Memento Mori

Юнги, вампир, рожденный в те времена, когда Сеул был лишь небольшим поселением. Он был измучен своим бессмертием. Три века одиночества, вечных ночей, на которые он глядел с высоты, как на безжизненную пустыню. Он видел, как люди рождались, любили, умирали, оставляя после себя пустоту, что с каждым днем заполняла его собственное сердце. Юнги был призраком, прикованным к жизни, от которой он давно отрешился. Его кожа была бледной, словно выточенная из мрамора. Лицо, изрезанное шрамами, оставшимися от бесконечных войн, которые он пережил, было словно картой его долгих лет. Чёрные, пронзительные глаза, казалось, видели слишком много. В них не было озлобленности, лишь тоска, глубина, в которой утонула его душа. Он пил кровь лишь для того, чтобы существовать, чтобы не раствориться в пустоте. В один из вечеров, проходя мимо шумной, кипящей жизнью, улицы Сеула, Юнги заметил крохотную, уютную кофейню. Она была как оазис посреди бетона и стали, место, где он мог бы найти покой от вечного движения города. Зайдя внутрь, он увидел Его. Чимин сидел у окна, за чашкой кофе. Он был молодым, девятнадцати летним парнем, с чёрными, как смоль, волосами, падавшими на лоб мягкими волнами. Его кожа была бледной, будто лишена солнечного света. В чертах его лица была тонкая, едва заметная грусть, придававшая ему особую привлекательность. В его тёмно-карих глазах, с длинными ресницами, виднелась тайна, заставившая Юнги задержать взгляд. Он никогда не интересовался людьми, их чувствами. Но в этом парне, в его тихой грусти, в его хрупкости, он увидел отражение собственной души, будто бы сам он был когда-то таким же, прежде чем стал вечным наблюдателем жизни. — Здравствуй, — произнес Юнги, его голос был хриплым, словно он не говорил веками. Парень поднял на него взгляд, в котором было больше удивления, чем страха, перед незнакомцем, с суровой, но притягивающей внешностью. — Привет, — тихо ответил Чимин, и Юнги заметил, как тот нервно сжал чашку в руках. Юнги почувствовал, что-то необычное, будто бы неведомая сила тянет его к этому хрупкому созданию. Знал бы Юнги в тот момент, как эта встреча, поменяет ход его жизни, какую шутку сыграет с ним судьба.

*****

Их встречи стали частыми. Юнги, как завороженный, приходил в кофейню, чтобы вновь увидеть Чимина. Он слушал его рассказы о мечтах, о музыке, которую он писал, о жизни, которая была так быстротечна, в отличии от его бессмертия. Чимин был наивен, полон жизненной энергии, хотя в его глазах мелькала тень печали. Он не знал о прошлом Юнги, не знал, что сидит рядом с вампиром. И Юнги не хотел ему рассказывать. Он боялся, что Чимин убежит, испугается, что их хрупкая связь разорвётся. Однажды, в один из их вечерних разговоров, Чимин признался в том, что долго скрывал. Его слова прозвучали как удар молнии для Юнги. — Я болен, Юнги. Рак мозга, опухоль неоперабельна. Эти слова поразили его, больно ударив в давно не бьющееся сердце. Юнги, который видел смерть ни один раз, который умер и воскрес много веков назад, почувствовал, как бессилие охватывает его душу. Он не мог поверить, что такой юный, полный жизненной энергии человек, может умирать. — Мы будем бороться, — произнёс Юнги, хотя в его голове, мрачная правда твердила другое. — Я пытаюсь, Юни, — Чимин смотрел на него, в его глазах были слёзы, а в голосое скрывалась тоска. — Но я знаю, что уже проиграл. Юнги не знал, что делать. Он не мог помочь Чимину, не мог изменить его судьбу. Но он понял, что не может оставить его, что должен быть рядом до самого конца. В его сердце родилось чувство, которого он не знал веками. Он любил Чимина, любил с той же страстью, болью и нежностью, с которой пил кровь в начале своего обращения, с которой жизнь протекала в его вечных ночах.

