобы настолько перевернуть его отношение к тебе?  Ответ будет до смешного простым: никаких изменений не было. Пусть зеленоволосый этого и не замечал, но Катсуки всегда мельком наблюдал за ним, глазами очерчивая линии по лицу, на котором рассыпались веснушки, словно звезды в ночном небе. Блондин настолько часто считывал их количество, что и расположение каждой запомнил, да в любой предоставившийся случай проверял. Он лишь молча продолжал следить за Изуку, убеждая себя в том, что это он лишь из любопытства, и ничего большего за этим не стоит. Но сердце, бешено бившееся в груди, Катсуки игнорировать не мог. Да, чувства были. Наблюдать издалека было намного проще. Катсуки считал, что приближаться к нему права не имел, хотя порой «случайно» сталкиваясь с ним, старался как можно дольше продержать этот мимолетный телесный контакт.  Избиений и угроз в его сторону никогда не было, но словесные издевки и частые оскорбления все же имели место в прошлом, почему Катсуки и корит себя. Гордость этого упрямца не позволила ему принести каких-либо извинений, поэтому он просто начал игнорировать веснушчатого, больше не затевая никаких ссор. В целом, этих ссор бы и не было, если бы Изуку не был так одержим идеей стать героем. Мысль о том, что беспричудный дохляк хочет стать героем, которым каждый день приходится рисковать жизнью — доводила его до белого каления. Дабы выбить всю дурь из его головы и обезопасить его от такого будущего, парень и начал всю эту абсурдную ситуацию с буллингом. Так было правильно, так было лучше.  Все это с самого начала было глупой идеей: пытаться бороться с чувствами, перекрыв их другими. Казалось, к своему виртуальному бойфренду он ощущал то же, что и к Изуку, но теперь у него появились сомнения и по этому поводу. Из первого вышел бы отличный близкий друг, а из второго…Что-то более возвышенное и душевное, чем просто любовник. И это двоякое чувство выбивало его из колеи: он хочет Изуку, но в то же время твердо убежден, что веснушчатый его не примет и не простит. К тому же, Катсуки знал, что если он бросит своего парня — он лишится лучшего друга и человека, с которым можно быть самим собой и дышать полной грудью. В общем, все сложно.  Руки зашарили по постели в поисках недавно откинутого прочь мобильника, что был сразу найден, нащупанный за подушкой. Яркий свет ослепил на долю секунды, но глаза тут же привыкли, забегав по экрану.  allmightfan_11: Может, встретимся? Дождь, кажется, усилился.