Конфета со вкусом яблока

      Коньяк на столе, рядом тарелка с клубникой. Гребень позволяет довести причёску до идеала и разглаживает неряшливо выбившиеся кончики волос. Болончик шипит в руках. В воздухе витает запах лака. Юра отогнал вонь от носа. Пальцы ковыряются в косметичке. Жидкий блеск тянется тонкой струйкой от губ, после того как промазал их. Слегка прохладный крем оставляет лёгкий шиммер на коже. Юра причмокнул, поправил шёлковый халат и потянулся за красным флаконом. Сладкий аромат духов с феромонами распыляется приятным облаком. Конев посмотрелся в зеркало. Если бы мог, сам себя бы трахнул во всех возможных позах. Элегантность и эстетика песен о любви на французском — вот что он действительно считает привлекательным. К сожалению, люди из клуба никогда не оценили бы подобного. Для них важна яркость и эпотаж, поэтому гардероб в большинстве своём состоял из подобных вещей. Но Володя был другим… Для него Юрка красив в чём угодно: хоть в тёплом свитере, хоть в милой футболке и коротких шортах, хоть в пеньюаре. Так в шкафу парня стали появляться те вещи, которые ему действительно нравились. Он любит удивлять Давыдова утончёнными, но в тоже время простыми образами.       Сегодняшний созвон должен стать особенным. Юра не договаривался на счёт своих намерений. Это должно стать сюрпризом. Но он прекрасно знал, что собеседник вряд ли скажет что-то против. Поворчит — возможно, но не накричит и не выйдет из диалога. Из-за нехватки полового контакта Коневу чаще хотелось большего, жаркого… Раньше бы он пошёл в клуб и нашёл себе развлечение на одну ночь, но сейчас такое можно смело считать изменой, а к их с Володей отношениям относился серьёзно и не смог бы простить себе такого предательства.       Парень сел за стол и надел наушники. Потянул за ручку одного из ящиков. Глазам предстала безымянная коробка, без картинок, с нежно-розовой лентой. Только информационная наклейка на боковой стенке говорила что там. На лице невольно появилась ухмылка точно как в тот момент, когда впервые увидел это на полке и попросил упаковать.       Мышка навела курсор на иконку скайпа. Он набрал излюбленный контакт. На экране появилось пиксельное изображение. Но даже разрешения сто сорок четыре пи было достаточно, чтобы Володя ахнул от вида Юры. — Юра… Привет. Ты сегодня выглядишь так… — Сексуально? — лукаво ухмыльнулся Конев и еле заметно подмигнул. — Да. Не ожидал увидеть тебя в таком образе. — Да я просто только из душа вышел. Торопился, боялся опоздать. Сам понимаешь.       Конев солгал, но лишь от части. Он действительно только недавно вышел из ванной, только вот опоздать никак не мог. Всё было максимально продумано. И всё сработало как надо. Собеседник явно смущён, хоть и старался этого не показывать: широкая улыбка и лёгкий румянец выдавали с головой. Изо рта вырвался лёгкий смешок. А снизу всё сжималось от предвкушения. Юра поджал ногу на кресло так, чтобы халат еле-еле прикрывал паховую область, и потянулся за стаканом для коньяка. — Ну рассказывай, как там у тебя дела? — начал диалог Конев. — Да нормально, только Маша с ума сходит и мне мозги парит по этому поводу. — Всё так же на счёт Димы? — Да. То церковь, то мухи какие-то… — Мухи? Причём здесь мухи? — Да я такой бред даже пересказывать не хочу. — Боже мой, бедный мальчик. С такой мамашей и крышей поехать не долго. — Да он скоро и поедет. Вряд ли какой человек в его возрасте будет сбегать из дома без причины.       Юра покачал головой и откусил половину клубники после глотка алкоголя, небрежно пальцем убрал маленький кусочек ягоды с губ и закусил остальной частью. Слушать про Машу и её открытую гомофобию по отношению к сыну было уже в какой-то степени ритуалом. В такие моменты Конев чувствовал себя бабушкой у подъезда, но отказать себе не мог. Уж слишком интересно, что она вычудит. — Благо у него хотя бы есть к кому пойти. Был бы Дима один, пришлось бы мириться с Машей, — проговорил Конев. — Мне кажется, он скорее забрался б под мост. У него сейчас бунтарский подростковый период, а Маша… В прочем, ты и сам знаешь. — Да… Годы идут, Маша не меняется, — он