***

Юнги стал частым гостем в больнице, где лежал Чимин. Он читал ему стихи, играл на пианино, которое с помощью внушения, ему благосклонно позволили разместить в палате, приносил ему цветы, чтобы сделать его дни более яркими. Он пытался убедить Чимина, но в первую очередь себя, что они могут бороться, что у них есть шанс. Но в глубине души он прекрасно знал, что время уходит, и он может лишь наслаждаться хрупкими моментами, которые им оставались. Чимин был слаб, но он никогда не терял свою улыбку. Он был так же силён, как и Юнги, который видел бесконечный ход жизни и неумолимо забирающую эту жизнь Смерть. Однажды, когда Юнги пришёл к нему в больницу, он увидел, что Чимин плачет. — Почему ты плачешь? — спросил он. — Я не хочу умирать, Юнги, — ответил Чимин, и в его глазах заблестели слёзы. — Мне страшно, нет, я не боюсь своего конца, больше нет, я боюсь за тебя. Я не хочу оставлять тебя. — Не бойся, маленький. Я буду рядом с тобой. Мы будем вместе, — сказал Юнги повернувшись, и всматриваясь в любимые и самые нежные черты лица, он почувствовал, как его душа наполняется теплотой и силой. Он решил не отпускать Чимина, не оставлять его одного, быть рядом, до самого конца.

*****

В один из вечеров, когда Чимин был как никогда бодр и полон энергии, Юнги привёл его на крышу высотного здания. Весь город лежал у их ног, окутанный в мрачный туман, но в небе сияли звёзды. — Ты знаешь, что звёзды гораздо старше нас, — сказал Чимин, смотря на небо. — Да, — ответил Юнги. — Они бессмертны. — А ты? Ты бессмертен? — спросил Чимин, его голос звучал хрипло. — Нет Чимин, все смертны, — ответил Юнги. — Я просто живу очень долго, вы люди, это называете бессмертием. — Я догадался кто ты, но почему ты не сказал сразу? — спросил Чимин, и он посмотрел на Юнги с глубокой печалью. — Я очень боялся, что ты уйдёшь, не позволишь быть рядом, ведь я монстр малыш, — ответил Юнги, и почувствовал, как в его душе зарождается боль. — Монстр? — Чимин удивлённо посмотрел на своего вампира. — Значит ты самый лучший монстр, моей скучной и несчастной жизни Юнги, и я полюбил этого монстра, всем своим сердцем, —Чимин улыбнулся. — Я хотел бы быть бессмертным, — сказал он. — Но моя судьба не подарила мне такой возможности, возможности провести с тобой вечность. Юнги понял, что он говорит правду. Он жил вечно, но он никогда не знал любви. Он видел её, он чувствовал её вокруг себя, но она не принадлежала ему, а сейчас, когда он так сильно полюбил, вечности у них нет. — Я люблю тебя, Чимин, — сказал Юнги, и он почувствовал, как его голова кружится. Он не знал, откуда взялись эти слова, но они прозвучали из глубины его души. — Я тоже люблю тебя, Юнги, — ответил Чимин, смотря на него с нежностью. — Не бойся маленький, просто будь рядом, до конца. Я не отпущу тебя, — прошептал он, прежде чем приблизился и коснулся губами губ Чимина. Нежный поцелуй, но такой соленый, слёзы двух встретивших друг друга одиночеств, смешались в нём, он полон их обоюдной боли. Поцелуй, не просто объединял их, но и разрывал сердца, заставляя их и чувствовать, и страдать одновременно. Юнги целовал, дарил тепло холодным губам Чимина, согревал. Этот мальчик, он жизнь, его жизнь, он же его смерть, ведь когда он уйдет, Юнги погибнет. Только сейчас он понял, что умер не три века назад, нет, сейчас он