Не созданные

      Рома странный. И так думает не он сам, а Антон и Бяша. Полина, учителя, одноклассники… Все считают его сегодня странным. Почему? Просто он целый день молчит, думает чаще, чем обычно. На перекуре долго стоял и смаковал сигарету — обычно парень так не делал. Но сегодня всё удивляются поведению парня — шишка то та ещё, а ведёт себя тише мыши. Учителя с привычки злобно смотрели на дверь, ожидая Пятифана, но тот напротив — уже сидел в кабинете.       Когда пацаны пытались выяснить, спросить у него, что с Ромкой, тот лишь отмахивался, приговаривая, что думает своём. Только не говорил о чём. Парни больше не лезли. Антон заметил ещё кое-что, что возможно не замечал Бяша. Хулиган часто засматривается на него, не как на друга, а с таким… интересом. И даже не пытался скрыть этого, смущая белобрысого, но не настолько, чтобы беспокоиться об этом. Петров прекрасно знал, что Роме нравится Полина, которая с годами становится более утонченной, изящной.       Антон бы привык к такому Роме, который странно поглядывает на него, пытается как-то прикоснуться, обнимает дольше обычного, может быть, даже к тому, что Бяша отворачивается в такие моменты, привык бы. Но то, что было сегодня, заставляло парня нервничать. Рома продолжал пребывать в своей загадочной фазе, в то время как они собирались на физкультуру. Антон не любил этот урок, но приходилось. Приходилось снова ощущать то, как очки соскальзывают во время бега, как пот мерзко бежит по спине. Он глубоко выдохнул, не слышал шум от мальчишек. Странно, парни всегда обсуждали что-то в раздевалке, шумно смеясь и шутя. Но сейчас была пугающая тишина. Всё-таки что-то Петров ощущал точно — чужой взгляд, прикованный к нему, словно гвоздём. Он медленно развернулся, встречаясь взглядом.       Раздевалка и правда была пустой, за исключением Ромы и Антона, которые сейчас находились здесь вместе. Последний оглянулся, выискивая беззубого, думая, что они так шутят над ним, но никого не обнаружил.       — Ром, ты чего здесь? Все уже на урок ушли? — Аккуратно прозвучал Петров, рассматривая парня напротив. Он какое-то время молчал, а потом выдал:       — На уроке, я нас отпросил, сказал, что мы помогаем учительнице с учебниками, — Рома смотрел спокойно, говорил размеренно, с небольшой паузой. Что-то в нём выдавало напряжение — сжатая челюсть или слишком прямые плечи, было непонятно.       — Но мы ничего не тащим, на деле?.. — Скорее убеждался, чем спрашивал, — а ты всё-таки решился рассказать, что с тобой, да? Я весь в твоём распоряжении, всегда рад выслушать.       Антон подумал, что Пятифан отпросил их, чтобы рассказать парню, что с ним. Возможно, так оно и было, частично.       Рома лишь хмыкнул, подходя к белобрысому, который смотрел на него. У них была не слишком ощутимая разница в росте, но темноволосый ощущался больше и не только ростом. Глаза Антона пробирались в глубину души Ромы, заставляя всех чертей его внутри убегать, скрываться, оставляя после себя пустоту, оставляя парня. Хоть в зале было светло, но как только Петров оказался прижат к стене, такое ощущение пропало. Его словно накрыло большим одеялом, которым он накрывался в холодную зиму. Роман смотрел в глаза Антона, словно что-то искал там. Но его взгляд заставлял только сжаться, потому что обыденно карие глаза казались черными, утаскивая внутрь, заставляя слегка подрагивать от такого напряжения, которые они создали вокруг себя.       Кто-то должен был сделать первый шаг, движение, вдох. Поэтому Рома, который положил руку на щеку Антона, поглаживая ту большим пальцем, придвинулся ближе, целуя парня. Внутри них словно взрывалось куча фейерверков, которые они видели только по телевизору на новый год. Словно внутри них сейчас всё сгорало, кричало «ОПАСНОСТЬ», заставляя внутри всё сходить с ума. Сердце билось быстрее, голова кружилась, глаза закрывались сами.       