Hot for Teacher

— "Встреть своего героя"? Это ещё что? — Вслух прочёл Кацуки заглавие свеженапечатанной брошюры. Изуку закивал с энтузиазмом, отвлекаясь от принтера. — Ребята совсем скоро начнут проходить серьёзную стажировку у профессиональных героев, и я бы хотел, чтобы они были готовы к этому, — Изуку широко улыбался, как и всегда, когда посвящал Каччана в свои идеи, — в течение следующей недели мы будем уделять час после занятий на встречу с героями, которые тоже учились в ЮЭЙ! — А тебя этим спиногрызам уже не хватает? — Бакуго упёрся одной рукой об стол, а другую обвил вокруг спинки вращающегося кресла, на котором сидел Изуку. — Меня они видят почти каждый день, им нужно больше опыта от разных людей, — Изуку опустил глаза на свои нервно потирающие друг друга ладони, бросая короткие взгляды на Кацуки, — И я подумал.. может, ты тоже захочешь прийти? Щёки Изуку всё ещё розовели как у школьника каждый раз, когда он просил что-то у Бакуго. Отказал ли ему хоть раз в таком случае последний — история умалчивает. Кацуки с любопытством прошёлся глазами по тексту на брошюре, а затем застыл, задумавшись. — А мелюзга в курсе про нас с тобой? — Каччан, ты встал передо мной на одно колено прямо напротив камеры. Поверь, они в курсе. Изуку не упустил возможности напомнить Каччану об этом случае с долей упрёка, словно отчитывал своего ученика. Совсем необязательно было устраивать из предложения руки и сердца что-то настолько масштабное, что СМИ не перестают говорить об этом и по сей день, особенно учитывая приближение заветной даты. Бакуго раздражённо вздохнул. — Все должны были узнать о том, что ты мой и выкусить, — он резко убрал руку с кресла, тем самым раскрутив на нём Изуку. Так же резко остановив, Кацуки поцеловал зелёную макушку в самое темя. Ошарашенный Изуку, вслед за удаляющимися шагами услышал, наконец, ответ на свою недавнюю просьбу: "я приду". * Такие визиты профессиональных героев очень понравились детям. Ну ещё бы, ведь своим опытом приходили делиться такие высокоранговые герои, как Шото, Цукуёми, Призрачный Вор и даже бывшая Большая Тройка ЮЭЙ все вместе. Изуку хотел пригласить ещё многих своих друзей и знакомых, но их забитый график не позволил прийти на этой неделе. Он пообещал студентам, что такие мероприятия будут обязательно повторяться в течение учебного года, однако на последний день запланирована встреча ещё кое с кем. Учитель специально держал интригу и не раскрывал карты, чтобы появление Каччана стало сюрпризом для учеников. — Встречайте сегодняшего гостя — Бог смертоносных взрывов: Дайнамайт! — Объявил Мидория, словно был ведущим какого-то шоу, когда открывал дверь в аудиторию. Не то, чтобы кто-то удивился. По правде говоря, дети ожидали его появления ещё с самого первого дня, но это не помешало восторженным (и не очень) возгласам заполнить весь класс. Бакуго объявился в полной экипировке, в задёрнутой маске и наручах, хоть это и было вовсе необязательно. Но это вполне в его духе — всегда быть чересчур и красоваться при любой возможности. * Встреча с Дайнамайтом отличалась от других, — далеко не все студенты воспринимали его серьёзно. Они дразнили его за поведение, задавали неудобные вопросы, но самое главное — им было больше интересно спросить про их с Деку личную жизнь, чем про его геройскую деятельность, что не могло не смущать обоих. Один из учеников — тот, что наиболее озабоченный (видимо, в каждом классе есть такой), зашёл слишком далеко, спросив, зовёт ли Бакуго своего жениха "сэнсэем" в постели. Прежде, чем Бакуго успел направить свою причуду на ребёнка, Мидория остановил его и отчитал сам. — Накамура-кун, это была твоя последняя выходка. Завтра я буду ждать твоих родителей в кабинете директора Незу! Изуку выглядел разочарованным, даже немного злым