Охота на Цербера

      Студенческая пора – это безумно весело и интересно. Первый официальный алкоголь, дух свободы, неловкий флирт и, конечно же, немного учебы. Скоро же сессия. Но это не так уж и важно для ребят, которые ещё только пару лет назад слышали последний звонок и сидели за школьной партой. Устрашающая первая сессия позади, а до серьезной взрослой жизни ещё есть время. Самое время для безумств и наслаждений.       Жаль только, что понимание о глупости всех этих мыслей настигает человека слишком поздно. Лет-эдак после тридцати. Уж лучше пить и наслаждаться нормальным алкоголем сразу, чем мучиться от изжоги после виски а-ля «Оригиналь». А ещё не жрать всякую гадость в бесконечных количествах.       - Не душни дедуля, - усмехнулся один из собратьев по несчастью.       - Я не занудствую, - пробубнил я в ворот толстовки. – Свою норму палёнки я откушал уже давно.       - Ой, да не слушайте вы его, - гоготнул кто-то из толпы. – Дедуле просто завидно.       - Да, Гришин, вам бы хоть капельку усердия, которую вы тратите на хохот, - послышалось суровое у двери в аудиторию, и сразу так тихо стало. – И оценки бы в миг из «неуда» в «удовлетворительно» перекочевали.       - Ну не знаю, - пробубнил себе под нос я. – Я б лучше начинал разучивать строевой шаг уже сейчас. Более актуально, с такими-то интеллектуальными способностями.       Хотя, мне ли смеяться. В глазах своих однокурсников я был не на много умнее этого шутника. Ведь все умные люди оканчивают университеты сразу, без второго шанса. Я же приперся сюда, по официальной версии, для «дозавершения». Зачем мне, сотруднику личной охраны, это вот всё – я и сам не понимаю. Но, по всей видимости, очень надо. Так что, Андрей Иванов, будьте добры, заткнитесь и поспешите на свою любимую галёрку подальше от преподавателя.       - Вот смотрю я на вас и нарадоваться не могу, - лучезарно улыбнулся то ли Змей-искуситель, то ли сам Цербер. – Дней до вашего экзамена осталось всё меньше, а людей в нашей аудитории всё больше. Прям как с теневой отчетностью перед проверкой налоговой. Ну да ладно, приготовились записывать основные вопросы на экзамен.       - Наконец-то больше твою морду видеть не будем, - довольно выдохнул кто-то в середине аудитории.       - Понимаю, Васнецов. Вам бы предмет в плоскости клубов, девочек, бухла объяснять. Ну или дебет с кредитом в спирте научить сводить. А тут я со своей экономикой и деньгами. Кошмар. Но хочу расстроить. У вас, Васнецов, мой предмет является профильным. И не хочу расстраивать, но предмет «Международная экономика», в следующем учебном году - мой.       - Та бэлин… - недовольно выругался парень.       С одной стороны, Женьку Васнецова понять можно. Парень при деньгах, с серебряной ложкой в жопе. Ему и так судьбой уготовлено место за директорским столом, так зачем стараться? Вот и Женька так думал. Пока злющая судьба злодейка, или же проклятия брошенных пассий сработали, не свела его на втором курсе с новым преподавателем – Никольским Леонидом Александровичем. Человеком язвительным, принципиальным, ещё и со связями.       С первого дня, если верить рассказам самого парня, Леонид Александрович, а для студентов – Цербер, невзлюбил своего студента. Ибо, как считал сам Женёк, завидовал черной завистью Васнецову. Тот был молод, красив и при бабле. А что было у этого Цербера? Какая-то двушка в обшарпанном доме (всем бы сталиннку в самом центре иметь), рабочее место на кафедре «Финансы и Кредит», и мизерная зарплата. Вот и срывался злой препод на студенте.       