Петров не умел целоваться, ему не с кем и до поры времени это не было нужным. Но почему-то сейчас, держа руки у чужой груди, ощущая этот быстрый стук чужого сердца, почему-то захотелось ответить. Вторая рука Ромы переместилась на талию парня, двигая к себе ближе.       Кислород заканчивался, легкие с непривычки неприятно жгло. Петров уже пытался оттолкнуть парня, который, если прекратил целоваться, то не отпускал, не давал посмотреть в глаза. А на лице Ромки не было, он бесцветным взглядом смотрел вперёд, на стену, стараясь вернуть своё дыхание в норму, но никак не мог. Он только что поцеловал парня, поцеловал своего друга, с которым дружит почти 6 лет. Ударил свой разум, который боролся с эмоциями на протяжении полугода. Наплевал на чужие эмоции, наврал учителю, чтобы остаться с тем, кто уже паразитом ощущался.       — Блядство… — Совсем тихо прошептал Пятифан, отпуская Петрова, собираясь уже уходить из раздевалки, чтобы не видеть лицо, которое и так успел изучить вдоволь.       Не успел выйти, чужая рука остановила. Он почти вышел, открыл дверь, как вдруг его скромно остановили.       Темноволосый развернулся, смотря на Антона, который выглядел так, словно его бросили. Хотя так и было. Пятифан просто взял, без слов поцеловал Петрова, а после поспешил убежать. Не вышло.       — Ром, ты че?.. — Обеспокоено звучал держащий. Он не дрожал физически, но Рома видел, как бегали зелёные глаза по-чужому, стараясь уловить слова оттуда.       — Отпусти, я… я объясню потом, — Просит, но звучит слишком жалобно, — Тош, отпусти.       Повторяется парень и его отпускают. Антону тоже нужно было подумать, поэтому как только выпустил парня, сел на ближайшую скамейку. В голове крутились только нецензурные слова, но их было слишком много, чтобы озвучить вслух. Петров услышал шум со стороны зала, наверняка все начинают возвращаться, значит скоро звонок. Пришлось на скоростях переодеться и выйти раньше всех. Его пытался словить Игорь, но не вышло.                   ***       Все остальные уроки прошли мирно — Ромы не было, Бяша был обижен, поэтому Антон полностью ушёл в свои мысли, каждый раз стараясь их избежать. Не получалось. Не получалось думать ни о чем, кроме как о медовых глазах с густыми ресницами, с острыми чертами лица, слегка припухлыми губами, которые при улыбке превращались в ухмылку или оскал, от привычки, считал Петров. Но все мысли возвращались к одному — к Пятифану. Голова уже взрывалась от такого… Уроки подошли к концу, если раньше все парни втроём шли по домам, то сегодня этого не было. Бяша всё-таки попрощался с ним ещё урок назад, сказал, что заебался тут торчать и ушёл. Ромы не было видно после физкультуры, поэтому сегодня парень шёл бы один. К нему подбежала одноклассница — Полина Морозова. Очень симпатичная, к старшей школе становилась только лучше.       — Тош, ты чего такой унылый целый день? Даже без Бяши и Ромки, — В её тоне был чистый интерес. Хоть они с Антоном уже не общались так, как раньше, у них мимолётно пролетело чувство дежавю, которое обоим нравилось.       — Да так, с Ромой что-то странное, никак не могу понять, что именно, — хоть и на деле понял. Но он же не скажет Полинке, что «Рома возможно педик, а ещё он засосал меня в раздевалке, хотя отпросил нас с урока, чтобы помочь учительнице». Девушка удивлённо похлопает глазами и покажем ему «ку-ку», крутя пальцем у виска.       