Кэлхтонские истории (СТАРОЕ)

2009 год. Пятница месяца ноября. Время 16:34. После очередного трудного школьного дня русоволосый мальчик закрыл за собой дверь в квартиру и уж хотел упасть на колени, и расплакаться от усталости, и стресса: ночью соседи отмечали день рождения, и из-за музыки Чарли не мог уснуть до 4 утра. Родители утром успели поругаться из-за очередной фигни по типу: ты неправильно заварил кофе. На уроке при всех учительница его отчитала за то, что он спит прямо на уроке, а потом ни с того ни с сего она стала предъявлять за внешний вид, оценки, отношение к одноклассникам и к его родному брату, которого он терпеть не мог.       Братья должны быть друг за друга! В вас одна кровь, у вас одни родители. Бессовестный, мальчуган! Ты старше его на год, ты должен смотреть за ним, чтобы твоих ошибок не повторял, а ты вот так с ним поступаешь! - наругала злая его тëтка. Чайник накипел на уроке, и свой гнев он вылил на брата Грегори. Не стесняясь одноклассников, они подрались прямо в коридоре, пока их не разъединил школьный психолог, которого Чарли тоже ненавидел. И снова этот маленький скромный кабинет с тусклым светом из окон, со старыми деревянными табуретками вместо стульев, и, конечно же, нерабочие батареи, отчего к кабинете находиться было невозможно из-за сильного холода. Чарли пропускал мимо ушей бестолковый сеанс о том, что в семье все должны быть дружны, должны подавать руку помощи, а младших обижать ни в коем случае нельзя, ведь они только осваивают этот мир и могут совершать ошибки. Как может быть дружная семья, если мать верующая алкоголичка, а отец атеист механик? Ежедневные споры о пустяках и религии, о деньгах и об алкоголе, брат - бестолочь, с котором они, как мама с папой не могут найти общий язык, хотя на самом деле оба хотят одного - спокойной жизни без дурацких соседей, без конфликтов между родителями и без сурового общества в Кэлхтоне, которое вынуждает их делать ужасные вещи. После долгого однотонного монолога школьного психолога, Чарли и Грегори отпустили. Шëпотом они поругались немного, а потом ушли в столовую. Как всегда подавали там то, что нормальный человек никогда бы не съел, поэтому Чарли весь день ходил голодный, а живот так и ныл от голода, закручиваясь наизнанку. Он чувствовал, как внутри него горит всë, как же он сильно желал разбить кирпич одним лишь ударом или сломать кому-нибудь ребро, но нельзя поддаваться своей ярости, нужно оставаться в адеквате, держать всë в себе до конца, даже в те моменты, где ему просто хотелось кричать. На тренировке по бейсболу вымотанный и сонный Чарли просто не хотел ничего делать, потому что он до сих пор был голодным. Но пламя за ним загорелось, когда мальчик Энтони начал выпендриваться перед остальными тем, какой он умелый и правильный, травя девочку, которая вступила к ним в бейсбольную секту недавно. Он докапывался до неë ещë с первого дня, начиная с его непрошеной критики и комментариев насчëт еë бросков до прямых оскорблений и унижений. Не выдержав, Чарли в очень грубой манере попросил Энтони закрыть свой рот, на что тот начал критиковать его умения, его внешность, речь и силу. Чарли почувствовал, как его глаза, словно загорелись янтарным огнëм; он подбросил мячик высоко, а потом, когда он приземлился до уровня его носа - Чарли со всей дури ударил битой по мячу, и он прилетел прямо в нос Энтони. Он взвизгнул от боли, а маленькая струйка крови побежала из носа. Девочка на долю секунды улыбнулась, но потом улыбка растворилась в беспокойстве. Чарли, будто кто-то шептал в ухо: «Бей его! Он сейчас уязвим. Пусть это будет для него уроком... » Сжав биту в руках, он начал медленно подходить к Энтони, сверля взглядом. Мальчик, прикрыв нос руками, умолял его остановиться, он закидывал обещаниями, что больше так поступать не будет. Чарли встал перед ним, подняв биту, готовясь замахнуться и впечатать еë ему в череп. Он слышал мольбу о пощаде и одновременно свой пылающий огонь гнева, который продолжал шептать ему, столь полюбившееся ему слово: «Бей...