и уставшим. Явно уставшим от всего этого дерьма, что устраивал Накамура почти каждый день, судя по многочисленным рассказам. Кацуки удивлён, что сосунка все ещё не вышвырнули из академии. Хотя, явно не ему судить. Его Изуку слишком мягок, терпит до последнего. Сколько бы Бакуго не советовал исключить самых буйных к чертям собачьим или хотя бы хорошенько выпороть, Изуку предпочитал читать им лекции морали. И, на самом деле, в большинстве случаев они действительно помогали. Но не в этом. Изуку даже посчитал необходимым повысить голос в строжайшей манере, которую Кацуки только слышал. И это, и то, как нахмурились его брови, как "по-учительски" он скрестил руки, — вся эта совокупность непривычного для Бакуго зрелища заставила волну возбуждения пройтись по его телу. Он давно заметил свой пунктик на строгого и раздражённого Изуку. Он ассоциировал это с теми случаями, когда тот был готов убить любого, кто причинит боль его Каччану. И до сих пор готов. Даже жаль, что Изуку быстро вернулся к обычному состоянию, в отличие от своего жениха. Тот же хотел поскорее закончить болтаться с тупыми детьми и наконец остаться наедине с их учителем. Как бы Кацуки не мечтал быть с ним героями вместе и гнаться друг за другом всю жизнь, в роли учителя Изуку стал чем-то совершенно иным. Либидо Бакуго повысилось как минимум в сотню раз, когда он начал приходить после работы таким соблазнительно-уставшим, свободно рассаживаться в кресле и одной рукой развязывая узел галстука. Между тем, новый узел завязывался уже где-то внизу живота Кацуки, а сам он оказывался на чужих коленях. Изуку расписывал домашнее задание мелом на доске. Так старомодно, но он отказывался делать иначе. Кацуки сидел на его рабочем столе и не мог отвести глаз от этих грубых рук, шрамы на которых он так любил целовать; не мог перестать наслаждаться ласковым, но уверенным голосом, который почти не изменился с их юности. Сколько бы времени не прошло, Бакуго всё так же одержим, как и годы назад. * — Неужели. Я чуть не откинулся с этой мелюзгой! — Измученно протянул Кацуки, запирая дверь, когда последний студент покинул аудиторию. — Ты можешь пойти домой, Каччан. Мне еще возиться с бумажками, — Изуку поправил очки, устало улыбнувшись. Бакуго задержал взгляд. Снова эти отяжелевшие веки и измотанный вид, который так сводил с ума и подкидывал не самые приличные сцены из воспоминаний. Кацуки решил, что не сможет терпеть до дома — в его голове возник самый развратный сценарий, на который только способна его весьма скудная фантазия. — Что насчёт моих дополнительных занятий, Мидория-сэнсэй? — Он медленно, почти подкрадываясь, подошёл ближе. — Х-ах? — У Изуку округлились и без того внушительных размеров глаза. Кацуки же же не дал никаких объяснений, продолжая свою "игру". — Что я могу для вас сделать, чтобы получить высший балл, сэнсэй? — Он прижался вплотную к спинке кресла, положив ладони на чужие плечи и медленно разминая. Его голос опустился до хрипоты, словно после долгого сна. — Каччан, это глупо! — Нервно рассмеялся удивлённый Изуку, но не стал сопротивляться рукам, которые уже оглаживали его грудь через рубашку, — ты сможешь "отработать" дома, не отвлекай меня за работой. — А ты и не отвлекайся, — после этих слов, прошепченных на самое ухо, Кацуки снял перчатки, опустился на колени и залез под стол. Изуку, и глазом не моргнув, продолжил работу. Даже когда Каччан раздвинул его ноги, даже когда тот принялся гладить его бёдра и постепенно приближаться горячими ладонями к паху. Ему нравилось, как ощущается дорогая ткань брюк на коже и как соблазнительно она обтягивает упругие ляжки. Не терпится увидеть, насколько сильно она будет обтягивать его затвердевший член. Изуку продолжил всё так же не обращать никакого внимания на жениха, а тот