Да все так скажут, ведь не секрет, что гопнику нравится музыкальная Полина. Раньше ухаживал за ней, как дети, которые стараются быть взрослыми: конфеты из дома, цветы из школьного двора и тому подобные подачки. Как только Пятифан правда становился взрослее, начал зарабатывать, то уже делал подарки реже: красивый букетик, вкусная и красивая шоколадка, заколки и прочее. Но вот уже давно никто не замечал ухаживания, Полька выдохнула от этого, решила, что гопнику больше не нравится. Вот и сейчас спокойно общается с Антоном, он то ей нравится, все уже замечать начали. Петров же общался с ней, как с сестрой. Возможно, она ему таковой и казалась. Маленькой, веселой, музыкальной. Он не питал к ней таких чувств, которые она могла. Ему говорила Катька, что она только о нём и говорит, если о музыке не спросить. Антон весело на это улыбался, не воспринимая как что-то личное. А девушка рядом с ним сгорает: щеки зарумянились, глаза-плутовки, загорелись, словно в тёмную ночь Тайги. Но такие ночи были только зимой.       А сейчас апрель — чудесное время. Весна у них была поздним моментом, поэтому ученики только начали ловить лучи солнца, после бесконечных и нескончаемых на вид дождей. Полинка где-то под боком говорила что-то о прошедшем дне, о новых сплетнях, которые рассказывала Катя по школе и о своих мелочах. Антон слушал вполуха; его мысли теперь занимал Ромка, который так ничего и не сказал, но так много сделал. Ещё он решил, что нужно будет извиниться перед Бяшей, правда он так и не понял в чём… но главное, что Игорь снова будет радостный. Даже Петрову не нравилось, когда Бяша был расстроен или напряжён: особенность второго, когда он меняет настроение всем.       Полька, возможно, неосознанно повела Антона к её дому, заставляя того провожать девушку. А парень и сам не заметил, идя за ней, изредка поддакивая, мол, слушает и задавая вопросительное «да».       — Ой, Тош, извини, заставила тебя провожать меня! Не хотелось так, но мы давно не разговаривали так, да? — Радостно поинтересовалась девушка, довольно заглядывая в глаза парня, который отпустил голову.       — Да-а, — Протяжно заявил парень, но после словно очнулся, — что? Ох, теперь домой идти дольше. Ну ничего. Ладно, Польк, приятно было послушать тебя. Пока.       Антон быстро развернулся, отправляясь домой. Девушка лишь ответила спустя минуту, крича вслед печальное «пока». Её голос тоже звучал расстроенно, как скрипка, которую нужно только настроить. Парню, как жестоко тому не казалось, было откровенно наплевать на то, что девушка осталась грустной: он хотел домой, помыться, сделать уроки, покушать, порисовать и завалиться спать. Он, откровенно говоря, устал думать; голова распухла, как мокрая губка, надувалась, как шар, который лопнул бы от одного нажатия. Настолько был напряжен Петров. А всё из-за какого-то гопника.                   ***       А гопник этот, после физкультуры сбежал с уроков. А что? Остаться, чтобы потом Антон пытался поймать его, смотрел на него во время урока? Нет, ему и так тяжело. Он и так ощущает себя хуже некуда: позволил чувствам затмить разум, когда чуть ли не с первого класса был влюблен в девчонку, а тут резко парень, с которым они так много прошли как друзья. Может он что-то, путает? Нет, если бы он что-то путал, то не стоило целовать Антона, отпрашивать их с урока и больше не питать тех чувств к Полине. Полина… Может, она виновата в том, что сейчас с Ромой? Да, именно она. Девушка довела его до такой степени, что он переметнулся на парня, не на абы кого, а на того, который ей самой нравится! Это такой новый способ убирать соперника? Начать встречался с ним, теряя изначальную цель? Рома ненавидит себя за то, что позволил себе влюбиться в Антона. Что бы сделал отец? Мало того, что он бахур, так ещё баклан. Ещё погодя и будут вместе с Петровым барсуками. Отец бы шею свернул, не задумываясь, даже если бы только услышал, кого поцеловал Ромка. Мать… Мать тоже не из робких, если бы узнала, что у сына есть «парень», то сразу вспомнила бы, кто она такая. Но в обычное время она Ирина, которая пьёт до потери сознания, уходя в разное время на смену. В общем-то, Пятифан отдан сам себе, отца особо не помнит, тот сидит в тюрьме, а если помнит, то только те моменты, где его пиздили как шавку. Мать та ещё блатная, хоть порой гонит в пустоту.       