жив, но время скоротечно, даже для него. Юнги мягко отстранился, обрывая поцелуй, и смотря на Чимина, чувствует робкую дрожь любимого мальчика. — Подари мне себя Юнги, ты так нужен мне, я очень хочу запомнить эту ночь, запомнить не эти проклятые слёзы, я хочу запомнить твою любовь, твои прикосновения, твою ласку. Пусть эта ночь станет самой особенной, пожалуйста Юнги. — Тшшш, тише малыш, ты не должен о чём-то меня просить, я готов отдать тебе всё, что у меня есть, всё слышишь. Я люблю тебя маленький, так люблю… ты моя жизнь Чимин. — Юнги снял свой пиджак, расстелив его на крыше высотки, тут же притягивая Чимина к себе, заботливо укладывая его на спину. Снова ласковое касание губ к губам, но уже не солёное, сейчас оно сладкое. Этой ночью они забудутся, убегут от боли, затеряются в нежности друг к другу. Парящие движения рук, томные вздохи, ласковые слова на ушко, вихрь взаимных чувств соединяет их души, лишая одежды и тревожных мыслей. Вампир целует каждый миллиметр любимого тела, вкладывает в поцелуи все свои чувства, показывает, насколько прекрасен человек под ним, на сколько он любим. Чимин хватается за Юнги, он его якорь, его воздух, он показал ему, что такое любовь. Мальчишка не желает, чтоб даже сантиметр, отделял от него Юнги, прижимает к себе, целует в ответ, везде, куда может дотянуться, как же он ненавидит свою судьбу. Почему именно он? Почему вот так? Что за игры? Провозгласив ему приговор, судьба дарит ему любовь, ответную любовь, но зачем? Неужеле злодейке мало его жизни, его боли и страданий. Почему страдать теперь должен и Юнги? Это нечестно. Слеза снова скатывается с красивого лица, исчезая где то в ключице Юнги. — Ни о чем не думай сейчас малыш, оставь это на новый день. Подари мне улыбку родной, — и Чимин дарит, улыбку, сердце, душу. Он сам тянется к губам любимого вампира и целует…целует…целует. Юнги оглаживает бёдра Чимина, ласково раздвигая красивые ягодицы, приставляет, заранее смоченный слюной палец, к сжатому колечку мышц, медленно проникая в него. Юнги ни на секунду не прекращает целовать, не позволит даже крупице боли, показаться на любимом лице. Растягивает медленно, у них целая ночь, которую они подарят друг другу, забудутся в ней. Второй рукой, Юнги мягко сжимает возбужденный член Чимина, двигает рукой в такт своим пальцам, даря мальчишке только наслаждение. Чимин стонет так красиво, он полностью раскрыт для него, он доверят, и нет ничего дороже. — Давай Юни, я хочу чувствовать тебя, всего тебя. Юнги входит плавно наполовину, тут же толкается ещё раз, проникая в Чимина до конца, снова целует, Чимин гладит спину вампира, сам подаваясь вперёд, насаживаясь как можно глубже, ему это нужно, Юнги чувствует, всё понимает и отдает, всего себя отдает, как и обещал. Плавные толчки, взгляды глаза в глаза, окончательное сплетение двух жизней в этом моменте. Юнги любит его всю ночь, на теле его мальчика нет ни единого места, которое Юнги не поцеловал. А Чимин, он получал не просто поцелуи, вампир целовал его душу, забирал боль и страхи себе, без остатка. Рассвет наступил слишком быстро, освещая первыми лучами солнца, два переплетенных тела, два сердца, две души, которые теперь связаны воедино. И даже «Смерть» сейчас, тихонечко отступила на столько, на сколько это возможно, даруя влюбленным время, еще немного…