Бедный, бедный Женечка страдал. Ибо фантазия у Цербера, не чета парню, была неиссякаема. Но и парниша был не промах, обладал весьма высоким уровнем шкодливости ещё со школьной скамьи. Отгавкиваться старался часто. Но куда ему до грозы дебетов, кредитов и теневой экономики. Фантазия закончилась – и пошел Женечка к папке. Вот только Василий Петрович праведным гневом пылать как-то не спешил. Тогда Женечка вспомнил, что он при бабле, и решил действовать более предметно. Не гнушался парень ни каким компроматом… Нда…       Фотографии порнографического содержания с Никольским в главной роли произвели не просто фурор. Это был взрыв атомной бомбы. Ещё бы, Леонид Александрович был на снимках с далеко не с женщиной, ещё и не в активе. Итог почти закономерный – Женечке почти удалось победить голиафа. К сожалению, Цербер вышел из строя всего на пару зимних месяцев. А тут и я пришел…       И всё понять никак не могу. Почему я, такой добрый, на всё это согласился? Я, сотрудник личной охраны, протираю штаны на студенческой скамье и слежу за малолетним идиотом. Потому что его папа, начальник моего начальника, сказал «надо». Решил-таки папа разобраться по делу – кто же виноват? И сделал всё, как всегда, в своей манере. Говорит: «Иди, Андрюша, проверь. Так ли всё на самом деле, как сыночка говорит».       Андрюша, как любой другой покорный слуга, склонился в позу «зю» и согласился. Будто бы у меня выбор был… Хотя мне, в отличии от Петровича, всё и так понятно. Я Женечку, как облупленного знаю. Врал он. Ибо учёбу он не любил. Зато алкоголь, женщин и пакости – очень даже. Но Василию Петровичу нужны были факты и доказательства. И так как я обладал иммунитетом к «отцовским» деньгам и самым молодым среди добрых молодцев – итог понятен.       Энтузиазма снова лазить возле Женечки у меня было ровно ноль. Ещё и штаны просиживать в университете. Но после истории с фотографиями, я понял – пора. Пора Жене мозги на место поставить, ибо заигрался парень не на шутку. Ещё и нарвался на такие неприятности, что ему ещё пока не снились. Ибо не знает он, что есть некто за Цербером, кто похуже, может и голову откусить и пальцы переломать.       Но пока Женечка не подозревал, что кольцо праведности начало сжиматься, он строил новый «коварный» план по уничтожению Цербера. Ибо знаю я, что он обязательно что-то устроит. Главное не спалиться раньше времени. И не только перед Женечкой…       Когда Петрович озадачил меня партийным заданием, передо мной возник весма закономерный вопрос – как слиться с толпой студентов? Ведь мне предстояло стать серой массой, а мои костюмы и фирменные свитера в этом не помогут. Да и Женя не должен был обратить внимание на новенького. Поэтому мне предстояло окунуться в роль задрота. И кто, как не мамаша подростка поможет мне в этом.       Марианнка ржала надо мной долго, плодотворно, даже хрюкнула пару раз. Но помочь согласилась. Долго выпытывала, куда меня заслали. А когда узнала, энтузиазм её быстро улетучился. Вдруг она замолчала и на любые вопросы уходила в глухой игнор. Только и сказала: «сам всё узнаешь».       Что сказать, увидеть Царевича, он же Никольский, я никак не ожидал. А когда ещё и про фотографии узнал – так вообще плохо стало. И чего этой царской особе в Англии не сиделось? Зачем вернулся?       Он с той поры практически не изменился. Всё те же костюмчики на заказ, высокомерный и холодный взгляд, причёска и невыносимый характер – прям идеал во всём. Единственное отличие – очки нацепил. А я-то думал, что всё в прошлом глубоко закопал. Стоило услышать стальные вибрирующие нотки в голосе и почувствовать на себе колючий взгляд – сердце в пятки ушло. Не удивительно, что Марианна до последнего молчала. Струсил бы – как пить дать.       Весь месяц постоянной слежки я боролся с самим собой. Часть меня хотела, чтобы Царевич узнал меня. Другая, более здравомыслящая, этого боялась. Он не будет рад встречи с бывшим однокурсником, и уж точно, не со мной. В моём случае, если не убьёт – уже достижение. Лучше оставаться неизвестным до последнего, как бы больно от этого мне ни было. Потому что оставить в прошлом ничего не получилось.       Это говорить было просто, когда не видишь и не слышишь. А стоит хоть мельком взглянуть, память тут же с мясом срывает все заплатки с сердца. К черту философские сопли. Петрович мне месяц отпуска за работу обещал. Чувствую, воспользуюсь им сполна.       - Всё, вопросы у вас есть. Я надеюсь, на предстоящем экзамене я не услышу отговорку по типу «ой, а я этих вопросов никогда не видел/не видела», - вырвал из мыслей строгий голос.       Я даже и не заметил, как пара прошла. Никольский же, не дождавшись вразумительного ответа толпы, собрал бумаги и поспешил на выход. Гордо прошагал к двери, с высоко поднятой головой. Годы прошли, а Царевич всё такой же. Не удивительно, что студенты его так тяжело воспринимают.       - И чё реально? – прошелся шепот по аудитории. – Не, ну за такое его точно с уника попрут. Жаль только экзамен ему сдавать придется.       Догадывался я, что Женечка так просто от идеи «отстать от человека» не отвяжется. Не прогадал. Задумала эта пакость очередную гадость. Осталось лишь узнать, какую. Но судя по тому, как воспарили духом даже отличники – спасать надо, хоть и злого, но справедливого препода.       Задать вопросик тут, притвориться большим ухом там. А результат – ноль. Боялись все, что кто-то сдаст. Все вокруг питали глубокие надежды на позитивный исход этой «битвы». К счастью, фортуна повернулась к Церберу лицом. Ибо Женечка был прост как три рубля. Сам всё случайно выложил мне (вовремя меня в туалет придавило, ничего не скажешь).       Услышав «гениальный» план этого недо-Мориарти, первая мысль – убить паршивца. Потому что полудурок задумал, ни много ни мало, подвести Никольского к статье. Аморалка на рабочем месте, ещё и с представителем того же пола. Против такого Цербера/Царевича ничего бы не спасло.       План, в своём роде, креативностью не отличался. Камеры натыкать, да мальчика по вызову купить. Похожим образом этот гадёныш себе школу с отличием обеспечивал. И решил Женечка, раз в пролый раз проканало, то и в этот раз всё на мази. Хрен ему! Вот дождётся, я ему внеочередные «по шее» устрою.       Где этот гений пакости собирается искать подставного студента – я примерно знал. Будучи натуральным натуралом Женечка знал не так много профессионалов. Пару часов обзвонов – и нужный человек на проводе.       - Андрюш, скажи честно. Ты в меня влюбился? Или обдолбался?       - Саша, ну не едь ты на этот вызов…       - Послушай, я тебя, конечно, безмерно люблю и уважаю… Но этот лох мне по двойному тарифу платит. Ещё и за целый день.       - Сашка, я заплачу столько же и десятку сверху. Покажешься перед этим лохом, а потом исчезнешь. Возможно придется подтвердить перед батей этого лоха всё. Или же ты можешь отказаться. Но тогда ты ни денег не получишь, ни красивую мордашку не убережешь.       - Андрюша, во что ты уже влип на этот раз, а?       Андрюша бы ответил, если бы сам понимал. Почему бы не взять да не сдать парня отцу. Зачем в героя играть? Ведь ничем хорошим это не закончится. Меня либо уволят, либо четвертуют. А ещё более вероятно и то, и другое.       Вот и настал день Х. Экзамен у Цербера. Женечка ходил и сиял с самого утра. Сашка, далеко не глупый малый, сделал всё так, как ему велел я. Пришел под моим подставным именем, вытащил билет и скрылся в закат. Смеркается, ряды студентов пустеют, пока в аудитории не остались Никольский и это исчадие Ада. Я же в университет явился в «униформе». Студентки и преподавательницы то и дело вертелись вокруг. Чуть не спалился, к счастью, Женечка был слишком заинтересован в своём плане.       - На хую я вертел твою экономику. Понял! – раздался громкий вопль из аудитории.       Я усмехнулся. Женечка в своём репертуаре. Даже не попытался на «тройку» что-то выучить. Ещё и высказаться в экстазе захотел. Ну-ну…       - И вообще, ты скоро тут работать не будешь! Понял!       - Васнецов, - вымучено выдохнул Леонид. – С вашими успехами, я бы не обо мне беспокоился. А занялся бы собой. Ваш отец возлагает на вас большие надежды, так зачем вы так стремитесь его подвести?       - Да пошел ты на хер! У тебя ещё один студент остался. Последний!       - Кстати, спасибо, что напомнили. Что-то я не вижу студента…       Я выдохнул, как перед самым большим прыжком, и появился на пороге.       - Александру стало дурно и он уехал.       - Ты ещё чё тут забыл? – скривился Женечка. Ибо полным дураком не был. Сразу понял, что весь его план рухнул. Да и испытывали мы друг к другу «особую» любовь.       Я всё играл в гляделки с паршивцем, а на Царевича и мельком посмотреть боялся. Его яростный взгляд я кожей ощущал сквозь одежду. Если бы не Васнецов-младший, от меня бы уже и мокрого места не осталось бы. Ещё бы, в голове экономического гения уже вовсю скрипели шестерёнки. Пазл сложился и переубедить в обратном невозможно.       Всё-таки узнал…       - Евгений, вы знакомы? – севшим голосом проговорил Леонид, хотя внешне он был всё так же невозмутим.       - Это одна из собачек папы, - выплюнул Женя и ушел.       Мне бы в след за парнем уйти, да ноги ватные стали. Стою на месте, ни живой ни мертвый. Даже напоминать приходиться, чтобы дышал. Безумно страшно. Идиот, думал всё в прошлом оставил. Ага, как же.       Зато Леонид эмоции скрывать перестал. Внешне он оставался скалой, а вот в действиях. С громким и хлёстким звуком закрыл папку. Лишь воспитание останавливало его от того, чтобы не дать мне в морду. Это я парень простой, всё кулаками решать привык. А Царевич себе такого позволить не мог. Он из интеллигентной семьи, и образование у него – высшее.       - Ну теперь мне всё стало ясно, - прошипел он в сжатые кулаки. – Уволюсь, сука, к чертовой матери…       - Боюсь, Лёня, твои выводы очень далеки от правды.       - Да ну?! – взорвалась-таки бомба. Леонид в миг подскочил со стула и в два шага подлетел ко мне. – Десять лет я жил себе спокойно. А тут на мою голову Васнецов свалился! Всё гадости мне устраивать пытался. И тут, какая неожиданность! Ещё и снимки всплыли! Один в один! И сука снова! Ни на одной! Нет! Тебя! Я понять не могу, Иванов. Чего тебе от меня надо, а!? Чего ты ко мне пристал. Тогда из меня посмешище сделал. Сейчас! Мало тебе того, что трахнул? Так!? Или ты от меня какого-то ответа ждал? Зачем!? Я просто не понимаю… За-чем?       Леонид всё продолжал кричать, припоминания все мои грехи. Поливал матами. А у меня в голове что-то стрельнуло. От осознания.       … Звонок Марианнки накануне дня Х был максимально неожиданным и так. А тут. Она явно была не совсем в адеквате. Так как нормальную речь я услышал где-то на минуте третьей. Сквозь дикий вой и плач я расслышал тихое «прости меня, Андрюшечка».       - Марианна, что случилось? – стал уже конкретно переживать я. Ведь такой я её ещё никогда ни видел.       - Много чего, Андрюш. Я так виновата перед тобой и… Сука я последняя, Андрей. Завидно стало, что ты… его… - вновь всхлипнула она. – Прости меня, пожалуйста… Я как узнала, что ты… Меня совесть жрать начала. Сука, молчала столько лет… Зачем? Только больнее всем сделала… Прости…       - Да прощаю я тебя, - знать бы ещё за что?       - Нет, Андрюш. Ты сейчас так не говори. Сам поймешь за что я извиняюсь… Вот только боюсь, не простишь ты меня…       - А ты не думал, Царевич, зачем мне это всё? – нагло прервал его на середине я. Понял я, за что Марианнка извиниться пыталась. Осталось мысль до этого умника донести. – Зачем мне, тупому качку, который чудом на экономическом факультете оказался, тебе гадости строить? Ещё и такие высокоинтеллектуальные. Не мой уровень, мозгов маловато будет. Моё же дело коров на выпас гнать да кулаками махать. Вот он мой уровень! Прав ты, Лёня, оказался. Не выдержало серое вещество в башке – выгнали.       Своими словами я весь агрессивный настрой из Леонида выбил. Стоит бледный передо мной, глаза не знает куда деть. Руки подрагивают, то в карман сунуть пытается, то очки поправить. Не подозревал Царевич, что кто-то их с Марианнкой на курилке услышать может. Ещё бы, таких красноречивых ругательств от него никто не слышал.       - Ты… Ты всё не так понял, - промямлил Леонид и поспешил усесться за преподавательский стол. Чтобы хоть как-то спрятаться.       - Да, не… всё так. Конечно, - хотел я угомонить Лёню, да сам из себя вышел. Может он и не знал всей правды, вот только обида вверх взяла над мозгами. – Поэтому я взял, приперся на студвесну к тебе и выебал! А потом ещё и фотки по всему универу расклеил. А главное момент какой выбрал. Тебя на стажировку отправлять думали.       - Прекрати!       - Только знаешь что, Лёня. Видно ты в какой-то момент подзабыл свои же слова. Я тупорылый качок! Дебил, услышал, как пацаны трепались, что ты с первым встречным поебаться решил. Думал, ну хоть как-то перед тобой плюсы заработаю. Остановлю, а ты сам… Ещё и фотки эти. У меня в голове сразу климануло… Может я и тормоз селушный, но друга за стажировку никогда не подставил бы, - выплюнул я, а Царевича на этих словах, как подменили. Весь побледнел. – Ещё, придурок, исправить всё захотел. Я ж пацан! Пошел к этому фотографу криворукому… Марианнку специально позвал, чтобы она потом растрепала… Ну вот на хуй я маму не послушал? В этот универ сунулся… Хотя… Всё равно потом выперли. Деток ректора бить же нельзя… Ладно, забыли. Ты высказался, я высказался. Проехали. А за Женька можешь не переживать. Он тебя больше не побеспокоит – гарантирую.       На этом всё. Как там говорят, можно закрывать гештальт. Свалю домой, а там отпуск. Улечу на какие-нибудь острова где нет этого нервяка. А там и Царевича из головы вытравлю. В прошлый раз вышло же, и в этот получится.       - Андрей, - неожиданно окликнул меня Леонид. – Не хочешь посидеть за рюмкой чая? Обсудить там всё… Кажется, нам есть что вспомнить…       - Разве? Мне казалось, нам с тобой вспоминать нечего.       - Ну да, - заметно расстроился Царевич. – Идиот…       - Но знаешь. Я ж тупой идиот и селушник. Мог и забыть чего. Пошли, подвезу тебя. А ты мне, может, напомнишь чего.       Я ещё никогда не видел, чтобы Леонид так метался по аудитории. Чуть очки не потерял, пока бумаги впихивал. А потом психанул, плюнул на это дело, вытащил из портфеля бумажник с ключами и пошел кабинет закрывать.       Что именно имел ввиду Царевич под «вспомнить» - я не знал и даже не догадывался. Ибо загадкой этот парень был с самого начала. В это и влюбился в нём.       Я-то, простая душа, ехал поговорить, а вот Лёня задумал чего-то другого. Всю дорогу нервно по сторонам смотрел, раз десять очки поправил, в телефон заглядывал всё. Может отомстить за прошлое удумал?       Переступал порог собственной квартиры Леонид так, будто от этого целый мир зависел. Этим он меня конкретно позабавил. Ну а дальше уже не до веселья было.       Дверь даже закрыться не успела, как Царевич кинулся на меня. Целовал жадно, пригвоздив к стене. Пару минут я играл по его правилам, пылко отвечал, но власть не забирал. Но когда ткань штанов стала больно давить на член, а Леонид даже не думал идти дальше, я решил забрать бразды правления.       Ловко выкрутился из слабого захвата. Одной рукой прижал ближе, услышав от Лёни благодарный вздох. Другой же я принялся расстёгивать мелкие пуговки рубашки. Царевич довольно подставлял оголенные участки кожи под поцелуи и только не мурчал от удовольствия. А мне сносило крышу. Сколько раз я вспоминал студвесну, но реальность была намного вкуснее.       Меня всегда завораживало одна черта в Леониде. Он всегда вёл себя хладнокровно, и поступал исключительно по велению разума. Но стоило ему попасть в постель – он комок непредсказуемости. То он начинает страстно тебя целовать, но не переступая черту. Попытаешься взять его – отдастся целиком. Пока очередная шальная мысль не посетит его голову.       Мою рубашку разодрали в клочья. Думаю, попытайся я сейчас остановить эту сексуальную машину – на лоскуты порвали бы уже меня. Да я и не хочу. Пьянящее чувство будоражило неимоверно. Я подхватил Царевича покрепче и ввалился в ближайшую жилую комнату. Сам владелец жилища явно на диалог пока не способен.       