В свою бичхату возвращаться совсем не хотелось, но на парня накатила ужасная усталость. Он слишком нервный. Хоть бы дома не было матери, хотя она в это время должна быть на работе, так надеялся Рома.       Но Ирина была дома и снова бухала. Бутылки так и окружали женщину, они словно были её частью, без которой та не выживет. Её можно было понять, но Рома так и не сумел сделать этого. Муж в тюрьме, сын то ещё несчастье, ещё это село, которое как энергетический вампир, высасывает всё хорошее. Раньше этим хорошим была Поля, но с годами она становится гнилее, в отличие от Антона, который так и остаётся тем самым светом в конце туннеля. Но мысли быть с Антоном травили лучше любого алкоголя.       Пятифан тихо прошёл в свою комнату, чтобы переодеться и стащить сиги. Хорошо, что хоть его комната с замком, чтобы всякие пьянчуги не заходили сюда. Хотя порой этот замок играл с ним злую шутку. С Бяшей он встречу не отменял, значит нужно встретиться с другом. Игорь был и оставался единственным человеком, который всегда оставался рядом. Будь то крупная ссора, обида. Терпел грубость и порывы агрессии парня. Был тем самым «хватит» в то время, как он избивал ребят за школой. Значит и сейчас он поймёт, что другу реально плохо и просто будет рядом, надо будет — выслушает. Он облегчал своим молчанием всё состояние.       Хотелось бы выйти так же тихо, как вышло войти. Женщина на диване в гостиной проснулась, замечая в дверях сына.       — Че, опять шляться будешь как башмак по селу? Мать только позоришь, — не говорила, а плевалась ядом. — Себя позоришь сама, которую неделю как тетя Синяк расхаживаешь по селу, удивлен, что у подъезда не спишь, а всё-таки заходишь в хату, — Ромка сразу ощетинился, хмуро смотря на женщину, быстро уходя из дома. Ирина что-то кричала сыну, явно не то, что остановило бы его. Явно не то, что привело бы его в спокойствие. Рука нервно сжимает нож в кармане, сигареты старается не сжать, иначе испортит.       Ромку во дворе уважали, он занимался боксом, история про отца была хорошенько завуалирована, да и связывать лишний раз не хотелось, за драки уже утаскивали в отделение, благо отпускали. Возможно через годик уже к нему не будут так лояльны, но и здесь он не останется. Гнить в селе не то, о чём мечтает Пятифан, поэтому он начал прилично ходить на уроки, вроде как, даже с учёбой легче… Хотя кого он обманывает, невозможно было наверстать всё то, что он упустил. Считать, читать умеет: считай гений. Вот и сейчас он медленно шёл к дому Бяши, замечая кого-то с портфелем вдалеке. Антон… Только его сейчас не хватало, без шуток. Возможно, он бы даже отменил встречу с Бяшей, если бы Антон остался бы с ним до вечера.       Сам Петров ходил хмурее любой тучи. Светлые брови были сведены к глазам, взгляд зелёных очей направлен на дорогу, но он, скорее всего, шёл на автомате. Руки спрятал в кармане своей ветровки, но что-то периодически щупал в кармане, ключи, может быть. Рома не смог бы подойти к нему, но ноги сами шли. Что теперь о нём думает Петров? Сейчас не хотелось об этом думать. Пятифан встал напротив, заинтересованно наклоняя голову в бок.       — Тоха, за мной, — властно проговорил парень, разворачиваясь в сторону домов. Он хотел отвести его на крышу.