Шарлатан

Директору Ди было нехорошо. А когда директору Ди было нехорошо, он следил, чтобы никому из его сотрудников хорошо не было. — Найди мне нормального врача! — Этот ничтожный, — (и когда Уянь научился иронизировать?) — хочет напомнить главе, куда именно он рекомендовал проследовать последнему врачу, который пытался его осмотреть. — Он смотрел только на снимки, а не на мою шею! — На снимках тоже ваша шея, глава. — Уянь, я тебя по-хорошему предупреждаю, завязывай с просмотрами санься-драм. — Как скажет глава, этот ничтожный исполнит любой приказ. Только это не санься, это уся… — Уянь! — Глава Ди! Три врача сказали вам, что нужна госпитализация, физиотерапия и наблюдение. И что в вашем возрасте… — Каком возрасте? С каких пор тридцать лет… — Тридцать четыре… Директор Ди зарычал, встал и повернулся всем телом к склонившемуся в поклоне Уяню. По-другому повернуться он не мог, шею неделю как заклинило в одном положении, спасибо, что не с головой набок. — Уянь, найди мне кого-то, кто решит мою проблему. Мне все равно, кто это будет: шаман, шарлатан, коновал — я хочу, чтобы это прекратилось! «Это», кроме всего прочего, включало резкие, как электрический разряд, вспышки боли при самых неожиданных движениях. Директор Ди всю неделю не мог нормально работать, да что там, ходить, вести машину, спать — все было сопряжено со страданиями. Ди Фэйшэн не любил страдать, просто не находил в этом вкуса. Уянь вернулся подозрительно быстро, прошло не больше двух часов, которые директор Ди провел в попытках смотреть в экран ноутбука, не двигая головой, шеей и плечами. Не стоило и говорить, что эти провалившиеся попытки настроения не улучшили. Уянь тащил за собой человека, решительно не похожего на доктора. Мужчина — ровесник или может немного младше самого Ди Фэйшэна, выглядел как актер с площадки тех самых санься-, то есть уся-драм, которые так любил Уянь. Насчет длинных волос не Ди Фэйшену с его эксцентричной шевелюрой до ягодиц было предъявлять, но пучок на макушке вновь прибывшего был заколот веточкой с какими-то сухоцветами, что довольно органично сочеталось с надписью на футболке «My life my rules», штанами-карго цвета хаки с кучей карманов и кардиганом, явно связанным вручную. — Вот! — гордо поднял Уянь руку странного хиппи, — шарлатан. Как вы просили. Мертвого на ноги поставит. И сбежал. Шарлатан нахмурился, уставился на Ди Фэйшэна и неодобрительно поджал губы: — Остеохондроз обычно лечится в стационаре. Нужна физиотерапия и… — Покой, постельный режим и лечебная физкультура, — рявкнул Ди Фэйшэн. — Скажи мне то, что я еще не слышал! — Директор Ди хам и несдержанный тип. — Что?!! — Такое вы вряд ли слышали. Пока Ди Фэйшэн хлопал глазами, шарлатан подошел, нащупал пульс у него на запястье и задумался. Потом с тем же сомнамбулическим видом приложил два пальца к шее. — Что это за методы у вас такие? — ядовито поинтересовался Ди Фэйшэн. — Традиционные, — отрезал шарлатан. — У директора Ди избыток энергии ян, постоянный стресс и склонность пренебрегать нуждами организма. Ограничьтесь на время белым рисом и чаем с медом, соблюдайте график сна, возьмите отпуск. Защемление нерва — следствие вашего состояния, а не причина. — И как вы предлагаете расслабиться, если здоровая шея мне нужна прямо сейчас?!! — Очень просто. Шарлатан порылся в карманах и вытащил… косяк. Ди Фэйшэн моргнул раз, другой. Нет, точно косяк. От неожиданности и общего сюра ситуации Ди Фэйшэн косяк и зажигалку из рук практически незнакомого человека принял, сам себе удивляясь. И закурил. Неясно, кем