У эшафота — и после…

«…Девятьсот девяносто девять бросят тебя, 

Не стерпев насмешек и злости, 

А Тысячный, бесконечно любя, 

Будет рядом у эшафота — и после!»

Строки из стихотворения

«Тысячный» Р. Киплинга. 

***

      Лу бежит через площадь, уворачиваясь от пуль и дерущихся людей. Едва не падает, то и дело поскальзываясь на заливающей бетон крови.        Её так много. Алая. Вязкая. Притягивающая взгляд.        От резкого металлического запаха, витающего в воздухе, к горлу подкатывает тошнота.        Вокруг творится настоящий ад. Тут и там валяются мертвые тела. Люди сражаются друг с другом не на жизнь, а на смерть. Атакуют без разбора, яростно бросаясь на первого встречного и не задумываясь, свой это или чужой.        Ночную тишину разрывают крики боли и отчаяния, отборный мат и звуки выстрелов. Подобного хаоса не видели даже самые тёмные подворотни Термитника, не говоря уже о чистых, до блеска вылизанных улицах Центра.        Лу бежит, почти не обращая внимания на происходящее. Она стремится к подножию храма, где разворачивается своя битва.        Она видит Иво, виртуозно управляющегося с энергетической плетью. Действия его чёткие и выверенные, наносящие смертельные удары.        На секунду Лу застывает, залюбовавшись грациозными движениями, больше похожими на танец. Мерцающая голубым плеть вычерчивает в воздухе замысловатые узоры, а длинные смоляные пряди, собранные в хвост, развеваются на ветру. Это выглядит так красиво, что невозможно отвести взгляд.        Лу сбрасывает оцепенение, уворачивается от занесённого над ней ножа, пинает в живот попытавшегося было схватить её человека и бежит дальше.        Когда она, наконец, оказывается возле Иво, обстановка уже меняется. Викария берут под стражу, а горе-мятежники, растеряв весь свой запал, выглядят потерянными, не понимая, что происходит и как быть дальше.        Отовсюду слышатся крики и плач. Площадь, словно ковром, укрыта погибшими и ранеными. Но Лу сейчас всё это мало волнует.        Она встречается с чёрными пронзительными глазами и медленно выдыхает. Только сейчас понимает, как же сильно боялась за него. Боялась, что он пострадает.        Лу подходит к Иво и видит на лице его едва уловимую улыбку. Он окидывает её внимательным взглядом, желая убедиться, что она не ранена.        Предвосхищая вопрос, она говорит:       — Я в норме. А ты? Цел?       — Да.        Иво кивает. Тут же переключается, начиная отдавать приказы своим бойцам.        Краем глаза заметив знакомый силуэт, Лу поворачивает голову и видит Йонаса. Облегчение от осознания того, что он в порядке, прокатывается по телу лёгкой волной. Уже открыв рот, чтобы заговорить с ним, Лу застывает, уставившись на появившуюся из-за его спины Ирму.        На ней такая же куртка, как и на Йонасе. Тот факт, что она одета как медперсонал, выглядит настораживающим. Однако Лу не успевает обдумать эту мысль. Она встречается с Ирмой взглядом и всё понимает.        Глаза её излучают ненависть и решимость. Горят каким-то фанатичным огнём, и сейчас она очень похожа на сумасшедшую.        На принятие решения Лу требуются секунды. Она действует инстинктивно. В тот момент, когда Ирма выхватывает пистолет и направляет его на Иво, Лу с помощью пси ударяет по стволу.        Всё происходит словно в замедленной съёмке. Ирма нажимает на спусковой крючок, но пуля уходит в сторону, не задевая Иво. Её крик: «Смерть палачу Мартену!» разносится над площадью и сменяется воплем боли и отчаяния, когда плечо её пронзает пуля. Кей среагировал молниеносно.        Лу видит перекошенное от злости лицо и обречённо вздыхает, осознавая: только что Ирма подписала себе смертный приговор. После встречается взглядом с Йонасом, которого уже окружили бойцы КС. Вид у него настолько потерянный и ошарашенный, что Лу ощущает едва ли не физическую боль от этого зрелища.        Он всё понимает. Понимает, что минуту назад потерял сестру.        Происходящее дальше словно смазывается. Лу действует на автопилоте. Идёт, слушает разговоры, отвечает кому-то, но всё это происходит словно не с ней. Мыслями она рядом с Йонасом, которого увели сразу же после неудавшегося покушения. Она должна спасти хотя бы его.        Как только Лу с Иво оказываются в машине, наконец, покидая площадь, он поднимает перегородку и прижимает Лу к груди, оставляя поцелуй на макушке.        Некоторое время они сидят молча, не говоря ни слова, лишь с силой стискивают друг друга в объятиях. Обоим ещё не верится, что они пережили эту ночь.        Вскоре Лу со вздохом отстраняется и заглядывает Иво в глаза. Не знает, как начать разговор, но он опережает её, всё прекрасно понимая.        — Твоих друзей задержали. У бойцов были фото, так как я распорядился, чтобы с ними обошлись помягче… — Он делает небольшую паузу. — Мадемуазель Бэр, к сожалению, ожидает казнь. У её действий слишком много свидетелей. Прости, Лу, но я ничего не смогу сделать… — Он берёт её руки в свои. — А вот у месье Дюпона шанс есть. Он хоть и участник мятежа, но всё же пытался остановить твою подругу, так что может рассчитывать на исправительные работы в поселении у Периметра.        Лу только сейчас понимает, что действительно видела маячившего позади Ирмы Тома, который что-то кричал.        Она кивает, отведя взгляд, но тут же вскидывает голову.        — А Йонас? Что с ним? — спрашивает, боясь услышать ответ. — Он не участвовал в мятеже и вообще ничего не знал. Он хилер и…       Иво успокаивающе гладит Лу по плечу. Видит её волнение, слышит, как срывается голос. Произносит вкрадчиво:       — Тише, Лу. Не волнуйся, всё хорошо. — Он берёт её лицо в ладони. — Его допросят и отпустят. Я поручу Марку заняться этим вопросом.        — Жонсьер в порядке? — тут же спрашивает она.        Иво улыбается краешком губ, лукаво глядя на Лу. Произносит с лёгкой усмешкой:       — Да, с ним всё хорошо. Вы скоро увидитесь. — Не переставая улыбаться, добавляет: — Всё же ты прониклась к Марку.        Лу лишь закатывает глаза. Признаваться в том, что уже давно изменила своё мнение о нём, она не собирается. А потому тихо радуется тому, что с этим ворчуном ничего не случилось. 