Стоило Леониду оказаться на горизонтальной поверхности, его снова переклинило. Он резко стащил с меня брюки и повалил следом за собой. Осмотрев шальным взглядом с головы до талии, он улыбнулся и облизнулся. 10 лет прошло, а он всё такой же бешенный в сексе. В глубине души хотелось бы, чтобы он был таким только со мной.       Начал он с шеи, даже знать не хочу сколько засосов он на ней оставил. Он вгрызался в каждый свободный участок кожи, как кровопийца. И каждый раз неведомым образом попадал в самую точку. Я только и успевал ловить ртом воздух, когда тело прошибала новая волна возбуждения. А когда горячий язык вывел неведомые узоры по всей длине, я зажмурился до белых пятен. Даже пикнуть не успел, как Царевич повторил фокус ещё раз.       Он и сам ловил большой кайф, облизывая меня всего. Словно ошалелый, он с урчанием то посасывал головку, то спускался ниже до мошонки. Иногда ощутимо царапал зубами, чтобы я не обкончался раньше времени. Ощутив тесноту рта, я перехватил свой член у основания. Лёнька же только довольно просмеялся, пришибив меня приятной вибрацией.       Несколько раз пройдясь по длине, он наконец-то отпустил меня. Подполз к лицу и усмехнулся. Вот он, тот Царевич, которого, я надеюсь, знаю только я. Шальной взгляд, яркий румянец на щеках и шее и ухмылка – полная противоположность хладнокровной скале.       Я попытался обнять его и поцеловать, но он поёжился и отстранился.       - Лучше не надо, иначе я прямо так спущу, - осипшим голосом прохрипел он. И только сейчас я заметил, как сильно дрожали его пальцы, а грудь прерывисто вздымалась. Наклонившись совсем близко ко мне, он сказал: - Я надеюсь ты помнишь, как мне нравится…       - Так у меня нет…       - Плевать. Тебе я верю…       Не беспокойся, Лёня, я помню. Хоть он и попытался себя растягивать, член всё равно проникал туго. Стоило войти на половину, я перехватил бёдра покрепче, и с силой вошел до упора. От неожиданности Лёня зажмурился и упал к стене. Я повторил движение ещё несколько раз, от чего Царевич выгнулся насколько позволяла спина и захват. Картинка была одуряюще возбуждающа, что я не удержался. Притянул его к себе, и повторив движение, спросил:       - Кто-нибудь смог так же, а, Царевич?       Он только отрицательно покачал головой и замычал в губы. От такого ответа мне снесло все тормоза. С громким рыком, я развернул эту царственную особу к стене и тут же вошел на всю длину. Может ему и нравится, когда резко и до упора, но кончит сегодня он по-другому. Протиснув руку между диваном и телом, я стал медленно надрачивать член. Сам же я с громкими хлопками стал вбивать его в мебель. Совсем скоро, с громким стоном, Царевич кончил. Я же кончил чуть раньше, не переставая вбиваться в тело.       Безвольной куклой он, довольный, завалился на диван. Я же достал салфетки и попытался хоть как-то привести себя и его в порядок. Ну ещё я не мог отказать себе в маленькой радости лицезреть такого довольного, распластавшегося Царевича.       - Вкусный у тебя чай, - ухмыльнулся я, и громко чмокнул у соска. – Но мало.       - А вы, Андрей Валентинович, однако, чаеман.       - Ну что вы, Леонид Александрович. Такого вкусного я уже лет десять не пил…       Лёня усмехнулся, но улыбка тут же скрылась с его лица.       - Андрей, я никогда не считал тебя глупым. Просто… Такая идиотская ситуация – влюбится с подругой в одного парня…       - Царевич, уймись… К чёрту это всё, оставим в прошлом. Мне вот батя Женьки обещал месяц отпуска и оплату путёвки. Могу сторговаться до оплаты на двоих.       - Да, Андрей Валентинович, - улыбка вновь вернулась на законное место. – Такой талант экономический в охране пропадает.              P.S.        Как и любой другой человек привычки, Василий Петрович нашелся очень быстро. Местом его дислокации был кабинет. Так привык работать, что даже дома не переставал. Только и слышно было из динамиков «пробитие!»