*****

Но счастье не могло длиться вечно. Прошло несколько месяцев, и состояние Чимина ухудшилось. В одной из больничных палат, где запах дезинфекции и страха смешивался, Чимин смотрел в родные глаза, ожидая конца. — Юнги, — произнёс он тихо, когда вампир вошёл, его сердце билось всё тише. — Не говори того, что я не хочу слышать, — его голос дрожал от подавляемого отчаяния, от разрывающей боли. Чимин приподнял ослабшую руку, указав на своего любимого. — Я не смогу больше быть рядом с тобой, мне пора уходить родной, я причинил тебе боль, прости меня за это, — тихо проговорил он. Пока слёзы текли по щекам Юнги, он сжал руки Чимина. — Нет малыш, не ты причиняешь мне боль, а судьба. Ты — причина моего счастья, ты моя жизнь — сквозь всхлипывания произнёс он. — Я люблю тебя, — добавил Чимин, его голос был полон тоски, он прощался. Их губы встретились в самом красивом и самом грустном поцелуе, последнем… Это было прощание Чимина, а Юнги — он встречал свою смерть. Небо было затянуто тёмными облаками, дождь тихо моросил, как будто само небо оплакивало утрату. Чимин умер в ночь, когда луна была полной. Юнги был рядом с ним до самого конца. Он держал его за руку, когда его сердце прекратило биться, он целовал его лоб, когда его глаза закрылись навсегда оставляя за собой лишь холод и нестерпимую боль. Юнги, сидя на холодной, мокрой скамейке в парке, смотрел на свои руки, покрытые тёмными следами горя и потерь. Каждая капля воды на его коже вызывала в нём дрожь, но это уже не было похоже на обычный холод. Нет, это было что-то более глубокое, что-то, что проникало в самую суть его существа. Перед глазами его Чимин — его нежные, полные жизни глаза, которые больше не подарят свет, его улыбка, которую он больше никогда не увидит. В этот момент Юнги понял, что будет помнить свою смерть, должен помнить, должен запечатлеть в памяти навсегда. Он встал и направился в ближайшую тату-студию, преисполненный решимости своего желания. Когда он вошёл в студию, запах свежих чернил сплелся с дымными ароматами дешёвых сигарет. Мастер, увидев его, подняла бровь, но тихо кивнула, поняв, что он не пришёл за простым рисунком. После того как Юнги выбрал место — запястье — он тихо произнёс: — «Меmento Mori» Каждое слово, произнесённое им, звучало как заклинание, как последняя мольба о том, чтобы помнить, что даже во тьме, даже в смерти, любовь остаётся навсегда. Помни о своей смерти, так переводится эта фраза, и Юнги будет помнить, пока сам не придёт к ней в объятия, ведь вечность ему больше не нужна. Мастер принялась за работу. Первые уколы иглы пронзали его кожу, но Юнги не чувствовал боль. Каждое движение, каждое нажатие было напоминанием о Чимине, о том, что он жил, чувствовал и любил. Он закрыл глаза, позволяя воспоминаниям о том, как они сидели вместе, смеялись, делились мечтами о будущем, захлестнуть его. Мастер завершила работу, и Юнги, открыв глаза, увидел аккуратные, чёткие буквы, которые теперь навсегда будут на его коже. Татуировка, отражавшая его боль, стала частью его сущности. Уходя из студии, он не чувствовал облегчения. Наоборот, тени, которые подобрались к нему после ухода Чимина, сгущались, обнимая его с нежностью, которая была похожа на смерть. Он знал, что впереди его ждёт мрак — и он был готов. Промчались дни, Юнги скитался по улицам, полностью погружённый в свою утрату. Каждый миг без Чимина был пыткой, и его душа угасла. Юнги не мог поверить, что Чимин ушёл. Он чувствовал пустоту, которая поглощала его изнутри. Он был одинок в этом бескрайнем мире, где все живые существа умирали, все, кроме него. Он бродил по улицам Сеула, ощущая безысходность. Он видел в каждом человеке отражение Чимина, в каждой улыбке — его смех, в каждой слезе — его боль. Он с болью осознал, что его бессмертие — это проклятие. Он живёт вечно, но он никогда не сможет быть счастливым. Он умер вместе с ним, у его постели в ту ночь. Вампир пошёл в кофейню, где встретил Чимина. Он заказал кофе, и сидел за столиком, где они часто проводили время. Юнги смотрел на пустой стул напротив себя, и чувствовал, как его сердце разрывается от боли. Юнги устал, выйдя из кафе, он шёл, не понимая, куда ведут его ноги, очередной тёмный парк. Ноги не слушались вампира, слёзы застилали глаза, Юнги упал на колени, разразившись криком… — Я не могу больше! Дай мне умереть, забери меня к нему, умоляю — закричал он в пустоту, но обращался к ней, к Смерти, словно знал, что та где то рядом, что слышит. С этим криком, драма его существования достигла критической точки. — Я отключу её — произнес он, — Я так больше не могу, умоляю, Чимин прости меня, но я не знаю, как мне это вытерпеть. Юнги закрыл глаза и сосредоточился. Он отключил свои эмоции, свою человечность, словно переключая выключатель. И вдруг мир вокруг него погрузился в полную тьму. Отныне он стал только тенью, пустым сосудом для пожирающего страха и ненависти. Он поднимался по лестнице мести, он мстил Смерти, плюнув ей в лицо, лишая её работы, оставляя за собой следы разорванных жизней и обречённых душ. Каждое убийство было словно удовлетворение. Но это не продлилось долго, короткий сон и глаза любимого мальчика перед ним, в них боль, слёзы, разочарование, он молчал, но молил Юнги остановиться, он не желал никому зла, а Юнги, тем более. Юнги отрыл глаза, вновь позволяя себе чувства, они захлестнули его с десятикратной силой, боль, горе, страх, отчаяние, накрыли его с головой, но вампир заслужил. — Меmento Mori, — шептал он вновь и вновь, забыть себе, он не позволит. На кладбище он стоял над могилой своего любимого, держа в руках букет алых роз, его нежный мальчик, любил именно их. Положив цветы на могильной плите, Юнги, не в силах сдержать своего горя спросил, — Зачем ты ушёл?! — его голос был полон отчаяния. — Как мне жить без тебя?! Он ударил по земле, чувствуя, как мир вокруг него рушится. Он устал. Он больше не может. Он хочет к нему. Вечность, которую они могли разделить на двоих, ему больше не нужна, она стала проклятьем. Стоя на краю утёса и зная, что спасения нет, Юнги смотрел вдаль, на ту самую высотку, где был по настоящему счастлив, там он обрёл любовь, подарил свою душу юному мальчишке, но Смерть слишком жестока, она забрала его жизнь. Юнги, закрывает глаза и шепчет: — Я иду к тебе маленький. Я так люблю тебя родной… Юнги поднял руку и касание холодных пальцев к грудной клетке вызвало дрожь, но не страха, страшно было видеть, как навсегда потухли глаза его любимого, сейчас Юнги предвкушал скорое свидание с Чимином. Он одним движеним пробивает свою грудину, вырывая своё сердце, и прыгает, отпуская свою вечную боль. Он знает, что на другой стороне, его ждет Чимин, он обязательно его найдет…