О фантастических суках, вампире, который не сосёт, и важности хреновых подкатов

             — Да ёбтвоюмать, ты хоть что-нибудь одобряешь, сука ты фантастическая?              Арсений только вышел из душа и откровенно происходящего не понимал, а судя по уровню злобности в голосе Антона, ничего хорошего в зале его точно не ждало. И нет, свою агрессию Шаст распространял далеко не на него, хотя периодически и звал «фантастической сукой», однако самого Арсения не было в пределах досягаемости Шастовых длиннющих рук около сорока минут, поэтому причиной неполученного «одобрения» он точно не являлся.              — Ой, блядь, ну и на хуй пошёл тогда, хочу и помогаю беженцам, понятно?              По шкале заинтересованности Арсений достиг отметки десять из десяти, хотя признавал, что подслушивать гневный ор Антона, не зная контекста, было даже весело, хотя и любопытно — кто ж там в его немилость впал. Процесс чистки зубов ускорился, волосы торчали во все стороны влажным взъерошенным ураганом, Арсений накинул мягкий тёмно-синий халат с карточными символами и пошлёпал на источник злобного вещания. «Источник» раскинул свои ноги в домашних шортах так широко, явно преувеличивая габариты того, что было между, но выглядел до ужаса смешным с джойстиком в руках и нахмурившимся от происходящего на экране.              К компьютерным играм Арсений всегда относился более, чем прохладно, но не торопился осуждать тех, кому подобный вид отдыха нравился. Шаст даже как-то пытался его в свой «Мобайл Леджендс» затащить и почти достиг успеха, однако слишком занятая арсеньевская жопа время на прохождение так и не нашла в итоге, поэтому решение выйти из геймерского (ха-ха) мира было принято незамедлительно.              — Что делаешь? — аккуратно приземлившись рядом, Арсений умостился в углу дивана и вытянул голые ноги, упершись ступнями в бедро Антона.              — Да пацаны игру посоветовали. «Будет весело», — говорили они. «Можно кого угодно романсить», — говорили они, — Антон нахмурился и стал трясти свободной ладонью в направлении экрана.              — А, то есть отношений в реальной жизни тебе недостаточно?              — Арс…              — Да шучу я, дитё, играй в свои игры, но если онлайн мне изменишь — без хуя останешься.              Настолько возмущенного выражения Арсений на лице Антона не видел давно. Вопрос физических и эмоциональных измен они обсудили приблизительно миллион лет назад, и касался он людей исключительно реальных, поэтому номинальную фантазию о Насте Задорожной или Брэде Питте за потенциальную причину выяснения отношений не расценивали. Однако Арсений слегка оживился, увидев очень даже симпатичные мордашки на экране, да и в целом картинка выглядела привлекательно — эдакий мультфильм с полным погружением и вероятным высокорейтинговым контентом.              — И чё, кого романсишь? — хитро продолжил Арсений и повёл кончиком большого пальца по шершавому материалу Шастовых шортов.              — Да вот этого пидора белобрысого, — длинный указательный палец обозначил кудрявого не то эльфа, не то вампира с ухмылкой на лице.              — Ну ты тоже пидор белобрысый, Шаст.              — Это другое.              Сути сюжета уловить не получилось, а вот заметить весьма бурную реакцию Антона на практически любое принятое в игре решение и неудачный сброс кубика — очень даже. Арсений искренне наслаждался видом взрослого тридцатитрёхлетнего мужика, орущего в телевизор практически так же, как когда-то орал Сергей Юрьевич Беляков, правда, в случае Антона Андреевича Шастуна раздосадованность вкупе с психами распространялась в основном на одного конкретного персонажа, отчего напрашивался вывод: Шаст тоже относится ко всем одинаково.              — И чем этот… как там его зовут ещё раз?              — Астарион, — буркнул Антон.              — … Астарион тебе нравится?              — Ну, он красивый, — мгновенно прозвучал ответ. — Делает, что хочет. Острый на язык. Сильный, несмотря на внешнюю хрупкость… Да, бля, серьёзно, мы не прошли проверку на проницательность кабана?              Арсений очень сильно любил Антона, порой слишком сильно — аж скулы сводило во всех смыслах этого слова, но конкретно сейчас он настолько громко и уродливо заржал, что чуть не получил джойстиком по лбу, правда, уже через секунду замахнувшийся на него Антон свободной рукой обхватил Арсову щиколотку, приподнял ногу и поцеловал привычно холодную кожу.              — Я даже не буду спрашивать, что такое проницательность кабана и зачем проходить на неё проверку, — успокоившись, произнёс Арсений. — Но это, уверен, важнейший элемент игры.              Ещё никогда в своей жизни Арсений Попов не оказывался настолько правым, потому как через пару дней, сидя в питерской квартире после спектакля, он выслушивал жалобы Антона по видеосвязи, мол, этот пидор белобрысый ночью так и не пришёл делать свой вампирский кусь, а он его ждал вообще-то, всё из-за той самой проверки на кабана, которую он провалил, поэтому теперь уж точно всё проёбано. Антон стал объяснять, что укус Астариона — важный толчок к отношениям в игре, и если его упустить, заромансить вампирёныша не получится вообще или придётся выгрызать возможность через страдания, тем более что сцена «ёбаного укуса» выпадает лишь однажды. А там и вторую ночь не получишь, когда персонажи сближаются сильнее и, судя по отведённому в сторону взгляду, вполне себе трахаются где-то в лесу.              — Шаст, скажи честно, тебя какая перспектива больше привлекает: что он будет сосать или кусать?              Из них двоих закатывание глаз прерогативой было арсеньевской, но Антон завис и стал сверлить Арсения взглядом, вкладывая в него максимальную укоризненность и осуждение, на которые был способен. Не улыбаться на подробную тираду об игровой неудаче Арсений не мог да и не хотел сдерживаться, тем более что впереди маячили три спектакля и неожиданно нарисовавшиеся съёмки, что означало одно — с Шастом ему не увидеться минимум неделю, а то и полторы.              — Тебе нравится это, да? — Антон сощурился и закусил нижнюю губу.              — Что именно? — откинувшись на кровать, Арсений не сводил глаз с экрана. — Твоя детская увлечённость пиксельным мужиком или как ты соблазнительно щас губу закусываешь?              — Нет у меня никакого увлечения пиксельным мужиком!              — Есть.              — Нет.              — Есть.              — Арс, мы так всю ночь можем делать.              — А лучше бы что другое делали.              — Куда в этот раз цветочный магазин дел?              — Девчонкам из труппы раздал.              Шаст поджал верхнюю губу в привычной улыбке и смотрел на Арсения пристально, со взглядом пусть и уставшим, но полным гордости, ему даже говорить не надо было, достаточно только на лицо посмотреть — чистый лист с абсолютно понятными мыслями. Потому Арсений и решил больше о романе с нарисованной ментальной копией себя никак не высмеивать, хотя и не понимал, почему до Антона до сих пор не дошло, по какой именно причине из множества вариантов (а по рассказам их там было чуть ли не восемь штук плюс мужик-медведь) выбрал «фантастическую суку». Ведь на каждый свой промах Антон жутко психовал, сильно напоминая моменты реальной жизни, когда своими неуверенными попытками пытался сообщить Арсению о своих чувствах, не получая ожидаемой реакции.              Когда встал вопрос об участии в съёмках «Подземелий Чикен Карри», Арсений не на шутку разволновался: он хоть и подглядывал за Шастовыми потугами в примерно похожей компьютерной игре, но по-прежнему ничего не понимал. В свободный от работы вечер Арсений приземлился рядом и с напряжённым лицом старался вникнуть в происходящее, однако всё пошло не по плану, когда на экране появился весьма внушительного размера человек со шрамом на левой стороне лица.              — О-о-о-о-о, какой роскошный мужчина! Если бы я кого и романсил, то его.              Прекрасно помня о некоторых Антоновых комплексах по части собственной дрыщеватости, Арсений намеренно делал подобные комплименты несуществующему мужику, чтобы для собственной извращённого развлечения Антоху немножко позлить.              — Он не мужик, — буркнул Антон, выбирая ответ в диалоге. — А медведь.              — Ну выглядит и разговаривает он как шикарный, взрослый мужчина. А ручищи-то какие сильные, высоченный какой, м-м-м…              — Кхм-кхм, — краем глаза Арсений заметил, как Шаст нервно облизнул губы, но старательно на Арсения не смотрел, явно вчитываясь в смысл диалога на праздничной вечеринке.              — Что?              — Я тоже высокий.              — А причём тут ты, Шаст?              