терпеть не мог игнорирование. Ему нужно видеть реакцию на всё, что он делает; нужно одобрение, словесное оно или нет, да даже негативный отклик был бы намного лучше, чем это! В нетерпении, он с нажимом провёл рукой по стволу, — Изуку дёрнулся, — он продолжил поглаживать, одновременно с этим щупая внутреннюю сторону бедра, пока не ощутил слабую пульсацию уже вставшего члена. Это было быстро. На деле, его всегда было очень легко возбудить. Изуку — тот ещё извращенец, готовый на любую грязную авантюру, стоит только дать волю. Кацуки времени зря терять не стал; приблизился, чтобы провести языком по выпуклости и почувствовал, что Изуку отдалился от него. Видимо, оттолкнулся, чтобы посмотреть, так как стол загораживал обзор. Блондин повторял действие ещё и ещё, пока ткань не промокла насквозь. Шорох бумаги сверху прекратился, и он почувствовал на себе жадный взгляд. Кацуки поднял голову, застав крепко вцепившегося за подлокотники, тяжело дышащего Изуку. Он опустился в кресле ниже и всхлипнул, стоило Кацуки начать расстёгивать его брюки. Штаны были тут же спущены, почти сорваны, а вот нижнее белье осталось нетронутым. Парень продолжил вылизывать Изуку сквозь ткань, пока тот уже во всю скулил. Нетерпеливый, засранец. В прочем, в этом и была цель. Почувствовав вкус предэякулята, Кацуки сполна ощутил уже и собственное болезненное возбуждение. Подняв голову, он встретился взглядом с Изуку, чьи изумрудные глаза потемнели в несколько раз. Бакуго, дабы раздразнить ещё больше, стал мучительно медленно стягивать его бельё зубами, не разрывая зрительного контакта. О, даже через очки было видно это желание наконец овладеть ртом Кацуки и кончить туда же следом. Изуку не фанат грязных разговорчиков, но думал ли он об этом так же? Кацуки отдал бы всё, лишь бы уметь читать его мысли хотя бы в такие моменты. Закончив дразнить, Бакуго резко и без промедлений берёт настолько глубоко, насколько может. Изуку протяжно застонал, блаженно выдыхая весь задержанный в лёгких воздух, словно только этого и ждал весь день. Кацуки отлично понимает, каково это — отсос после тяжёлого рабочего дня. — У тебя есть кое-какой фетиш, о котором я не знаю, Каччан? — Посмеялся между вздохами Изуку, зарывшись пальцами в светлые волосы, пока их обладатель уж чересчур усердно надрачивал ему в такт движениям головы. — Если виной этому Накада-сэнсей в средней школе — я совсем не удивлён. Его бархатистый голос сейчас звучал так игриво и обольстительно, особенно учитывая, как неумело он пытался сдерживать высокие стоны после каждой фразы. "О, Изуку, дело совсем не в сэнсэе, всё дело в твоих мозолистых руках, в твоих дорогих костюмах и особенно в твоих абсолютно блядских очках." — Именно так бы и ответил Кацуки, не будь занят его рот. Он расслабил горло, вбирая полностью и наслаждаясь обрывистыми стонами и неразборчивым бормотанием откуда-то сверху. Изуку направлял его голову, контролируя темп так, как ему нравится. Кацуки никогда не говорил об этом вслух, но они оба знают, что больше всего удовольствия он получает, когда второй над ним доминирует. Стоит ему подумать, как добрый, милый Мидория-сэнсэй прямо сейчас так самозабвенно пользуется его телом на своём рабочем месте, так собственный член начинает дёргаться в поисках разрядки. Бакуго сжал его рукой, чтобы не кончить слишком быстро, но это лишь распалило ещё больше. — Так хорошо, Каччан.. — Изуку откинулся на спинку кресла, расслабляясь. Он явно ожидал, что на минете всё закончится, и он сможет продолжить работу, как ни в чём не бывало. Но у Кацуки были на него другие планы. С громким чмокающим звуком он оторвался от Изуку, который, потеряв фрикцию, в миг спустился с небес на землю и попытался как-то возразить, но его заткнули разгорячённым влажным поцелуем. Бакуго развязно и