повернул голову, думая, как перевести тему. — А у тебя как с композицией, Юр? — Нормально. Вернее нормально было. Я вышел на улицу. Гуляю значит… Уже почти придумал, что буду писать дальше, как тут мне на встречу идёт Эмма и собирается обнять со словами: «Хэй! Добрый гэй, Юра! Гавно не видэлись!» Прям на русском, представляешь. Я понимаю, смеяться над чужим акцентом нехорошо, но я тогда от смеха чуть с ног не свалился. — Володя засмеялся. — Вот тебе смешно, а у меня всё вдохновение пропало. Больше не буду учить немцев русскому, — он обиженно поставил голову на ладонь и отвернулся камеры. — Ну на счёт того, что ты добрый гей, она права. По крайней мере, злым я бы тебя точно не назвал.       Юра молча закатил глаза. Без сомнений, он не назвал бы себя агрессивным, но за вдохновение обидно. Он несколько километров ради него прошёл. — А как сам? Как работа? — проговорил Юра. — Как обычно. Бумаги, бумаги и ещё раз бумаги. Сижу за этим столом как прикованный. — Как жаль… Ведь к твоему столу мог быть прикован я, и ты наверняка был бы не против, — он снова отпил коньяк и закусил ягодой. — Дразнишь. — Конечно.       Последнее слово он произнёс по слогам и слегка сощурил глаза. Рука потянула за край халата дабы оголить плечо. Юра повернул голову в противоположную сторону от обнажённой части тела, чтобы кожа на ключице красиво натянулась. Ногти слегка почесали шею, но этого достаточно, чтобы осталась лёгкая краснота.       Рука потянулась за бутылкой и подлила ещё коньяка. — Сегодня не ром? — удивился Володя. — Да, коньяк, — он показал наклейку «Hennessy» в камеру. — Понимаешь, Володя, всякому человеку нужно разнообразие. Да и он по скидке был. — Понятно. А у тебя кстати что интересного? Ну кроме Эммы, конечно. — Ein Moment!       Конев выставил палец перед камерой и потянулся за коробкой. Лента красиво взлетела в воздух в след за пальцами которые тянули её и улетела на пол. Он стянул крышку, ногтем потдел прозрачный блистер. Кусок пластика улетел куда-то вниз. Володя вздёрнул бровь. Наконец, освободив от упаковки, Юра подцепил его пальцами и показал собеседнику.       На первые две секунды Володя промолчал «с глазами на лбу», а на третью спросил: — Юра… А это… Вообще стоит показывать? Я понимаю, твоё личное приобретение, ты ты рад, но… — Это зелёный тридцатисантиметровый каромельный член, — Конев проговаривал слова на столько чётко, что даже акцент куда то пропал. — Как ты думаешь, я его купил только для себя?       На лице возникла широкая улыбка. Конев еле сдерживал смех от переизбытка эмоций. Он поднёс член ближе к камере. Огромный, жилистый, со всеми венами и складочками… Даже на головке рельефом отделаны уретра и поры. Хоть это и конфета, перепутать сие объект с реальной игрушкой для взрослых проще простого. В первые несколько секунд, похоже, Володя так и подумал.       Конев засунул в рот часть головки. Конфета была на столько толстой, что еле помещалась. На Володю накатил румянец. Он прикрыл лицо рукой в немом нервном смехе, пока Юра убрал сладость от себя в сторону и выжидающе смотрел на шокированного партнёра. — Юра! Господи прости! — Что? Когда это ты стал верующим? Да и это же просто конфетка. Ничего такого. Такой же петушок на палочке, только немного другой формы. Кстати, яблочный, — сказал он и взял глубже.       От неловкости Давыдов снова закрыл глаза. Однако, нельзя отрицать, что вид возбуждал. А Юра продолжал. Язык блуждает по венам, то и дело проходя по одному и тому же месту, зрительно дразня зрителя. Володе оставалось только смотреть на сие зрелище. Дышать становится тяжело. Давыдов отвёл взгляд, потирая нос. — А что это мы на меня не смотрим? А для кого я стараюсь? — издевательски спросил Конев, пока основание леденца находилось рядом с лицом. — Ну Юра! Ну это… Это всё… — Брось! Я же не прошу тебя о чём то сверхъестественном. Просто смотри на то, что я делаю. А то я для кого это покупал? — Ну не могу я смотреть на это. У меня чувство, будто я смотрю контент с запретных сайтов. — Подрочи, — пожал плечами Юра. — Что? — Что? А почему нет? Я может этого и добиваюсь, — сказал он и снова засунул пару сантиметров в рот.       