на самом деле был шарлатан, но это помогло. Сладкий дым расслаблял и успокаивал, в отличие от студенческих времен Ди Фэйшэну не хотелось ни глупо хихикать, ни набить кому-то морду, собственно, ничего не хотелось. Было хорошо просто сидеть и чувствовать, что боль уходит. Шарлатан стоял рядом и гладил Ди Фэйшэна по голове. Как маленького. И размеренно, в такт движениям говорил: — Ну вот и славно. Все еще не так запущено. Такой молодой и сильный человек как директор Ди легко справится с каким-то защемленным нервом. Для стабилизации состояния можно еще попробовать иглы. У меня есть с собой. Ди Фэйшэн параноиком не был. Но некоторые нюансы работы и богатый опыт приучили его не доверять никому. Никогда. Не подпускать к себе незнакомцев, да и знакомцев… Он кивнул. Шарлатан выудил откуда-то несессер с иглами в пластиковых чехлах, натянул одноразовые перчатки и, не прекращая успокаивающего бормотания, аккуратно вкрутил иглы в виски, темя и шею Ди Фэйшэну. Это было фантастически хорошо. Остатки боли исчезли, будто их никогда не было. Во всем теле появилась легкость, мышцы расслабились, веки сами собой опустились. Вот только пошевелиться он не мог. Видимо нюансы лечения… — Меня зовут Ли Ляньхуа, — ласково сообщил шарлатан. — Я частный детектив и у меня к вам один вопрос — куда вы дели Шань Гудао? Он пропал на вашей территории. Потом Ди Фэйшэн перерыл все доступные базы, поднял все более-менее подходящие знакомства, но нигде не нашел лицензии частного детектива или хотя бы упоминания имени Ли Ляньхуа. Шарлатан наврал? Очень вероятно. Но зачем? Идиотом он не выглядел. То есть, конечно, выглядел, но довольно профессиональным идиотом. В тот незабываемый день, пока Ди Фэйшэн пытался найти в своем неприлично расслабившемся организме силы хотя бы разозлиться, Ли Ляньхуа отодвинул его вместе с креслом, влез в ноутбук, приговаривая «Ты, директор Ди, человек порядка, наверняка все отчеты по посетителям у тебя… а, вот… и папки же подписаны, и все по датам. Что тут у нас? Ну вот же, Шань Гудао, делегация, переговоры, отказ — коротко и ясно. Два месяца прошло, и его никто больше не видел». Ди Фэйшэн наконец вспомнил. Тип с лисьей физиономией, хамоватый и высокомерный, предложил слияние. Ди Фэйшэн предложение отклонил, подумав, что тип спятил. Конечно, его «Темный альянс» брал под крыло другие юридические фирмы, но у этой репутация была уж очень сомнительной, а дела — мелкими. И, главное, они даже эти мелкие дела не всегда выигрывали. «Темный альянс» — так называли империю Ди Фэйшэна в отрасли. Шептались, что они не брезгуют ничем, что приносит прибыль. На самом деле, адвокаты Ди Фэйшэна просто хорошо знали законы и людей. Как и сам Ди Фэйшэн. Сейчас он уже не работал в зале суда, но все помнили костюм цвета запекшейся крови, волосы ниже талии и безжалостные глаза. У девушек, да и парней, стажирующихся у Ди Фэйшэна, в столах, карманах или на экранах смартфонов то и дело обнаруживались его фото той поры. В общем, у него и его компании была репутация, и Шань Гудао со своими безликими спутниками категорически не вписывался. Так что Ди Фэйшэн поручил Цзяо Лицяо выпроводить делегацию и забыл об их существовании. А оно вон как вышло. . Сидя без сил и все еще в эйфорическом умиротворении из-за отсутствия боли, Ди Фэйшэн не собирался оправдываться, но прояснить ситуацию хотел. И не мог. Даже возмутиться своим положением не мог. Слишком ему было хорошо. Чертов шарлатан. Ли Ляньхуа аккуратно закрыл файлы и повернулся к нему: — Я понял-понял, директор Ди. Ты действительно