~

      Весь день проходит в какой-то суете. Постоянным звонкам, разговорам и встречам, кажется, нет конца и края. Переполох в городе произошёл знатный, и теперь Иво предстоит разбираться с последствиями.        После бессонной, напряжённой ночи Лу чувствует себя выжатой, как лимон. Неимоверно хочется спать, но она даже думать об этом не может. То и дело трёт покрасневшие глаза и старается бодриться, заливаясь кофе при каждой возможности.        Наконец, Иво, закончив очередной разговор, откидывается в кресле и устало прикрывает веки. Лу тут же оказывается рядом, и он, притянув её поближе, усаживает к себе на колени.        Она обвивает его шею руками и трётся о скулу. Тихо вздыхает, наслаждаясь мгновением покоя и близостью Иво. Однако быстро отстраняется и едва слышно спрашивает:       — Когда отпустят Йонаса?        — Марк уже должен был его допросить… — Иво берёт телефон и набирает номер. — Сейчас узнаем.        Лу вслушивается в разговор, почти не дыша. Она сейчас как натянутая струна, и Иво, прекрасно видящий её состояние, нежно поглаживает Лу по спине. Он хорошо знает, что эта нехитрая ласка всегда действует на неё расслабляюще.        Ненадолго Лу отвлекается, погрузившись в размышления о своих друзьях и о том, как события этой ночи отразятся на всех них.        Больше всего она волнуется за Йонаса, который вообще ни в чём не виноват. Как он переживёт смерть сестры?       Звук собственного имени заставляет Лу вынырнуть из раздумий. Она слышит последние слова Иво перед тем, как он сбрасывает звонок.        — Лу сейчас подойдёт.        Едва Иво убирает трубку от уха, она спрашивает:       — Я могу увидеть друзей?       — Конечно, — кивает он. — Марк тебя ждёт. — После небольшой паузы добавляет: — Как уже говорил, я сохраню жизнь месье Дюпону. Ты можешь ему об этом сказать.        — Спасибо, Иво.        Лу прижимается к нему и тихо вздыхает, прикрыв глаза. В его объятиях она чувствует себя настолько уютно и спокойно, что отстраняться совсем не хочется. Сейчас бы так и сидеть, не размыкая рук, и наслаждаться его аккуратными прикосновениями.        Иво оставляет поцелуй на её виске и тянется к губам, когда Лу поворачивает голову. Целует коротко, почти целомудренно, понимая, что для более чувственных ласк не подходящее время.        Со вздохом Лу отстраняется и встаёт с его колен. Иво берёт её руку в свою, на мгновение прижимается к ней щекой и отпускает со словами:       — Я буду ждать тебя наверху.        — Хорошо, — кивает Лу и выходит из кабинета. 

