Слабость

Темница не пощадила даже королеву Треспии: её волосы растрепались, слиплись от грязи, кожа в некоторых местах потемнела от пыли, губы иссохли от жажды. Ей не приносили ни еду, ни воду: стражники даже не делали обход в той части, где находилась Эллаира, заставляя её сидеть в одиночестве. Прохладные, почерневшие от времени каменные стены давили на девушку, вызывая галлюцинации. Ей видилось, как друзья высвобождают её из этого страшного места. Как она возвращается обратно в Треспию и встречает всех своих подданных. Они прославляют её, кричат: «Да здравствует королева Треспии — Эллаира Имери!» И тогда, сильное Треспийское войско, во главе которого Уайатт, наступает на Ксаэль. Начинается война. Долгая, страшная и ужасающая своими многочисленными жертвами. Но Треспия одерживает победу. И всё заканчивается хорошо, не считая тех тысяч невинных людей, отдавших жизнь за победу. Всё усыпано трупами, разорванной плотью и багровой кровью. Там, через землю пробьётся река из слёз скорбивших. И будет эта река святая. Эллаира услышала шаги. Или грохотание молнии за окном? Звук приближался, пока стальная дверь не щёлкнула. Девушка, уже не в силах нормально соображать — лишь слышала, как её сердце в тот момент бешено заколотилось в груди. Пара мужчин проникли в темницу, без лишних слов беря Королеву Треспии за локти, и, сдерживая и так обессиленное тело, повели её по коридорам. Где-то поблизости пискнула крыса, когда один из стражников наступил ей на тонкий хвост. Красные озлобленные глаза сверкнули в углу и исчезли в стенной дыре. Эллаира выдавила из себя,—Куда вы... ведёте меня? —Королева Мегарис желает вас видеть. Но сейчас вы выглядите неподобающе Коро... —мужчина оборвал себя, уткнувшись виноватым взглядом куда-то в сторону. Девушку завели в самую обыкновенную комнату и оставили в компании женщины (язык не поворачивался назвать её старушкой, хоть морщинистое лицо и полностью седые волосы выдавали её возраст). Та помогла Королеве Треспии: привела волосы в порядок, нанесла духи и лёгкий макияж, чтобы лицо не выглядело усталым. Накормила и напоила, дабы хоть немного привести девушку в себя. Женщина по-доброму улыбнулась, —Пей. Это поможет взбодриться. Эллаира без колебаний выпила напиток. И тут же её окатило холодом. По коже пошли мурашки. Но позже ей стало легче. Девушку накрыло волной энергии. —Не сопротивляйся, она велела, чтобы у тебя были завязаны запястья, —служанка достала верёвку, связывая ей руки. —Дам совет: не упрямься, усмери свою гордыню. Будь покорной и будешь всегда сыта. Осыпет тебя богатствами, если станешь такой, какой она хочет тебя видеть. А теперь ты должна пойти за мной. Время пришло. Эллаира схватила её за рукав, с мольбой всматриваясь в глаза, —Пожалуйста, отпустите меня... Женщина приблизилась к ней, заключая в почти по-матерински уютные теплые объятия, каких Эллаира не знала с детства, —Мы все знаем кто ты на самом деле. И ты помни, —успокаивающе поглаживая по спине и волосам, проговорила она. —Ты всегда будешь достойна править королевством. Это у тебя в крови и этого не отнять. Не бойся... —она осторожно оттолкнула её от себя, тем самым напоминая, что времени не осталось. Её проводили до двери, что охраняли два стражника, они грубо взяли её за плечи, входя в зал. Было темно, но девушка смогла разглядеть трон, стоявший посередине зала. Большой и властный, украшенный ценными камнями. —Мегарис, —прошипела она. —Склони голову перед королевой Ксаэля, —рядом стоявшая служанка прошептала ей на ухо, её голос дрогнул. —Нет. Я Королева Треспии и не стану кланяться другим, —под «другим» она имела ввиду