Делать нечего. Давыдов послушался, достал лубрикант, салфетки и расстегнул брюки. — Хороший мальчик.       Юра хищно улыбнулся и отпил из стакана. Он ощущал полное доминирование над Володей и это будоражило сознание. Кончик языка прошёлся по всей длине от основания дабы слизать потёкшую от слюны карамель. Губы медленно сползли от кончика вниз, чтобы захватить головку и засунул себе за щёку, а наглый взгляд так и прожигал собеседника. — Тебе нравится, что ты видишь? — Нравится, но мне стыдно. — Да ну! Ты мой любимый человек. Нормально делать для любимых людей такое. Да и будто ты бы не хотел оказаться рядом со мной, я прав?       Вопрос остался без ответа. Володя лишь отвёл взгляд. Но Юра не сильно и желал услышать что-либо от него. Он медленно слизнул сладкий подтёк. Рука потянулась за упаковкой, дабы достать маленькое дополнение. Из небольшого тюбика прямо на головку полилась белая жидкость.       Казалось бы, сахарный сироп со сливочным вкусом, но это было не так важно, как-то, на что это похоже. Конев повернул леденец и прошёлся языком от головки по всей длине. Тогда он и заметил действия Володи и поступательные движения его руки. Он видел только происходящее сверху, но этого достаточно, чтобы возбудить ещё больше. Глаза наблюдали за тем, как Давыдов отчаянно пытался не стонать. Рука под столом стимулировала плавно и интенсивно.       Юра сунул член себе за щёку, а после повторил действие несколько раз. Остатки сиропа медленно стекают к руке. Конев слизал часть с яиц, а после переложил карамельный дилдо в другую руку, чтобы обсосать оставшееся с пальцев. Масло в огонь подливали стоны Давыдова, среди которых встречалось и его имя.       Возбуждённое «Юра… Юрочка» даже с тембром Володи звучало слишком сладко. Конев даже сделал звук погромче, чтобы услышать всё максимально хорошо.       Из тюбика вылилась добавкабелого сиропа. На этот раз он облил член вдоль, и после глотка алкоголя, несколтко раз поцеловал вдоль по белой речке. На губах и чуть выше осталось немного жидкости, по которой в следствии медленно прошёлся языком.       Дрожащие стороны Володи отдаются эхом в ушах. Внизу всё жаждало прикосновений. Конев опёрся локтем о стол. Свободная рука скользнула под халат. По сухой коже мало что сделаешь. Пришлось ограничиться поглаживаниями и стимуляцией головки. Благо предэякулят уже успел вытечь и можно было использовать его в роли смазки. Кисть сильно сжала яйца. Юра начал проталкивать дилдо всё глубже в рот. Поступательные движения становятся чаще. Иллюзия глубокого минета возбуждала не столько Володю, сколько его самого.       Становится жарче. Конев закрыл глаза. Хотелось представить на месте конфеты Володю, как ему приятно, как он сжимает русые волосы, как прижимает во время оргазма… Фантазия рисовала картину, как партнёр задыхается от предварительных ласк, и оральный секс переходит в горячие поцелуи на кровати, а мускулистые руки сжимают худые запястья. В воображении составляется картина, как Володя дразнит чувствительные места тем, что давит языком, начинает грубо вжимать его в матрас… Юра вытащил член изо рта, чтобы убрать лишние подтёки. Вкус химозного яблока осел на щеках приторным налётом, который срочно хотелось запить коньяком. Он сделал глоток, не прекращая ласкать себя снизу. Стало тяжело дышать. В глазах потемнело. Появилось ощущение звезд в глазах. Парень в срочном порядке отставил игрушку. Рука судорожно вцепилась в собственный член. Зубы крепко закусили часть кисти. Мастурбация сводила с ума. В голове будто разлили газировку. Он уже не обращал внимания на экран, а просто смотрел в него. Рука с губ перекочевала к соску. Он всмотрелся в монитор. К тому времени Володя уже схватился за салфетку. Стоны в наушниках становились громче. Конев сжал эрогенную часть груди и с громким и протяжным стоном выдохнул. Горячая сперма потекла с халата на пол. — Ну как тебе? — задыхаясь, с улыбкой спросил Юра. Володя безмолвно кивнул, переводя дыхание после оргазма. — Думаю, я сохраню конфету. Вот удивится кто-то, если откроет холодильник.