забыл. Такой важный господин с массой важных дел. Что тебе до какого-то Шань Гудао. Ли Ляньхуа собрал с Ди Фэйшэна иглы, как вишни с ветки, и ушел, предупредив, что возможность двигаться вернется минут через пятнадцать. — А неприятные ощущения в шее вернутся примерно через неделю, если директор Ди продолжит так издеваться над своим телом. Первое, что сделал Ди Фэйшэн, снова обретя способность двигаться, — расхохотался. Он смеялся в голос, стучал кулаком по столу и никак не мог успокоиться. В кабинет заглянул обеспокоенный Уянь, но Ди Фэйшэн замахал на него руками, выдавив, что все хорошо, шарлатан очень помог, спасибо, только уйди, ради всех богов. Вытерев выступившие слезы, Ди Фэйшэн проверил файлы, запустил антивирус и сменил пароль, все еще фыркая. Уж очень дурацкая вышла история. А шея не болела. *** Только через несколько дней, выяснив, что Ли Ляньхуа то ли фикция, то ли умудрившийся в принципе не засветиться в сети уникум, Ди Фэйшэн заметил неладное. Неладное заключалось в том, что настроение его установилось на отметке «стабильно хорошее», что не на шутку нервировало Уяня, да и остальные как-то странно стали поглядывать. Ди Фэйшэн рявкнул на всех, чтобы успокоились, а сам задумался. А потом понял. Голова не болела. Точнее, болела, но совсем не так, как обычно. Это была давняя проблема. Врачи обследовали Ди Фэйшэна всеми возможными способами и только что череп не вскрыли, но причины упорной и постоянной пульсации, будто что-то прогрызает себе дорогу в мозгу, не нашли. Решили, что это психосоматика, и посоветовали не злоупотреблять обезболивающими, больше спать и гулять. Ди Фэйшэн не засудил больницы, в которых пытался лечиться, только потому, что дел и так хватало. Но по сути эти недоучки со званиями профессоров были правы. Психосоматика. Ди Фэйшэн долгое время мыкался по приемным семьям, и в одной отец семейства применял своеобразные методы воспитания. «Я запустил вам в головы специальных жуков, — говорил он Ди Фэйшэну и его новоявленным братьям. — И теперь всегда буду знать, где вы и что делаете. А если ослушаетесь, жук начнет есть ваш мозг». Никто из ребят не посмел пожаловаться социальному работнику ни на запугивание, ни на побои. И с тех пор как только Ди Фэйшэн делал что-то поперек свода тамошних драконовских правил, у него начинала раскалываться голова. С возрастом приступы прошли, а фоновая боль осталась. Если подумать, в присутствии Ли Ляньхуа эта фоновая боль исчезла вовсе, еще до игл и даже до косяка. А когда он ушел, вернулась, но далеко не в полную силу. Странно? Странно. Хорошо бы найти этого шарлатана и проверить. Уянь утверждал, что человек, похожий на шарлатана, как Уянь его себе представлял, сидел на складном стуле посреди газона у офиса Ди Фэйшэна. Это не давало ровно никакой информации. Ди Фэйшэн уже собирался пойти побродить по окрестностям в надежде на случайную встречу, но еще один посетитель свалился на его многострадальную голову. Офицер полиции Фан Добин был молод, если не юн, въедлив, напорист и кошмарно раздражал. Его корректность была явно результатом больших внутренних и внешних усилий, вежливые вопросы сопровождались пламенными взглядами, обещавшими преступникам (а он явно записал Ди Фэйшэна в преступники, как только увидел) все небесные и земные кары. И он тоже искал Шань Гудао. Только поиски были немного другой направленности. Оказывается, за Шань Гудао числились самые разнообразные грехи — от неуплаты алиментов и мошенничества до возможного участия в нескольких убийствах. Ди Фэйшэн честно предоставил