~

      Она уже не раз бывала в допросной, потому знает, где искать Жонсьера. Сейчас Лу ступает на его территорию, однако впервые чувствует себя здесь свободно. Видимо, привыкла и к Марку, и к специфике его работы.        Он уже ждёт её, лениво облокотившись о стену и сложив руки на груди.        Как только она подходит достаточно близко, Марк вместо приветствия произносит нарочито недовольно:       — Рид, вы бы ещё в три часа ночи пришли. — Ворчит он больше для виду, и Лу отчётливо это понимает.        Она слегка улыбается и тихо говорит:       — Рада, что вы в порядке, месье Жонсьер.        Марк застывает, с недоверием уставившись на неё. Видимо, думает, что ослышался.        После непродолжительного молчания на лице его появляется едва заметная улыбка, и он с непривычной теплотой в голосе отвечает:       — Я тоже рад, что вы не пострадали, Рид. — Короткая пауза, и он добавляет: — Вы молодец.        — Спасибо, месье Жонсьер, — благодарит Лу.        Этот диалог немного поднимает настроение. Лу приятна похвала от такого человека, как Марк. Несмотря на все их перепалки, она уважает Жонсьера, восхищается его профессионализмом и в душе хочет однажды стать такой же, как он.        Разумеется, она никому и ни за что в этом не признается. Даже сама приняла это не сразу, но факт остаётся фактом.        — Я допросил вашего друга, месье Бэра, — переходит к делу он. — Его сейчас приведут. Поговорите здесь, — Марк кивает в сторону ближайшей двери. — А после он может быть свободен.        — Спасибо, месье Жонсьер, — от души благодарит Лу. — А могу я потом увидеться с мадемуазель Бэр и месье Дюпоном?       Несколько секунд Марк сверлит её хмурым взглядом, словно раздумывает над ответом. Уточняет тихо:       — Рид, вы уверены, что хотите с ними поговорить?       — Да.        Лу отвечает чуть резче, чем планировала. Жонсьер отчего-то вздыхает и будто нехотя произносит:       — Хорошо.        Распахнув перед Лу дверь, он делает приглашающий жест. На допросную помещение совсем не похоже, скорее на комнату отдыха для персонала. Пара уютных диванов, небольшой кухонный островок, стол и два стула.        Едва Лу успевает осмотреться, как приводят Йонаса. Выглядит он целым, но заметно уставшим. При виде Лу — улыбается и бросает своё излюбленное:       — Хай.        Лу же подходит и заключает его в объятия, только сейчас понимая, как сильно переживала.        Йонас коротко обнимает её в ответ и отстраняется. Произносит с усмешкой:       — Что за прилив нежности? Соскучилась, что ли?       — Ага, давно не виделись, — ухмыляется она. Впрочем, тут же посерьёзнев, спрашивает: — Ты как?       — Бывало и хуже. — Он усаживается на диван, вытянув ноги. — Коллеги твои оказались весьма любезны. Не били, даже пожрать принесли. Прям аттракцион невиданной щедрости.        Лу укоризненно качает головой, но не может скрыть улыбки. Йонас такой Йонас.        — Тебя отпускают домой, — сообщает Лу.        — Что с Ирмой и Томом?        Лу поджимает губы. Йонас смотрит ей в глаза и кивает. Конечно, он прекрасно всё понял ещё там, на площади. Но людям свойственно надеяться до последнего. Верить, что каким-то чудом всё обойдётся.        — Покушение на Приора… Десятки свидетелей… Если бы не это… — Лу запинается. — Мартен при всём желании не сможет ничего сделать. Это никак не замять. Если бы…       — Оставь, Лу, — перебивает её Йонас. — Я не идиот и всё понимаю. И ты ни в чём не виновата. Ты пыталась помочь, но Ирма сделала свой выбор…       Он сжимает кулаки и ненадолго замолкает.        — Мне жаль, Йонас… — Лу хмурит брови. — Мне правда очень жаль.        — А что Том?       — Как и обещал, Мартен сохранит ему жизнь. Отправит на исправительные работы в поселение у Периметра.        — Даже не шахты, — хмыкает Йонас. — Это очень милосердное наказание.        