бесчестных, бесчеловечных людей, как королева Ксаэля. —Бывшая королева Треспии, —Мегарис подала знак из тени, чтобы служанка оставила их наедине. И призвала Эллаиру к себе. Но она не пошла. Не сама. Её пихнули вперед и та упала на колени. Кожу обожгло от трения о пол. —Оставьте нас, —приказала женщина стражникам, которые незамедлительно покинули зал. Эллаира с вызовом в глазах подняла голову, встречаясь взглядом с Королевой, —Ты убила своего мужа. —Убила. —И даже не отрицаешь. —Мы обе знаем правду. —Правду? О чём ты? —Не о муже... не о нём, нет. —Что? Я не понимаю... —Ах! Неужели ты правда думаешь, что я родила ему детей от искренней любви? —От чего тогда? —Выгода. Мне всегда... —королева Ксаэля приблизилась к девушке. —... нравились такие, как ты. Юные, невинные, прекрасные... Нравилось делать им приятно, —с этими словами женщина сжала грудь собеседницы, скрытую под тонкой тканью платья, —А не каким-то мужчинам. Они недостойны моего внимания. —Я... —Ты теперь моя. Всецело. —Играй в свои игры с другими. Я не принадлежу тебе. —Разве? Тогда я бы не смогла сделать так... —женщина взяла её за подбородок, присела, сокращая расстояние до считанных миллиметров, —... и так... —склонилась к уху девушки, нашёптывая, —... милая, моя дорогая, хорошая... сладкая... —Эллаира попыталась отвернуться, но Мегарис сдержала её за подбородок. Провела ногтем по щеке до губ, —Как ещё доказать? Точно... —она припала к алым нежным губам, проникла языком в рот. Женщина взяла её за шею — грубо, сжимая всё сильней и выбивая из легких девушки остатки воздуха. —Ну? Глаза намокли, ещё чуть-чуть и слеза скатилась бы по лицу Эллаиры, но Мегарис смахнула её пальцем. Девушка произнесла, —Я... твоя. —То-то же. Иначе и быть не могло, верно? Бывшая королева Треспии неуверенно закивала головой. —Будешь делать всё, что я скажу. Беспрекословно подчиняться. Ясно? —её тон мгновенно поменялся. Стал агрессивным, угрожающим, отчётливым. Женщина запустила пальцы в светлые волосы, оттягивая голову Эллаиры назад, —Ты не должна была препятствовать мне. Никогда. Но ты нарушила договор и поплатишься, заплатишь за всё, что сделала. Думала тебе это сойдёт с рук, да? —она резко отпустила девушку и та чуть не ударилась головой о мраморный пол, но успела опереться связанными руками. Мегарис улыбнулась и эта улыбка была схожа с улыбкой безумца. Словно Королева Ксаэля уже давно потеряла рассудок и ей движат лишь желания. Животные, порочные, пошлые по своей природе. —Что ты... —Узнаешь, всё узнаёшь... Мегарис взяла девушку за запястья, затянула верёвку потуже, заставляя Эллаиру вскрикнуть от боли. В местах, где руку стягивала верёвка, кожа стёрлась. Голову женщины гордо обрамляла золотая блестящая корона — слишком гордая, чтобы служить украшением Королеве Ксаэля. Кому угодно, но только не ей... И, поскольку, Мегарис находилась очень близко, Эллаира, при помощи связанных рук, смогла скинуть корону на пол. Украшение упало с громким звоном, укатившись дальше, чем можно было ожидать. Женщина подняла корону, но на себя не надела. Издевательски ухмыльнулась. —Это единственное, что будет напоминать тебе о прошлом, —Мегарис одела корону на девушку. —Ты ведь так жаждала быть королевой, правда? А теперь стоишь передо мной на коленях и своими жалкими попытками пытаешься... что? Ради чего делаешь всё это? Моё терпение не безгранично. Для чего пытаешься унизить меня, ничтожество? —Казалось, что ещё немного и она влепит девушке звонкую пощёчину. Но этого не случилось. Женщина рассмеялась, —Но это не последний мой подарок тебе, —Мегарис шагнула назад к трону, пошарила в сидушке и