настойчиво разминал чужие губы своими, соприкасаясь языками. Он подхватил парня под колени и уложил на пустую часть стола. — М-мы не можем здесь.. — Пока из Изуку наружу вырывались остатки здравого смысла, Кацуки уже стягивал его блестящие туфли и расстёгивал свой ремень, попутно выискивая глазами что-нибудь подходящее для смазки. Изуку жаловался на сухость рук каждый год с наступлением холодов, так что где-то поблизости точно должен быть увлажняющий крем. На ум сразу пришёл этот нелепый жёлтый рюкзак, который был старше всех нынешних учеников ЮЭЙ вместе взятых. И, какая удача, Бакуго действительно нашёл в нём то, что искал. Опустив глаза, даже захотелось смеяться с того, насколько карикатурно-порнографически сейчас выглядел Изуку с этими его сползающими с ярко-красного лица очками и прикушенной губой. Не долго же он сопротивлялся. — Не снимай их, — Кацуки наклонился, чтобы поправить очки и ущипнуть парня за пухлую щеку, пока вторая рука расстёгивала пуговицы белоснежной рубашки. Галстук тоже было решено оставить. Невыносимо хотелось раздеться самому, но оставаться в костюме показалось справедливым решением, ведь у Изуку грёбаная сексуальная одержимость как костюмом, так и всем геройством в принципе. Бакуго убеждён, что при выборе между обнажённым женихом, покрытым взбитыми сливками с вишенкой на заднице и его обычным геройским костюмом, который тот видел уже бесчисленное количество раз, Изуку не задумываясь выберет второе. Сейчас же он откровенно тёрся о пресс Кацуки через облегающее трико, пока тот разрабатывал его проход пальцами, выцеловывая каждый сантиметр обнажённых участков чувствительной кожи. Они оба были нетерпеливы, когда оказывались снизу, готовые принять друг друга даже без должной подготовки, хоть и понимали, что удовольствие от процесса в таком случае будет минимальным. Кацуки считал секунды до того, как его Изуку начнёт плакать от переизбытка ощущений, а ведь они даже не перешли к лучшей части. Изуку так охренительно сексуален сейчас, что блондин не переставал поражаться собственной выдержке и способности хоть что-то соображать в таком состоянии. Снова задрав сползающую маску и спустив штаны, Кацуки всё же расстегнул костюм, чтобы была видна соблазнительная ложбинка груди, и выдавил на руку новую порцию крема, пока Изуку лестно сверлил глазами его тело. Бакуго закинул чужие ноги к себе на плечи и приставил головку ко входу, дразня. — Ты готов, сэнсэй? — Чуть ли не промурлыкал Кацуки с издёвкой. — Не дразни, Каччан, я всё ещё на работе! — Поторопил Изуку, хватаясь за собственные волосы и сопротивляясь желанию жалобно заскулить от нетерпения. "Прикрываться работой умно, но не легче ли просто признать, насколько сильно тебя заводит твоё положение, Изуку?" — Такие мысли Кацуки решил оставить при себе. Он так смущён, ведь понимает, насколько неправильно заниматься такими вещами прямо в классе, будто они снова превратились в перевозбуждённых школьников, но при этом так податлив, отвечает на каждое прикосновение блондина так охотно. Бакуго обожал быть желанным, и уж тем более желанным Изуку. Он всегда смотрел на Кацуки с таким искренним восхищением, будто тот ещё с пелёнок уже стал величайшем героем в истории, и этот отчаянный взгляд сопровождал его даже когда они занимались сексом. Даже сейчас, когда Изуку чувствовал дискомфорт от достаточно резкого проникновения. Кацуки не может сдерживаться, когда он так смотрит. Запрокинув голову и зажмурив глаза, он увидел если не свет в конце тоннеля, то искры уж точно. Внутри Изуку так горячо и узко, что ему пришлось простоять так с минуту, не двигаясь, чтобы и он и Изуку привыкли к ощущениям. Блондин "очнулся" только когда надрывистый голос начал судорожно просить его продолжить. Кацуки обнаружил себя плотно прижатым к