Некоторое время они молчат, погружённые в свои мысли. Тишину нарушает Йонас:       — Спасибо, Лу. Спасибо за то, что пыталась помочь, несмотря ни на что. — Он вновь благодарит её, а Лу хочется закричать оттого, что всё оказалось напрасно. — Не думал, что скажу это, но я рад, что твой Мартен не пострадал.        Он поднимается с дивана. Лу встаёт следом. Спрашивает, отводя взгляд:       — Передать Ирме что-нибудь?       Йонас, ненадолго задумавшись, отрицательно качает головой.        Крепко обнявшись на прощание и договорившись на днях напиться в дрова, они расстаются. Йонаса ведут к выходу, а Лу — к допросной.        Прежде чем открыть перед ней дверь, Жонсьер снова спрашивает:       — Рид, вы уверены?       Она лишь молча кивает в ответ.        Первым приводят Тома. Он выглядит помятым, осунувшимся и словно постаревшим.        — Привет. — Голос его звучит безжизненно.        — Привет. Как ты?       Он пожимает плечами, но ничего не отвечает. Да и что тут скажешь?       — Тебя не казнят. Отправят на исправительные работы.        — А Ирму? — В глазах его вспыхивает надежда.        Лу качает головой. Взгляд его тут же потухает. Он, почти не раздумывая, задаёт вопрос едва слышно:       — Лу, ты можешь сделать так, чтобы меня тоже казнили? Вместе с Ирмой.        — Что?        Ей кажется, она ослышалась. А Том словно оживает. Делает к ней пару шагов и начинает сбивчиво объяснять:       — Я не оставлю Ирму. Ни за что не оставлю, пойми. Мы вместе во всём участвовали, но я не знал, клянусь, Лу, не знал, что она попытается сделать такое, — он волнуется всё больше и больше. — Я должен был её уберечь, должен был остановить, но не смог. До сих пор поверить не могу, что Мартен был за псиоников. — Он переводит дыхание и продолжает: — Как бы там ни было, я пойду с ней до конца. Буду рядом на эшафоте и после.        Том улыбается, цитируя строчку из стихотворения, которое Лу читала на одном из открытых вечеров в интернате. Она смахивает набежавшие слёзы, понимает: спорить бесполезно. Он принял решение.        Лу кивает, глядя ему в глаза.        — Я поговорю с Мартеном. — Она выдавливает из себя грустную улыбку. — Ты был хорошим другом, Том. Мне жаль, что всё закончилось вот так.        — Спасибо, Лу. Спасибо за то, что всегда была на нашей стороне. Не бросала даже тогда, когда мы были неправы. — Он улыбается открыто и искренне. — Прости, что подвели, и пообещай, что не будешь себя винить. Ты сделала всё, что могла.        Лу сглатывает ком в горле. Произносит тихо:       — Я обещаю.        Она делает пару шагов и на короткое мгновение заключает Тома в объятия.        — Прощай. — Лу бросает на него последний взгляд и выходит за дверь.        Жонсьер, наблюдавший за беседой сквозь специальное стекло, смотрит с сочувствием. Вопросов не задаёт, лишь распоряжается, чтобы привели Ирму.        Лу делает несколько глубоких вдохов в бесполезной попытке успокоиться. Она не думала, что этот разговор дастся ей настолько тяжело. А впереди ещё один, и он будет не легче.        Пару минут Лу наблюдает за Ирмой, которую уже привели в допросную. Собирается с мыслями, настраиваясь на диалог.        Решительно распахнув дверь, входит в кабинет. Ирма сидит, не шелохнувшись, не произносит ни слова, лишь смотрит на Лу в упор, высоко задрав подбородок.        Храбрится. Лу это понимает.        Пару минут они сверлят друг друга напряжёнными взглядами. Наконец, Лу нарушает тишину:       — Тебя казнят.        Ирма лишь поджимает губы, но по-прежнему ничего не говорит.        — Если бы ты его застрелила, я придушила бы тебя собственными руками.        Лу не скрывает своей злости. А она действительно злится. Злится на Ирму за то, что та своим поступком разрушила три жизни.        — Ты подписала смертный приговор не только себе, но и Тому, — резко бросает Лу. — А о Йонасе ты подумала? Его же могли арестовать как соучастника.        На этих словах Ирма наконец отмирает. Взгляд её резко меняется, сразу становясь каким-то потерянным. От напускного безразличия не остаётся и следа. Она спрашивает едва слышно:       — С ним же всё будет в порядке?       — Будет. Но не благодаря тебе.        — А с Томом?       Лу отводит взгляд и сжимает кулаки.        — Лу? — голос Ирмы дрожит. — Ты можешь помочь Тому? Он не знал, что я собиралась застрелить Мартена…       — Тома казнят. — Лу буквально выплёвывает эти слова. — Казнят, потому что он сам так хочет. Хочет пойти с тобой до конца, вместе отвечать за то, во что ты его втянула. Его смерть будет на твоей совести.        С минуту Ирма смотрит на Лу полным ужаса взглядом. По щекам её медленно текут слёзы. Постепенно тихий плач перерастает в настоящую истерику.        Лу взирает на это с каким-то безразличием, не понимая своих чувств. С одной стороны, ей до боли жаль и Ирму, и Тома. С другой же, она злится, что та не позволила спасти их. Погубила две жизни и подвергла опасности Йонаса.        — Тебе нужно было лишь довериться мне. Я же всегда была на вашей стороне…       Ирма продолжает заливаться слезами, и Лу чувствует, что ещё минута, и она сама разрыдается вслед за ней.        Решительным шагом она направляется к двери. Взявшись за дверную ручку, замирает, остановленная тихим окликом:       — Лу…       Она медленно поворачивается. Смотрит в заплаканные глаза и ждёт продолжения.        — Передай, пожалуйста, Йонасу, что мне жаль, — сквозь всхлипы произносит Ирма. — И скажи, что я люблю его. Надеюсь, когда-нибудь он простит меня…       — Он простил, — врёт Лу. — Он тоже просил передать, что любит тебя, несмотря ни на что.        Ирма кивает. Закрыв лицо руками, она плачет ещё сильнее, и от этой картины просто сжимается сердце.        Не произнеся больше ни слова, Лу спешно выходит из допросной и едва ли не бегом проносится мимо Жонсьера, задев того плечом. Она не замечает, куда идёт, и останавливается лишь тогда, когда понимает, что очередной поворот заканчивается тупиком.        Прислонившись спиной к стене, Лу медленно сползает по ней. Садится прямо на пол и, обхватив голову руками, прикрывает глаза.        Разговор с друзьями отнял последние силы, опустошил, оставив в душе глубокую рану.        Лу не знает, сколько вот так сидит. Может, минуту, а может, и все десять. Из состояния оцепенения её выдёргивает аккуратное прикосновение к плечу.        — Пойдёмте, Рид, — тихо говорит Марк.        Она поднимается и бредёт вслед за ним по бесконечным коридорам.        Жонсьер приводит её в комнату, где Лу общалась с Йонасом. Молча указывает рукой на диван. Лу присаживается, пока Марк чем-то гремит у кухонного блока.        Спустя пару минут он ставит на небольшой столик две чашки с ароматным чаем и опускается рядом.        Взглянув на Лу, спрашивает тихо:       — Как вы, Рид?       Она лишь пожимает плечами, не находя слов. Да и что тут скажешь? Марк прекрасно слышал её разговоры с друзьями.        Немного помолчав, он говорит:       — Я понимаю, что вы сейчас чувствуете. С таким нелегко смириться…       Лу смотрит в его глаза и кивает. Конечно, он всё понимает. И, скорее всего, так хорошо, как не сможет понять никто другой. Ведь на эшафоте, рядом с Ирмой и Томом, с грубой петлёй на шее будет стоять и его жена.        — У вас тоже ещё не получилось?       — Пока нет, — он поджимает губы. — И не знаю, получится ли вообще.        Лу понимающе кивает.        Некоторое время они разговаривают так просто и открыто, словно являются едва ли не лучшими друзьями. Видимо, не зря говорят, что горе объединяет.        Лу знает: завтра они оба будут делать вид, что этого ночного разговора не было. Будут привычно обмениваться колкостями и недовольными взглядами. Но это будет завтра. А сейчас они нашли в себе силы поддержать друг друга, дать почувствовать, что есть кто-то, разделяющий их боль.        Уже у двери Лу оборачивается.        — Спасибо за чай, месье Жонсьер, — благодарит она. — И за разговор.        Он лишь молча кивает, грустно улыбнувшись краешком губ. 