записи о визите Шань Гудао, чуть менее честно ответил на вопросы о своих перемещениях два месяца назад, после чего заметно недовольный полицейский откланялся. А Ли Ляньхуа Ди Фэйшэн нашел волею судьбы через неделю. Он устроил себе перерыв и прогуливался в парке, когда услышал из толпы молодежи звонкое: «Встретимся у трейлера с благоприятными узорами!». Трейлер и трейлер, узоры и узоры, но что-то екнуло в организме, а своей интуиции Ди Фэйшэн привык доверять. Он пошел за шумной компанией и увидел искомый трейлер, некогда белый, стоявший на траве около парка. И узоры присутствовали. Вероятно даже благоприятные, Ди Фэйшэн не был настолько сведущ в культуре исторической родины, чтобы оценить. А из двери трейлера выкатился не кто иной, как давешний полицейский. Офицер Фан или как там его. Обернулся и крикнул: — Сам это ешь! Отравить меня решил? Из глубин трейлера донеслось знакомым ласковым тоном: — Герой Фан стал настолько знаменит, что не желает оценить усилия этого скромного? — Герой Фан не хочет снова посещать гастроэнтеролога! — Фан Добин, к врачу ты попал, когда на спор съел три перца чили. Моя курица с рисом тут была совершенно ни при чем. Ой, добрый день, директор Ди. Ли Ляньхуа ничуть не изменился. Только пучок закалывала другая веточка с коробочкой лотоса, поверх футболки была накинута гавайская рубашка, а надпись на самой футболке гласила на этот раз: «Normal people scare me». Ну да, логично. Где шарлатан, а где нормальные люди. — Директор Ди, зайдете? Как раз обед готов. Фан Добин недобро оглядел Ди Фэйшэна и ломанулся обратно в трейлер: — Я передумал. С виду то, что ты приготовил, выглядит не так уж плохо. А вы знакомы? Ли Ляньхуа бросил на Ди Фэйшена предупреждающий взгляд и легко ответил: — Да, мы с А-Фэем приятели. Правда, А-Фэй? Шея не беспокоит? Ди Фэйшэн через силу кивнул: — Угу. Приятели. Почти лучшие друзья. Не беспокоит, спасибо. Сидя за маленьким столом, Ди Фэйшэн приглядывался к этим двоим. Фан Добин приглядывался в ответ. Ли Ляньхуа был совершенно безмятежен. На удивление, разговор сразу свернул в интересующую Ди Фэйшэна сторону. Выяснилось, что Шань Гудао — давний, еще с детства, знакомый Ли Ляньхуа. Фан Добин до хрипоты доказывал, что тот злодей и фигура подозрительнее некуда, а Ли Ляньхуа упрямо хмурился и не верил. Ди Фэйшэн больше помалкивал, ел что-то вполне съедобное, чего Фан Добин носом крутил, непонятно, и думал. Думал о том, что голова перестала болеть, как только он подошел к трейлеру. А еще о том, что делал у него в офисе этот действительно подозрительный Шань Гудао. Может быть переговоры — просто уловка? — А вот директор Ди тоже у меня на карандаше… Ди Фэйшэн вынырнул из своих мыслей. Фан Добин тыкнул в его сторону палочками, чуть не уронив кусок баклажана, и продолжил: — У вас в вашем этом «Темном альянсе» творятся темные делишки. Пока что у меня нет доказательств, но поговаривают, что ваши юристы оказывают услуги очень неприятным людям, подтасовывают улики, давят на свидетелей. Все это за большие деньги. Ди Фэйшен напрягся. Честно говоря, такие слухи доносились и до него. Да и в бухгалтерских отчетах нашлись какие-то странные суммы. У него еще не дошли руки разобраться. — Раз нет доказательств, нет и дела, — буркнул он, — я сам выясню, что там такое. Из трейлера они вышли вместе с Фан Добином. — А ты, директор Ди, оказывается вполне ничего, — радостно заявил Фан Добин и хлопнул Ди Фэйшэна по плечу. Ди Фэйшэн поморщился. — Вы давно знакомы? Мы с Ли Ляньхуа — уже три года. Я еще учился, когда он мне помог