вытащила какой-то тонкий предмет... Настолько тонкий... нет, не тонкий — заострённый. Лезвие. —Собираешься убить меня? —Нет... Ты сама убиваешь себя своей опрометчивостью. Хм, считается ли это за самоубийство? Сама ведь пришла... Что ж, уже не важно. Она раздвинула ладони девушки и просунула между ними лезвие — так, чтобы его острие касалось кожи. Хлынула кровь. Горячая, густая... Мегарис вынула лезвие и прислонила порез к губам. Медленно провела языком по кровоточащей ране через улыбку. Женщина наслаждалась. Ей было отрадно доставлять своему давнему врагу страдания. И не столько физические, сколько моральные. Мегарис потянулась за поцелуем к девушке, целуя с той неутолимой страстью, будто та была её любовницей. Эллаира почувствовала вкус собственной крови, стекающей по стенкам горла в желудок. Капля крови упала на белоснежное платье девушки. Королева Ксаэля усмехнулась и обхватила спину Эллаиры, расстегивая застёжки на одежде, —Испачкалось, какая жалость! —с неприкрытой иронией произнесла она, —Теперь придётся снять! —женщина стянула платье Эллаиры до пояса. С неприкрытым удовольствием оглядела грудь девушки. —Ты ещё хочешь, чтобы я остановилась? —ответа не последовало. А что она могла ответить? Всё равно ни на что не повлияет... Мегарис провела рукой от шеи до низа живота, задержавшись внизу. Надавила, интуитивно найдя нужную точку. —Я сделаю всё, только отпусти меня... —проскулила девушка, втягивая воздух сквозь зубы. —Нет. Ты и так сделаешь всё. Ляг на спину, —отдала она приказ. «Просто сделай это... Давай, говорят, это одно из самых лучших ощущений... Не противься... Лишь на время, позже придумаешь выход: уйдёшь, сбежишь... убьёшь себя, в конце концов!» — твердил внутренний голос девушки. И она поддалась. Поддалась... но не только разуму, но и пальцам навстречу. Опрокинулась назад, касаясь спиной мраморного пола. Без долгих прелюдий — резкий толчок внутри, а за ним ещё и ещё... Странное ощущение. Вроде больно, но Эллаира ни за что бы не остановилась. Вскоре боль сменилась удовольствием. Которое усиливалось с каждой секундой, росло. Пальцы внутри согнулись, заставив девушку громко застонать. Услышат ли её? А если услышат, то придут на помощь? Или всё выглядит так, словно это по обоюдному согласию? И, к слову, как это выглядит? Точно не так, как должно. А как должно? Девушка потеряла все ощущения, связывающие её с миром. Будто её оглушили, ослепили, лишили обоняния и чувствительности кожи. Просто пустота — внутри и снаружи — везде. Она отдавалась чужим рукам или её брали насильно? Что происходит? Так ощущается смерть? Она умерла или лишь потеряла сознание? Лишь... Эллаира вновь раскрыла глаза, судорожно вздохнув, в попытке наполнить лёгкие кислородом. И её будто оглушили тяжёлым предметом, но уже по-другому. Яркий свет, как во сне и мягкое приятное тепло по всему телу. Легкость. Но всего этого не случилось — лишь в предсмертных галлюцинациях. Королева Треспии до последнего вздоха гложила себя надеждами, которым было не суждено сбыться. Ровно шесть дней девушка провела в сырой темнице, а затем скончалась. Прошла ещё неделя и запах гнилого мяса пропитал стены. Мертвое тело приобрело голубоватый оттенок. Глаза под веками впали, будто кто-то с силой надавил на них. Рот оставался приоткрытым и через него можно было разглядеть язык. В пальцах она сжимала собственные вырванные волосы. Звезда в Треспии, скатившаяся по ночному небу — её последний путь. Ей больше нечего делать в этом мире, но в другом она нашла то, что искала. Только смерть подарила ей покой, избавив от всех страданий. Только смерть подарила ей жизнь.