~

      К Иво Лу поднимается уже глубокой ночью. Он не спит. Ждёт её, сидя на диване в гостиной.        Едва она оказывается рядом, сгребает её в охапку и прижимает к груди. Спрашивает тихо:       — Ну как ты?       Лу лишь мотает головой, уткнувшись ему в шею. Чувствует подступающие слёзы, но не сдерживается. Она знает, что перед Иво можно проявить слабость. С ним можно поделиться всем, что тяжким грузом лежит на её душе.        Они говорят почти до рассвета. Лу долго плачет, а Иво гладит её по голове, баюкая в своих руках. Он не пытается её успокоить или сказать какую-то банальность о том, что всё будет хорошо. Просто находится рядом, даёт понять, что будет для неё поддержкой и опорой, и Лу этого достаточно.        Когда она лежит на плече Иво, уже готовая соскользнуть в сон, у неё появляется мысль. Возможно, она глупая, но Лу цепляется за неё.        — Иво, — шепчет она. — Могу я тебя кое о чём попросить?

~

      В день казни небо по-осеннему хмурое. Тяжёлые, словно свинцовые тучи нависают над городом, грозя вот-вот пролиться дождём. Словно сама природа собирается оплакать готовящихся сделать свой последний вдох людей.        Несмотря на намечающуюся непогоду, на площади полно народа. Никто не хочет пропустить небывалое зрелище. Ещё бы, не каждый день можно увидеть болтающегося в петле Викария.        Лу стоит на помосте чуть позади Иво и смотрит на Ирму и Тома, едва сдерживая слёзы. В первых рядах замечает друзей.        Йонас выглядит спокойным и серьёзным, лишь в глазах его отражается настоящая буря. Тина, не сдерживаясь, рыдает на его плече. Доган хмурится.        Сейчас все они чувствуют одно и то же. Боль. Страх. Неверие, что всё это происходит на самом деле.        Неподалёку Лу замечает Жонсьера. Ещё один человек, чья жизнь перевернулась с ног на голову.        Их взгляды встречаются, и Марк едва заметно кивает. Таким простым жестом выражает поддержку и понимание. Лу отвечает таким же едва различимым кивком и отворачивается.        От звука синхронно открывающихся люков Лу вздрагивает. Он кажется оглушительно громким в воцарившейся на площади тишине. В первую секунду ей хочется отвернуться, но она заставляет себя смотреть.        От вида медленно раскачивающихся в петлях тел становится едва ли не физически плохо. Лу видела казни. Но ещё никогда осуждёнными на смерть не были её друзья.        Она надеется, что ей больше не доведётся пережить подобное. 

~

      Как только они приезжают в Инквизицию, Иво просит не беспокоить его в течение часа и закрывается с Лу в кабинете.        Она снова плачет, а он дарит ей своё тепло и поддержку. Нежно целует в макушку, гладит по волосам и спине.        Вечером Лу уезжает к Йонасу. Они с Иво решили, что будет лучше, если она поддержит своего друга, а он — своего. Сегодня Жонсьеру как никогда нужно дружеское плечо.        Они с Йонасом напиваются до состояния полной отключки, почти не разговаривая. Лишь в самом начале он благодарит её за то, что она сделала.        Лу отмахивается и отвечает, что это заслуга Иво, а не её. Она лишь попросила.        В ночь перед казнью, по распоряжению Мартена, Жонсьер привёл Ирму и Тома в кабинет, где их уже ждали Лу и Йонас. У них было полчаса на то, чтобы попрощаться и сказать друг другу слова, которые, возможно, хоть немного облегчат горечь расставания.        Всё было сделано тихо. Без посторонних глаз и ушей.        Также, по просьбе Лу, Иво распорядился, чтобы прах не развеяли вместе с остальными казнёнными, а сохранили. Опять-таки, всё держалось в строжайшей тайне. 

~

      Следующим вечером, на закате, Лу с Йонасом стоят у обрыва в лесу и смотрят на открывающуюся перед ними картину. Каждый держит в руках по неприметной урне.        Они развеивают прах в абсолютной тишине. Йонас молчит, стиснув зубы. По щекам Лу вновь текут слёзы.        Ещё некоторое время оба не двигаются, погружённые каждый в свои мысли.        Лу думает о том, что терять близких людей очень больно. Даже если они были тысячу раз не правы, перед лицом смерти уже ничто не имеет значения.        Она вспоминает. Вспоминает множество чудесных моментов, связанных с Ирмой и Томом. Знает, что они навсегда останутся частью её жизни, даже если их не будет рядом.        Лу смотрит вдаль, за горизонт. Утирает слёзы и с сожалением вздыхает.        Сегодня она навсегда прощается с ними. Сегодня её друзья растворились на ласковом ветру, ушли вслед за последними солнечными лучами, чтобы навсегда обрести покой и свободу. Вместе. До самого конца и даже после.