/ «танк уничтожен!». Не, ну а что? Должен же человек хоть как-то расслабляться, особенно если он честно хранит верность супруге, и печень уже не та.       - Разрешите, Василий Петрович, - наученный опытом, я сначала постучал. Ибо Петрович во время «работы» бывает весьма нервным.       - Да чтоб тебя! – выругался он. Я ж говорил. – Заходи уже, Андрей. Узнал?       - Конечно, Василий Петрович, - лучезарно улыбнулся я. Мужик даже как-то напрягся. Обычно я морда-кирпич, а тут столько эмоций. А я не виноват, что последнее время сияю.       - Я надеюсь, мой сын жив?       - Пока что да, - кивнул я и разложил бумаги на столе.       Рассказывал я Петровичу долго. Не пытаясь подбирать нужные слова. Папенька хотел же правду матку? Вот, пусть слушает. Пока говорил, тот сначала позеленел, потом побагровел. Не от стыда, от ярости.       - Так, всё, - не стал дальше выслушивать мужчина. – Лучше вот, что скажи. Никольский этот действительно ставки устроил на моё банкротство?       - О, - вновь воодушевился я. Ещё бы, я в жизни так над экономикой не ржал, пока Царевич мне всё в красках описывал, - тут целая предыстория была. Задал Леонид Александрович задание практическое студентам. Создать бизнес-план. Очень было интересно, что даже Женя вдохновился. Думал ваш сын плодотворно, ниче не скажешь. И придумал. Кстати, в бумагах, вам Царевич копию передал. Я тоже почитал… Короче, я впервые в жизни увидел, чтобы бордель с казино в минус работали, - от удивления даже Петрович чуть со стула не свалился и за бумаги схватился. – Царевич, как самый хороший преподаватель честно пытался вытащить Женю из долговой ямы. Но ваш сын крепкий орешек. От своего не отказался. А на все вопросы гордо отвечал «А чё, у меня батя есть. Он всё порешает»,       - Какой позор… А это что за снимки!?       - Упс, забыл… - черт, хотел же вытащить. – В общем, это то, почему ваш сын мог оказаться в больнице. Но я смог сдержаться и передать эту высокую миссию вам. Фотки подлинники, хотя фотограф клялся и божился, что всё сжег…       - Знакомый шрам на бочине, - пробормотал Петрович, глядя на меня. Ещё бы, он мне столько мозги порол на пару с главнюком за него.       - Ну, это… В общем, это то, почему ваш сын ещё живой ходит и я его не сожрал. Помог этот дурень некоторые ошибки прошлого исправить. Если б не он, я с Царевичем больше никогда не пересёкся.       - Слушай, Андрей. Я всё понимаю, но давай без вот этих вот постельных прозвищ…       - Почему это постельных? – удивился я. Думал, Петрович в курсе, а у меня, оказывается, козырь на руки упал. – «Царевич» это у него со студенческой поры. Это по маменьке он – Никольский. А по папеньке он самый настоящий Царский.       От упоминания фамилии, Василий Петрович икнул и схватился за сердце. Мне мужика аж жалко стало. Мало того, что сын – дурак, так ещё чуть отношения с главным партнером не испортил. И это он ещё про финальный план не знает… Но лучше не стоит…       - Василий Петрович, вам, может, накапать?       - Всё нормально, Андрюш, - едва раскрывая рот промямлил он. – Я тут на секунду представил размеры той жопы, в которую меня чуть сын не втянул. Если бы не ты…       - Вот видите, какой я ценный сотрудник. Вы же, помнится, обещали мне отпуск и путёвку «куда за хош». А можно мне эту путёвку расширить на одну персону? Леонид Александрович так натерпелся от вашего дитятки за два года…       - Вот и хитющий ты, Андрюша… - тут же полегчало Петровичу. – Но прав, Леонид Александрович натерпелся. Пусть отдохнёт человек. А я пока сына в экономике подтяну. Он у меня всё вызубрит. От Маркса до Кейнса… Паршивец.       - Ну ладненько, пошел я. В отпуск пора. Ах да, вы можете сыну «привет» передать. От его друга-фотографа. Он бы и рад чего больше сказать, но пока не может. Сложный перелом челюсти мешает. Ему ж рук кривых мало было.       Улыбнулся я, потирая ушибленный кулак.       Кто бы что ни говорил, а жизнь заиграла новыми красками…