с одной неприятной ситуацией, а сейчас в расследованиях бывает полезен. Просто хотел узнать, он ничего не говорит о своем прошлом, может ты… — Нет, мы недавно познакомились. Случайно. — Жаль. Ну, бывай, А-Фэй. И разберись там у себя. Так и повелось, что они втроем стали встречаться — на выходных, чтобы просто посидеть в парке и поиграть в вэйци, в обед — у Ли Ляньхуа в трейлере (Фан Добин всегда приносил еду из ближайшего кафе). Иногда Фан Добин даже в офис Ди Фэйшэна забегал, чтобы проконсультироваться по работе. Про Шань Гудао никто из них друг другу не напоминал. А вот он о них не забыл. — Ли Ляньхуа пропал, — сообщил непривычно серьезный Фан Добин по телефону, — вообще-то он к тебе собирался. «К тебе» — значит в офис. До приглашения в гости Ди Фэйшэн еще не созрел. Время было уже позднее, но Ди Фэйшэн, пообещав сообщить, если будут какие-то новости, поехал на работу. А на работе, у себя в кабинете обнаружил все такого же неприятного, как в первую встречу, Шань Гудао, копавшегося в ящиках стола. Шань Гудао выпрямился: — Рановато, я планировал нашу встречу через пару месяцев. Но неплохо и так. Доброй ночи, директор Ди. Пока еще директор. Сам сложишь полномочия или помочь? Ди Фэйшэн краем глаза увидел темные фигуры, вошедшие вслед за ним. Голова запульсировала болью, как не было уже давно. Шань Гудао ухмыльнулся: — А чего ты вообще примчался в такое время позднее? Узнал про Ли Ляньхуа? Этот старый лис все крутился рядом, вынюхивал. Вот и пришлось его убрать. На время, не пугайся так. Потом выпустим. Наверное… И тебя тоже. Ди Фэйшэн не пугался. Он был в ярости. Это ничтожество… Шань Гудао посмотрел куда-то за плечо Ди Фэйшэна. Последнее, что запомнил Ди Фэйшэн после удара сзади по голове — болезненные пинки по ребрам. И вот что странно, в бок ему раз за разом врезался, судя по ощущениям, узкий твердый нос явно женской туфли… Пришел в себя Ди Фэйшэн, когда его волокли, забросив руки себе на плечи, двое мужчин. Волокли вниз по лестнице. Ди Фэйшэн никогда здесь не был и даже не знал, что в этом здании был подвал. Он постарался не показать, что очнулся. Мужчины остановились перед железной дверью. Ди Фэйшэн понял, что у него будет компания, и какая именно — тоже понял. Дверь открылась, он шлепнулся на бетонный пол и снова вырубился. А опять пришел в сознание от того, что его гладили по волосам. — Ли Ляньхуа. — И тебе привет, директор Ди. — Что ты натворил? — Ах, директор Ди, А-Фэй. Сначала ты не можешь оценить ум и красоту женщины, а потом обвиняешь меня в том, что я что-то натворил. Ди Фэйшэн поднял голову с колен Ли Ляньхуа: — При чем тут женщина? Шань Гудао… Ли Ляньхуа рассмеялся. Беззаботно, будто они на лугу сидели, а не… Кстати, где они? Похоже на техническое помещение. Везде трубы, воздух спертый и влажный. На одной трубе болтались наручники. Ди Фэйшен перевел взгляд на Ли Ляньхуа. На запястье у него красовалась воспаленная полоса как от ожога. Ли Ляньхуа пожал плечами: — Труба с горячей водой. Красавица Цзяо почему-то очень меня не любит. Хотя в отличие от некоторых, я способен отдать должное и уму, и красоте. — Перестань говорить загадками. Лучше объясни. Впрочем, Ди Фэйшэн понял, еще не договорив. Цзяо Лицяо пыталась привлечь его внимание годами. Сначала стала идеальной помощницей, потом решила, что Ди Фэйшэн оценит, если она преумножит состояние компании, пусть даже не слишком чистоплотными методами. А потом, когда он просто закрыл глаза на ее махинации, отчаялась и разозлилась. Плюс Шань Гудао ей напел что-то такое, что заставило ее