Забавно, что очевидное сходство Арсения и Астариона (его пришлось даже загуглить исключительно в научных целях и узнать, что вампирёныш пользуется большой популярностью) Антон упорно не замечал, зато на комментарии о красоте симпатичного мужика в глазах Арсения реагировал почти детской обидой.              — А Гейл оправдывает своё имя?              — Сам как думаешь?              Беседу персонажа Шаста Арсений читать даже не пытался, выхватив лишь какую-то сопливую речь и явный намёк потрахаться, усмехнулся про себя и произнёс:              — Думаю, нет. Слишком много волос на лице, про какую-то бабу затирает, но почему-то лезет тебе в штаны. Я б ему не дал.              — Я и не дам.              — А Астариону дашь?              Антон ничего не ответил, направил своего героя к тому самому персонажу, речь о котором велась пару секунд назад и практически две с половиной недели, пока он выцарапывал свободное время, чтобы игру проходить. В голове зашевелилась одна интересная мыслишка, и терять её Арсений не планировал, а вот запомнить вещички на вампирёныше — вполне. К тому же Гугл ему наверняка потом целую батарею магазинов косплеерских выкатил бы, но характерность Астариона врезалась в память точно. Очевидно испытывая долю смущения, что клеит пиксельного мужика прямо на глазах у своего собственного, Антон не то чтобы сильно торопился нажимать на кнопку выбора ответа, когда его спросили о вине и удовольствиях, а так как Арсений претендовал на звание «лучший партнёр во вселенной», то под предлогом водных процедур смылся в ванную, чтобы оставить Антона наедине с пределом своих геймерских фантазий. И не ожидал услышать:              — Чего, блядь? Ты охуел? В смысле, «но не с тобой»? Ты охуел?!              Ни к каким прорицателям — мифическим или реальным — Арсению идти не нужно было, так как по возгласам Антона, а орал он на всю квартиру, единственное и совершенно очевидное, что могло случиться — Астарион его отшил. Ещё яснее это стало, когда Арсений застал Антона с кружкой чая в руке и жменью шоколадных конфет в большущей ладони. Он их не жевал, а глотал, словно чайка. Арсений в процесс пищеварения вмешиваться не стал, сообщил, что идёт спать и пожелал хорошей игры, не забыв при этом погладить Антона по волосам, как делал всегда, если видел, что тот расстроен. На долю мгновения лицо Антона потеплело в улыбке, он почти вслепую чмокнул Арсения чайными губами в запястье и обиженно произнёс:              — Охуеть, меня и пиксельный мужик отшил.              — А кто ещё тебя отшивал? — Арсений склонил голову и почесал шею в ожидании ответа на свой вопрос.              В конце концов, он имел полное право воспользоваться моментом и слегка придавить давно заживший шрам их отношений, ведь Шаст явно не планировал уделять ему внимание в кровати, предпочитая компанию красивого белокурого эльфа, хотя мог целовать и трогать пусть и не эльфа, но тоже красивого и вообще-то тоже с волнистыми волосами.              — Да ну я же… ну…              — Что?              — В шутку сказал. Хотя обидно, как будто меня реально бросили.              — Да ладно?              Арсений страшно не любил так делать, порог манипулятивных и совершенно отвратительных витков отношений они с Шастом пересекли давным-давно, а так как взрослых, чёрт бы их побрал, и здоровых отношений в сорок лет хотелось не меньше, чем дышать чистым воздухом (собственно, Антон в свои тридцать с хвостиком в них нуждался тоже), Арсений мысленно вытряхнул из воспоминаний мрачнющий двадцатый год и сделал шаг навстречу Антону, аккуратно притягивая его к себе за голый бок.              — Прости. Шутка перестала быть шуткой.              — Да я знаю, что накосячил тогда. Такое сложно забыть, Арс.              — Мы давно это проговорили. Как дурак себя веду.              Поставив кружку на стол, Антон не потрудился вытереть пальцы хотя бы о домашние шорты и прямо ими, вот этими длиннющими шоколадными палками, коснулся чуть раскрытых Арсовых губ, очерчивая контур. И получил слабый укус на кончиках указательного и среднего.              — Ревнуешь, — объявил Антон, слегка улыбнувшись.              — Совсем чуть-чуть.              — Давай, я лагерь гоблинов победю… побежду… Да, блядь, как это слово?              — Правильно говорить «одержу победу», Шаст.              — Вот! Найду медвесычика, охотника, и потом что хочешь со мной делай.              Арсений до сего момента и не подозревал, что ждал подобной фразы, ведь Антон, будучи человеком поразительно наивным в обществе любимых, саморучно вёл себя к пропасти под названием «выдумки Арсения». Справедливости ради, все они содержали в себе нечто захватывающее, необычное и процентов на девяносто ведущее к обоюдному оргазму.              — Хорошо.              — Ой, бля-я-я-ядь… — раздосадованно воскликнул Антон.              — Что?              — Звучит, как ничего хорошего.              — Очень хорошо.              Во сколько именно Антонова клешня прижала его к себе посреди ночи Арсений не знал, но утренних дел было слишком много, чтобы проводить допросы о выполненных миссиях и можно ли уже «делать что угодно». Недовольная моська над яичницей давала ответ весьма красноречивый, а когда Арсений имел неосторожность поинтересоваться, как там дело по соблазнению вампирёныша продвигается, оказался заваленным кучей незнакомых слов, имён, выслушал тираду о том, как Антон заебался собирать одобрение по крупицам и вообще пришлось слишком много перепроходить из-за этой фантастической суки. В очередной раз упустив момент, что настоящая фантастическая сука сидела перед ним прямо сейчас, Антон сказал, что о своём обещании помнит и обязательно его выполнит. Тем более что даже несмотря на расстроенные чувства и уровень сонливости где-то в районе девяносто девяти процентов, довольно красноречиво сжал арсеньевскую ягодицу, когда они садились в машину по пути на съёмку.              Лица на площадке были вполне себе даже знакомые. Димка, естественно, подъебал их с Шастом гусиные повадки женатой пары, пока Саша отошёл на грим, однако Арсений всё равно страшно нервничал. Выпросить пару тапочек в своей привычной сучьей манере Арсению труда не составило, а вот уюта добавило в значительной мере, потому что заранее сложилось впечатление — они здесь надолго. Зрительный зал по размерам вполне походил на театр Райкина в Петербурге — привычно, говорливый зритель — отклонение от нормы, сидящий рядом Шаст — более, чем привычно, кубики-карточки — вообще кардинально новое. Арсений свой порыв рассматривать окружение сдерживать даже не пытался, а природная артистичность позволила довольно быстро влиться в процесс. Спустя пятнадцать минут до него дошло, от чего именно ловил кайф Шаст, играя в свою «Балду». За сорок с хвостиком лет ролевых игр у Арсения было много, причем большая часть из них даже числилась в графе «приличное», с Шастом такие штуки проворачивать почти не выходило либо из-за жуткой нехватки времени, либо из-за внутренних барьеров самого Арсения, но, играя за вампира с каламбурочным именем, он вдруг реально себя им ощутил и после затянувшихся съёмок ещё долго не мог замолчать. Впрочем, помимо своих впечатлений Арсений заметил, с какой бережностью Антон вёл его всю игру, практически в рот заглядывал и восхищался чуть ли не каждым ходом (кинжалы в воздухе и правда слишком красивым финтом оказались). Забавнее всего было то, что даже мастер игры на мистическом уровне их с Шастом считал и объединил родственными узами каким-то, мать его, немыслимым способом — двойным отцовством одного сына.              — Донч ю ноу Вампидап, юв гат ту Вампидап, — Шаст напевал переделанный припев, вызывая улыбку совершенно искреннюю. — Арс, ты навсегда эту песню для меня сломал, знаешь?              — Знаю.              — А что ещё ты знаешь?              Мастер в театральном учил сбрасывать роль после завершения спектакля или съёмок сразу же, чтобы ненароком не отпечатать на свою личность черты персонажа, но Арсению слишком сильно понравилось быть вампиром, а уж для выстроенной многоходовочки это вообще оказалось на руку, поэтому в ответ Антону он произнёс:              — Что ты — мой любимый смертный на вечеринке вечности.              Антон нажал на тормоз сильнее нужного и резко повернул голову, чтобы встретиться с Арсением взглядом. Что конкретно он планировал увидеть в уставших глазах за синими очками осталось загадкой, но весь ход Антоновых мыслей можно было считать по слегка сощурившимся глазам, чуть прикушенной нижней губе (не с целью соблазнить, а показать задумчивость) и вертикальным заломам на переносице — они всегда демонстрировали глубокий процесс анализа.              — Арс? Ты щас серьёзно?              — Я настолько серьёзен, что даже в зеркало себе не улыбаюсь, — для убедительности Арсений откинул козырёк, посмотрел на себя с каменным лицом и добавил: — Жаль, вампиры в них не отражаются.              И ровно с этого момента карусель с хреновыми подкатами было уже не остановить.              Арсений искренне наслаждался реакцией Антона на каждую свою фразу, причём вкидывал их в моменты совершенно неожиданные. Если всё начиналось с весьма сопливых фраз а-ля Эдвард Каллен из «Сумерек», то потом смысл катился по наклонной откровенной пошлости и падал в чистый кринж.              — Твоя главная отрицательная черта — резус-фактор — и это весьма положительный момент, — сказал Арсений, когда они ехали в офисном лифте.              На самом деле он даже планировал Шаста подбодрить этим, ведь тот снова проснулся в неважном настроении, отчего-то стал сомневаться, а не хуйню ли по жизни делает и «вообще, Арс, мне кажется, у меня отрицательных черт до пизды стало».              — Арсений, — нажав кнопку СТОП, Антон повернулся к нему полубоком и едва сдерживал улыбку. — Ты ещё долго будешь его отыгрывать?              — Кого? — возмущённо приподняв брови, ответил он.              — Ну актёрище, а.              — Я сейчас тебя поддерживаю, ты мне не веришь?              — Суспензию тебе намешаю, как в офис зайдём, — палец ткнул кнопку повторно, и лифт двинулся. — А то из-за работы у тебя скоро будет синдром множественной личности.              Не то чтобы беззлобная шутка про возраст Арсения задела, ведь о них с Антоном они тоже разговаривали примерно миллион лет назад, но для гениального плана требовалась доля драматичности, которую он и решил добавить сейчас: состроив типичное для себя лицо сучильды, Арсений первым вышел из лифта и до конца дня с Антоном общался исключительно по рабочим вопросам.              Порог молчания Антон преодолел ровно в тот момент, когда они сидели на заднем сидении такси, делая вид, что друг друга совсем не знали и не спали в одной кровати три с лишним года. Достав телефон из кармана и подсветив им лицо с крайне сложным для чтения выражением, Антон настучал что-то, и уже через секунду Арсений увидел уведомление.              Шаст сейчас       Арс, ну чё я сделал опять?              Громко и даже, скорее, показательно вздохнув, Арсений сообщение прочитал, но отвечать не собирался. Будучи человеком крайне упёртым, Антон вновь принялся что-то набирать.              Шаст сейчас       Давай я тебе что-нибудь подарю? Что хочешь?              Сдержать ухмылку удалось с трудом, тем более что очередной искромётный подкат возник в голове секунда в секунду, когда Арсений закончил читать сообщение.              Я сейчас       Ты, конечно, не Ван Хельсинг, но я не откажусь получить в себя твёрдый продолговатый предмет))              — Арс, ты в адеквате вообще?              Очевидно, неофициальный пакт молчания в компании незнакомых Шастун решил нарушить сам и даже не старался звучать тише, вкладывал в интонацию всё имевшееся возмущение и непонимание, а какого, собственно, хрена Арсений, чёрт бы его побрал, Попов целый день ловит заёб на вампирах и своего мужика этим достаёт. Объяснять свои мотивы Арсений, конечно же, не собирался, вместо этого кинул Антону самую обольстительную улыбку, подмигнул и отвернулся к окну, за которым мелькали московские урбанистические пейзажи. Антон рисковать откровенно не стал, но всё равно коснулся кончиками пальцев холодной руки Арсения, словно пытаясь достучаться и выудить ответы. Сам Арсений едва не ёрзал на сидении, потому что долго вынашиваемый план работал по часам, и уже через час воплотится в жизнь окончательно, осталось только дождаться и самому не допустить фальстарт.              Оставшийся путь прошёл в гробовой тишине, в квартиру поднимались так же — молча, и только Антон протянул к Арсению руку, чтобы коснуться плеча, тот ускользнул и спрятался за дверью ванной. Раздевался Арсений под тяжёлый вздох в коридоре. Вероятно, в душевной организации Антона Шастуна сейчас происходил самый настоящий коллапс, и если от общей тревожности он избавился путём долгих разговоров, то чувство вины всё равно никуда не делось. Арсений знал, что наказывать Шаста откровенно не за что, только за долгие дни воздержания, однако пресловутый термит совести точить грудную клетку не перестал. Ненадолго промелькнув в полотенце на бёдрах между ванной и спальней, Арсений увидел, что Антон себе уже и чай налить успел, и снова в свою игру убежал (на экране как раз говорил этот белокурый эльф), и вид приобрёл настолько несчастный, что последние крупицы терпения едва не разбили выстроенную броню выдержки.              