ягодицам Изуку, пока его пальцы сильно сжимали упругие бёдра. Он начал двигаться, шумно выдыхая при каждом толчке. Перед глазами всё плыло от пьянящего чувства эйфории, не давая сосредоточиться ни на чём, кроме всепоглощающего удовольствия. Он почувствовал, как сжимают его плечо, утягивая в мокрый поцелуй. Их с Изуку стоны приглушились и синхронизировались, громкие шлепки эхом раздавались по аудитории. Изуку закатывал глаза и терзал свои покрасневшие губы. Оба парня были максимально близки к разрядке, но звонкий шум ключей и громкие шаги за дверью заставили остановиться. Чёрт, кому там не сидится у себя в кабинете? Кацуки вышел из горячего нутра под разочарованный стон Изуку, с целью перевернуть его на живот и стянуть мешающий пиджак вместе с рубашкой. Парень ухватился за край стола и повернул голову назад, чтобы видеть дальнейшие действия Каччана. Тот провёл руками по сильной спине и сжал мягкие ягодицы, втягивая воздух через стиснутые зубы. Из крема вышла достаточно хреновая смазка, так что пришлось обновить её, заканчивая тюбик полностью. Некто в коридоре всё никак не прекращал мельтешить рядом, а сил терпеть уже не было. Кацуки медленно вошёл снова, прижимаясь к чужому телу своим и захлопнув рот Изуку ладонью. Мучительно плавные движения сопровождались тихим мычанием Изуку. Ладонь заменилась пальцами, которые парень охотно принял в рот, видимо, заводясь из-за этого ещё сильнее. Постепенно темп нарастал, как и громкость столкновения кожи с кожей и стонов. Это какой-то замкнутый круг, ведь Кацуки просто не мог остановиться, слушая издаваемые Изуку звуки и прекрасно осознавая, что кто-то сейчас наверняка слышит, как Мидорию-сэнсэя трахают на его же рабочем месте. Кацуки вслушивался в звуки за дверью, и когда они совсем стихли, он смог вытащить пальцы из чужого рта и наконец позволить себе разогнаться по полной. Вытянувшись во весь рост, он обхватил Изуку за талию и начал толкаться намного резче и быстрее, чем до этого. Безудержный темп заставлял Изуку захлёбываться своими стонами и путаться в беспорядочных словах. Очки, не выдержав такой тряски, сползли с его лица и громко ударились об пол. Кацуки вцепился зубами в веснушчатое плечо, оставил бессчётное количество меток на шее, попутно шепча разгорячённые слова поощрения и собственничества, не в силах сдерживать себя. Стоны Изуку сменились частыми выдохами — так Кацуки понимал, что тот близок к разрядке. Блондин потянулся рукой вниз, чтобы обхватить член Изуку. Хватило пару резких движений и толчков, чтобы тот излился с громким надрывным стоном. Его то и дело передёргивало от мощнейшего оргазма, пока Кацуки доводил себя сам. Высоко протянув имя второго, блондин кончил следом, пачкая спермой спину и ягодицы Изуку. Ноги еле держали, перед глазами всё плыло. Кацуки свалился на учительское кресло, тяжело дыша. — Обалденный вид, — хрипло усмехнулся Кацуки. Прямо перед его глазами красовалась круглая веснушчатая задница, с которой неспешно стекали белёсые капли. В ответ послышался всхлип. После секса Изуку уже не такой болтливый — разве что его тянет на нашёптывание разного рода нежностей. Он еле отлип от стола, на трясущихся ногах повернулся к Кацуки и оседлал его колени, после чего был прижат ближе к широкой груди. Кацуки убрал прилипшие пряди с его лица и вытер мокрые от слез дорожки, нежно поцеловав в губы. Изуку накрыл его ладонь своей, смотря в глаза тем самым искрящимся восхищением взглядом. Чем Кацуки заслужил такое? Тем, что отвлёк от работы и довёл до изнеможения? Как бы то ни было, он сделает что угодно, лишь бы Изуку не прекращал смотреть на него так. Отчёты и проверку домашнего задания пришлось отложить на выходные. * В понедельник Айзава снова назвал Мидорию проблемным ребёнком и запретил приводить Бакуго в академию.