пойти против Ди Фэйшэна. — Шань Гудао тоже склонен недооценивать Цзяо Лицяо, — скривился Ли Ляньхуа, когда Ди Фэйшэн изложил ему свои выводы. — Он думал, что предложит влюбленной женщине способ возглавить компанию и сделать ее любимого номером один в вашем склочном юридическом мире, может даже вне диаспоры, а она и не заметит, как станет пешкой в этой игре и окажется не у дел. Но барышня Цзяо сама рассчитывала избавиться от Шань Гудао. И, прости, А-Фэй, уже почувствовала вкус власти и захотела, чтобы ты был у нее в помощниках. И в мужьях. Ну или хотя бы в любовниках, чтобы она могла выходить в люди с тобой под руку, демонстрируя трофей. — Фу. — Ну не скажи. Ты привлекательный мужчина. С тобой и в свет выйти не стыдно. — Зато с тобой можно только в столовую для бездомных или в лес. — Видимо, поэтому я и не нравлюсь Цзяо Лицяо, — грустно заключил Ли Ляньхуа, — нет того шарма. Такова жизнь. А пока расстегни рубашку и ляг на пол, давай ребра посмотрю. — Откуда ты знаешь, что… — Я все же целитель, хоть и шарлатан по твоему неквалифицированному мнению. Ты держишься так, будто тебя именно что по ребрам и били. Ди Фэйшэн лежал на бетонном полу и ни о чем не думал. Прохладные пальцы Ли Ляньхуа порхали по телу, иногда довольно болезненно нажимая на определенные точки. Становилось легче. — Не сломаны. Хорошо бы ссадины перевязать, но на бинты пустить можно разве что твою рубашку, а полуголым тебя оставлять не хотелось бы. Мало ли, придет красавица Цзяо, воспылает страстью, а мне потом этими глазами еще пациентов осматривать. Ди Фэйшэн снова положил голову на колени Ли Ляньхуа и осторожно дышал. Ли Ляньхуа о чем-то думал и машинально массировал Ди Фэйшэну шишку на затылке. Ди Фэйшэн в который раз удивлялся кошачьей ауре этого человека — даже здесь, в подвале, Ди Фэйшэну было хорошо и даже уютно. Магия. Впрочем, додумать мысль про магию ему не дали. Дверь распахнулась, их подняли на ноги, руки стянули за спиной и повели обратно наверх. В кабинет Ди Фэйшэна. В его кресле, положив босые ноги на стол, сидела Цзяо Лицяо. Очень недовольная Цзяо Лицяо. — За тринадцать лет работы ты, директор Ди, ни разу меня даже в кафе не позвал. А я ведь только что под ноги тебе не стелилась. А с этим ты, значит, сразу сошелся? Она встала и негромко приказала: — На колени. Вот так-то лучше. Ди Фэйшэн ощущал себя странно. В собственном кабинете, на коленях перед злобной женщиной, которую он, оказывается, и не знал вовсе. Ли Ляньхуа доброжелательно рассматривал Цзяо Лицяо. Ей, по-видимому, это совсем не нравилось. — Чего улыбаешься? Я ведь могу с вами обоими сделать что угодно. Хоть прикончить, хоть… поженить. По старым обычаям, если сейчас поклонитесь друг другу, то, считай, женаты. — Красавице Цзяо стоит сходить к врачу, — подал голос Ли Ляньхуа, — гневливость, ухудшение цвета лица, в интимных вопросах удовлетворения нет… значит меридианы печени повреждены, а может, и желчный пузырь не в порядке. — Да что ты себе позволяешь! — завизжала Цзяо Лицяо и отвесила Ли Ляньхуа оплеуху. Ли Ляньхуа покачнулся, наступил коленом на подол длинного алого платья и завалился прямо на Цзяо Лицяо, подмяв ее под себя. Они барахтались, не в силах встать, Ли Ляньхуа приглушенно извинялся куда-то то ли в ее бок, то ли в декольте, Цзяо Лицяо визжала что-то нечленораздельное. Охранники делали довольно неуклюжие попытки поднять Ли Ляньхуа, а некоторые откровенно ржали. Ди Фэйшэн заметил под письменным столом свой складной нож — верно, обронил, когда получил удар по голове. Пользуясь общей