Бей... Бей... Бей его, Чарли!» Руки задрожали. Он понимал, что это перебор, надо остановиться, но... Энтони таким противным и самоуверенным стал, может, таким образом он успокоится и всë наладится? Чарли устал слушать свой гнев и Энтони, захлëбывавшегося в своих слезах. Он бросил биту в ногу Энтони, отчего тот вскрикнул. Чарли зарычал и крикнул на весь спортивный зал.:       Да пошли вы все! Его крик эхом доносился до конца комнаты. Зашëл тренер, разбираться в ситуации. Друзья Энтони пожаловались тренеру, естественно, никакого упоминания о девочке, за которую Чарли, можно сказать, заступился не было. Мать Чарли и Энтони по срочному вызову пригласили в спорт-комплекс. Были разбирательства, мать Чарли извинилась за поведение сына, а самого Чарли исключили из бейсбольной секции. В машине мать отчитала его за гневливость, а потом шëпотом просила прощения у Господа Бога. Она уехала на работу, а Чарли, ковыляя, добрался до второго этажа. Зашëл внутрь, закрыл за собой дверь в квартиру и уж хотел упасть на колени, и расплакаться от усталости, и стресса, но он продолжал стоять, тяжело дыша. Он разулся, медленным шагом пошëл прямо по коридору к двери в общую комнату с братом. Тот играл во что-то в своëм PSP, а тем временем Чарли рухнул в постель. Грег обратил на него внимание, недовольно фыркнул, а затем снова упëрся в игру. Веки глаз Чарли смыкались, наконец-то после тяжëлого школьного дня он поспит, несмотря на голод и то, что он не переоделся. Ранним утром его разбудил отец. В его строгих чертах лица можно было заметить небольшое беспокойство. Похоже, мать рассказала ему о вчерашнем инциденте. Но вместо него, он сказал другое:       Вставай, Чарли, собирайся. Ты едешь к бабушке. Недовольство с лица Чарли испарилось как только он упомянул его бабушку. Отец вышел из комнаты. Брата тоже не было на месте. Он не любил поездки к родственникам и Чарли тоже, но бабушка по папиной линии была единственной адекватной в семье, поэтому мальчик так любил к ней ездить. Она всегда была рада его приезду, она очень вкусно готовила и тепло любила Чарли, как своего сына. Бабушка была поддержкой все его годы жизни; она всегда выслушивала проблемы внука и давала хороший совет. Поездки к бабушке для Чарли были чем-то ценным. Он сразу же взбодрился, умылся, оделся, собрав ещë немного вещей и одежды в рюкзак, из которого он вышвырнул все учебники. Отец ждал сына у порога. Наконец-то отправившись в поездку на Юго-Восток Кэлхтона, Чарли вспоминал весь вчерашний день. Внутри него снова что-то вспыхнуло. Это была злость. Чарли закрыл глаза, погрузившись с головой в свои воспоминания о бабушке. Он вспомнил, как они играли в прятки, вместо того, чтоб полоть грядки. А когда нужно было приступать к работе, то Чарли всегда ответственно подходил к ней, не лодырничая. Он вспомнил, как прогонял дворовых мальчишек, что тырили яблоки с дерева, растущего возле еë дома. Он вспомнил, как он прижимался к ней в объятиях, а она, приглаживая своими пальцами его затылок, пела частушки, которые Чарли наизусть выучил благодаря ей. Он вспоминал еë пухловатые румяные щеки, еë добродушные карие глаза, еë халат цвета ясного неба, еë смех, напоминавший гогот гуся. Внутри стало теплее. Он выдохнул с облегчением, понимая, что у бабушки в гостях он сможет поесть, поспать и выговорить всë то, что в душе у него накопилось. Отец высадил его у порога частного деревянного дома. Чарли медленно подходил к двери, держа в руках портфель. Он хотел открыть дверь и моментально закричать, и от радости, и от ярости, и от тоски. Губы дрожали. Он постучал в дверь. Послышались шаги. Дверь мигом открылась, а с порога бабушка радостно воскликнула:       Чарли, внучок! Родной мой! Ча-а-а-арли! Он обнял еë так крепко, как только мог. Как бы сильно мальчик не любил своë имя, но с уст бабушки оно звучало тепло, обращаясь, как к человеку, а не к собачке. С кухни послышался приятный запах. Чарли со вчерашнего дня ничего не ел. Слюни сразу же скопились во рту. Чарли ел жадно, ничего не оставляя в тарелке. Бабушка же смотрела на него и хохотала.       