Собрать всё необходимое не составило большого труда, разве что белая рубашка на шнуровке оказалась чуть свободнее «оригинальной», но с такими же красивыми воланами на рукавах. Пятнадцать минут спустя, поправляя обтягивающие чёрные брюки и распутывая треугольный вырез на груди шире нужного, Арсений заправил подсохшие волны волос назад, как делал всегда, захватил важный артефакт из шкафа и крадучись отправился в зал. Света, кроме рассеивающегося потока от телевизора, больше не было. Всё внутри неожиданно сковало волнением — а вдруг Антон не поймёт ничего, не оценит, и вообще, вся эта идея с переодеванием выеденного яйца не стоит. Вот только идти на попятную было поздно: сделав глоток явно остывшего чая из кружки, Антон мельком посмотрел на замершего в проходе Арсения, ощутимо вздрогнул и, медленно повернув голову, окинул его изучающим взглядом, от которого мурашки пролетели по телу за минуту.              — Арс?              В голову снова полезли хреновые вампирские подкаты а-ля «мы созданы друг для друга — ты солнце, которое меня не обжигает», но портить момент вдруг перехотелось. Театральность и грация в Арсении давным-давно на клеточном уровне были вышиты, поэтому он стал делать более уверенные шаги, стараясь бесшумно касаться пола голыми ступнями.              — Ну что, милый, чем займёмся? — аккуратно отведя Антонову руку с джойстиком в сторону, Арсений опустился к нему на колени, оседлав так, чтобы прижиматься не слишком крепко.              На случай, если Антону подобная инициатива окажется неинтересна, выдастся шанс быстро сбежать.              — То есть ты… всё это вот… для меня?              — У меня появился достойный соперник, поэтому я решил, что следует воспользоваться моментом и воплотить свою давнюю фантазию.              — У тебя нет соперников, Арс, — Антон окончательно освободил руки и мягко подхватил Арсения под ягодицами.              — Ты правда не понимаешь, чем тебя этот вампирёныш зацепил?              Антон состряпал искренне задумчивое лицо, снова окинул Арсения голодным взглядом и уткнулся острым кончиком носа чётко в свободную шнуровку рубашки.              — Теперь понимаю. Вы с ним оба — фантастические суки.              — И обольстительные, — Арсений приподнял руку, отчего крупный волан сполз по запястью, обнажая предплечье.              — Да. И ебанёшься, какие красивые.              — У меня ещё кое-что есть.              Разжав кулак, он продемонстрировал крупный кубик на двадцать граней, который выпросил у подземельщиков в качестве трофея, как бы между прочим забыв упомянуть, что планировал использовать его для бросков далеко не сюжетных и рейтинга куда выше телевизионного.              — Будешь проверять, есть ли во мне «критическая удача», чтобы тебя засосать?              — Сосут обычно вампиры, Антон, а из нас двоих он — я.              — Какой же ты, бля-я-я, — подняв голову, Антон смотрел на него с широченной улыбкой на губах, а в потемневших глазах плясали те самые искры, которые Арсений обожал сильнее всего. — У тебя же сто пудово есть ещё какой-нибудь вампирский подкат. Говори.              — Обычно в людях меня привлекает только кровь, но у тебя есть и другие не менее вкусные жидкости.              — Люблю тебя, пиздец, Арс.              — Знаю, — Арсений обхватил щетинистый Шастов подбородок двумя пальцами и приблизился губами к уже раскрытым губам Антона. — Целуй меня, милый.              Стала ли похожая астарионовская интонация из игры спусковым крючком для страстных прикосновений Антона — Арсений не знал, но искренне наслаждался в секунду, когда ему покорно открыли шею для укуса. И пусть пиксельный мужик тайные желания Антона Шастуна в жизнь не воплотил, эту задачу взял на себя реальный Арсений, тем более что брошенный кубик на поцелуй с преимуществом удалось выкинуть на критическую удачу.              А уж она им с Антоном благоволила.