неразберихой, отполз к столу, подобрал нож и разрезал пластиковый хомут, которым были стянуты руки. Боевые навыки Ди Фэйшэна давно не удавалось проверить на практике. Охранники оказались неплохими бойцами, но им все время мешал Ли Ляньхуа, вроде бы старавшийся подняться, но каждый раз неловко падавший под ноги. Наверное, Ди Фэйшэн с Ли Ляньхуа все равно долго не продержались бы, но дверь распахнулась, и с боевым кличем «Полиция! Всем оставаться на своих местах!» ворвался Фан Добин с подкреплением. — Умеешь, значит, обращаться с женщинами? Способен оценить и ум, и красоту? — поинтересовался запыхавшийся Ди Фэйшэн, опускаясь на пол рядом с Ли Ляньхуа. — Да уж получше некоторых. Я хоть ей в декольте заглянул. *** — …А потом они его отпустили. Под подписку, до выяснения. Цзяо Лицяо предстанет перед судом, а он нет, — рассказывал Фан Добин, когда они через несколько дней сидели втроем в парке, — ну я и ушел. Что ж это за справедливость такая? Не для всех… — Фан Сяобао теперь частный сыщик, — подтвердил Ли Ляньхуа, развалившийся на своем складном стуле и жующий травинку. — Как ты или настоящий? — Настоящий. Даже заказы есть. Фан Добин рассмеялся: — Ага, пока мелкие. Только что потерянные правые носки не ищу. Вон, жители нескольких домов на моей улице на полном серьезе утверждают, что у них мусорные баки переворачивает и мусор разбрасывает хулицзин. Почему этим должен заниматься частный сыщик — неясно, но я не могу упустить такой шанс. Директор Ди, пойдешь с нами? — У некоторых из нас есть настоящая работа, — с некоторым сожалением ответил Ди Фэйшэн, прикидывая, не может ли он свалить на Уяня две грядущие встречи. Фан Добин комично, как в мультике, опустил уголки губ и сделал бровки домиком: — Ну как же мы без тебя, А-Фэй? — Действительно, — встрял Ли Ляньхуа, — вдруг что-то тяжелое придется носить. — Например, труп, — кивнул Ди Фэйшэн, — ладно, вас одних отпускать страшно, ищи вас потом. Сейчас сделаю пару звонков. Фан Добин просиял. Ли Ляньхуа улыбнулся облакам, которые рассматривал с большим вниманием. С расследования они вернулись с рыжей, озорной и очень дружелюбной собакой. Она сразу признала хозяином Ли Ляньхуа — возможно, в этом свою роль сыграла куриная ножка, которая неизвестно почему оказалась в его кармане, — и поселилась в трейлере. Назвал ее Ли Ляньхуа конечно же Хулицзин. Кто бы сомневался. Ди Фэйшэн только успел подумать, что жизнь налаживается, как Ли Ляньхуа снова пропал. Фан Добин зазвал их посмотреть на фейерверки над заливом. Ли Ляньхуа опаздывал, а потом вместо него появился курьер с письмом. «Простите, что не смог прийти. Я должен исчезнуть. Так будет лучше». А на следующий день в местных китайских СМИ грянуло. Ли Ляньхуа оказался тем самым пропавшим десять лет назад Ли Сянъи — восходящей звездой на бизнес-небосводе. Он начал в пятнадцать и к совершеннолетию уже был богатым и знаменитым. А потом исчез. Ди Фэйшэн помнил те статьи. В квартире следы борьбы и кровь, но тела не нашли. Зато нашли завещание в пользу детского дома, где Ли Сянъи воспитывался, пока не попал в семью. Приемные родители недавно умерли, так что завещание не посчитали подозрительным. Сейчас же полиция раскопала, что всей бухгалтерией детского дома занимался еще один бывший воспитанник — Шань Гудао. Подписка о невыезде оказалась Шань Гудао до одного места, и он исчез с радаров. Фан Добин, благодаря приятелям на бывшем месте работы, рассказал, что те боятся, что записку Ли Ляньхуа написал, когда его нашел Шань Гудао, под его диктовку. И что Ли Ляньхуа вряд ли пережил