Ех, ты! Совсем дома не кормят? Хо-хо! Плотно покушав, мальчик выдохнул, собирая свои мысли в кучу. Бабушка замочила посуду в раковине, села рядом с внуком, положив свои локти на стол, и кивнула ему, готовая слушать. Чарли сначала начинал спокойно, но потом эмоции выскочили из него, он всë ещë пытался не заплакать после вчерашних событий. Она выслушала его, кивнула головой, а потом сострадательным голосом сказала:       Жизнь бывает несправедлива, но за неë надо бороться и жертвовать чем-то. Тем не менее, я горжусь твоим поступком, хоть ты и начал перегибать палку. Ты понял, что слишком сильно погорячился. А твой подвиг не остался незамеченным, ведь девочка, за которую ты постоял, навсегда запомнит твой благородный поступок. - а потом добавила, тихо гогоча, - и я тоже. С плеч Чарли будто гору сняли, дышать стало легче, а мир перестал быть таким тусклым. Он был безумно благодарен бабушке за еë терпение, находчивость, за все хорошие сказанные ею слова. Никто не был так добр к нему, как его бабушка. Ни один человек. Она давала ему надежду. Она была смыслом его жизни. Она была тем, что могло утихомирить его гнев простыми воспоминаниями. Чарли прижался к ней, а бабушка обняла в ответ, поглаживая рукой его затылок. На следующей неделе, казалось бы, у Чарли всë наладилось, но судьба выкинула ему свой козырь. 2009 год. Среда месяца ноября. Время 17:24. Чарли пустым взглядом разглядывал могилу своей бабушки. Он не понимал, что он чувствует. Внутри всë перемешалось: он хотел рыдать и проклинать этот мир одновременно. Рука, держащая зонт, задрожала. Единственный человек в его жизни, что был лекарством для души больше нет в живых. Ему хотелось поругаться с кем-то, обвинить кого-то в еë смерти. Но кого? Не ругать же себя самого за то, что не везëт? Чарли тяжело выдохнул. Он понял, что нет смысла сваливать на кого-то ответственность, когда за еë гибель никто не был ответствен. Маленький дождик мешал остаться мальчику в тишине, а с щеки потекла слеза. Чарли моментально еë смахнул, стараясь не поддаваться своим эмоциям. Он закрыл свои глаза, погрузившись в свои воспоминания о бабушке, думая, что таким образом он заглушит печаль. Но смерть родственника и воспоминания о ней при жизни только усугубили его ухудшенное состояние. Если раньше, вспоминая о ней, ему становилось спокойнее и радостнее, то сейчас мысли о бабушке вызывали у него страшную тоску. Мигом открыв глаза, Чарли понял, что выхода нет. Чувство безысходности начало давить на его сердце, словно маленькие ножи. Ведь теперь никто не будет дарить ему тепло и любовь, никто не даст ему хороший совет, больше не будет в его жизни места, где он сможет спрятаться от городской суеты, от вечно ругающихся родителей и от своего младшего брата Грегори. Чарли сжал зубы, шипя. Вот-вот слëзы пойдут из глаз. Он посмотрел на небо. Мальчик был готов уверовать, лишь бы повидаться с бабушкой ещë раз.       Господи, если ты существуешь - дай мне знак! Раздался его гневный, но в то же время отчаянный возглас эхом по кладбищу. Но ответа не последовало. Чарли опустил голову вниз, а вместе с ней и зонт. Отчаяние сковало его руки. Слëзы полились по его щекам. Весь мир перед его глазами замылился, ком в горле застрял у него. Он вспомнил, когда он плакал, то всегда прижимался к бабушкиному плечу, а она обхватывала его двумя руками, тихо напевая частушку. Но теперь еë нет: ни бабушкиного плеча, ни еë объятий, ни еë голоса и частушек. Дождь усиливался, а губы задрожали ещë сильнее, ком в горле мешал ему дышать. Сжав кулаки, Чарли яростно закричал во всë горло. Вороны от испуга закаркали, взлетев в небеса. Потом Чарли крикнул ещë раз, но крик звучал так, будто он боролся с внутренней печалью на душе, стараясь оставаться выносливым. И ещë раз он крикнул, но криком это трудно назвать, ведь он уже надорвал горло с тех предыдущих криков, голос его звучал сухо и тихо, почти как писк. Он уже не мог кричать; горло болит, слëзы и сопли мешали дышать. В конце концов, Чарли упал на колени, сжавшись, перед могилой бабушки. Зонт лежал на мокрой траве, брюки мальчика промокли, а русые волосы стали темнее от воды в них. Тело замëрзло, сердце кололо, а в глазах потемнело. Всë откатилось назад.