эту встречу. Шань Гудао винил во всех своих бедах именно его. И Ди Фэйшэн, и Фан Добин сбились с ног, пытаясь разыскать хоть Ли Ляньхуа, хоть его тело, хоть какую-то зацепку. Никаких результатов. Голова у Ди Фэйшэна раскалывалась хуже, чем в детстве. Поздно вечером он отзвонился с уже привычным отчетом Фан Добину и ездил без особой цели, просто чтобы не идти домой и не думать. В конце концов Ди Фэйшэн обнаружил себя на берегу того самого злосчастного залива. Огни отражались в воде, шуршали волны, вдалеке не умолкал шум города. Умиротворение снизошло на Ди Фэйшэна. Он сел прямо на песок и… снова вскочил на ноги. Умиротворение. И голова перестала болеть, будто выключили. — Ли Ляньхуа! — позвал он и голос сорвался на хрип, но в кустах в ответ послышались стон и возня. Пока не приехали скорая и Фан Добин, Ди Фэйшэн гладил Ли Ляньхуа по волосам, из которых были выхвачены клоки, будто кто-то решил его постричь ножом. Так видимо и было. Раны от того же ножа окрасили кровью гавайскую рубашку, но оказались не слишком опасными. В самый раз, чтобы продержать Ли Ляньхуа под капельницами пару недель и ныть перед дождем до конца жизни. Кто-то спугнул Шань Гудао, Ли Ляньхуа повезло. Им всем повезло. В этот раз поймали Шань Гудао быстро. И суда ему избежать не удалось. Нашли даже курьера, который пронес письмо всего несколько шагов и не подумал сообщить об этом примечательном факте. Эпилог В ухоженном садике с разноцветными лавочками и дорожками, посыпанными крупным речным песком, Ди Фэйшэн, заложив руки за спину, наблюдал, как человек в полосатой пижаме и тапочках на босу ногу неуверенно продвигался в его сторону. Ветер ерошил недавно остриженные волосы, и так взлохмаченные, и парусил пижаму. Казалось, человека сейчас унесет целиком, как воздушного змея без веревочки. «С него станется» — подумал Ди Фэйшэн, не пытаясь подойти и подставить плечо или подхватить под локоть той руки, которую человек отставлял, словно деревянную. — Ты там смотри, не перепутай, на какую ногу хромать. — У меня все нормально с ногами. Рука не действует, — Ли Ляньхуа, обиженно поджав губы, плюхнулся на лавочку и уставился на Ди Фэйшэна. Ди Фэйшэн хмыкнул, но достал из кармана булочку в бумажном пакете. — Тебя что там, голодом морят? — Булочек не дают. Да и еда, скажем прямо… — Больничная. — Это не больница, сколько раз объяснять. Это пансионат. Между прочим, недешевый. Фан Сяобао… — Я твоему Фан Сяобао когда-нибудь ноги-то поотрываю. — Я сам попросил. — Расследование? — Да нет, просто отдохнуть, подлечиться… — О-о-о, избавь меня от своих лисьих сказок. Но меня удивляет вот что. Ладно, слабоумие тебе даже симулировать не пришлось, но что ты сделал с рукой? Молчи, дай угадаю, акупунктура? Это хоть пройдет? — Кстати, о лисах. Как там Хулицзин? — Доедает мое кресло. Будешь должен. И не уходи от вопроса. — Да ни от чего я не ухожу. Пройдет. Наверное. А ты подумал над сто тридцать шестым ходом? — Подумал. Я проиграл. — Еще партию? — Слушай, инвалид умственного труда. Не все способны держать в голове расположение всех камней, вот выйдешь отсюда, тогда за доской нормально сыграем. — Ага-ага. Обязательно. — Так. Ты опять намылился куда-то? У меня в заложниках твоя собака. И Фан Добину я устрою такую жизнь… — Ну что ты за наседка, директор Ди. Никуда я от тебя не денусь. Ну… в долгосрочной перспективе. Ди Фэйшэн сделал мысленную пометку поставить наблюдение за психушкой. То есть пансионатом. И полез в карман за второй булочкой. Ли Ляньхуа выглядел так, будто его действительно голодом морили.