Когда день полюбил ночь

      Снаружи все ещё бушевала буря, и редкие удары молний раскалывали небо, на несколько секунд заливая мир ослепительным светом. Изольда сидела рядом с Сибиллой, держа в руках чашку свежезаваренного чая, любезно предоставленного Кричером. Сибилла поднесла свою чашку к губам и замерла, прежде чем сделать глоток.       — Они ведь придут, правда? — спросила она Изольду.       Брюнетка кивнула.       — Я ждала возвращения своего мужа, когда вы пришли. Он должен был скоро вернуться. Про Малфоя, однако, я не знаю, — заметила Изольда.       Словно в ответ, резкий звук аппарации прервал тишину, в которую погрузились две ведьмы. Повернувшись, они увидели Регулуса в фойе, разглаживающего свою тёмную мантию, помятую после его появления. Он откинул капюшон, скрывавший половину его лица, и приблизился к ведьмам. Изольда поднялась со своего места и подошла к нему, заключив в объятия. Он обнял её, пряча лицо в изгибе её плеча. Повернувшись, чтобы поцеловать в щеку, она шёпотом сообщила, что у них гости.       — Сибилла кое-что увидела. Она хочет нам показать.       — Какая приятная компания. Мисс Трелони, всегда рад видеть вас здесь.       Сибилла одарила его слабой улыбкой, нервно покусывая нижнюю губу.        — Боюсь, на этот раз это может оказаться не так, мистер Блэк. — в этот момент внимание троицы привлёк резкий стук в дверь.       — Из всех отвратительных оскорблений, которые когда-либо наносились... — раздался голос Люциуса Малфоя из-за двери; Регулус тяжело вздохнул.       — Бедняга. Я и забыл, что он не подключен к нашим чарам, — он обернулся и открыл дверь, чтобы увидеть на пороге насквозь промокшего Люциуса. С его длинных платиновых локонов, прилипших к голове, стекала дождевая вода. Его седина вспыхивала от раздражения.       — Блэк, — огрызнулся он. — Ты когда-нибудь отбросишь свою мелочную паранойю, чтобы оказать обычную любезность другу?       Изольда наблюдала за блондином с немалой долей удивления. Приподняв тёмную бровь, она криво ему улыбнулась.       — Я бы назвала это не столько паранойей, сколько благоразумием, сэр, — ответила она. — Вы согласны, Регулус?       Люциус напрягается, собираясь ответить но Регулус оказался быстрее.       — Я бы с удовольствием. Но давай не будем больше тратить время на пререкания, хорошо? Полагаю, мисс Трелони хочет нам кое-что показать.       Регулус проследовал за Изольдой к дивану и сел рядом с ней. Люциус пробормотал что-то о плохих манерах, накладывая на себя осушающие чары, и присел в свободное кресло.       — Что же, мисс Трелони? — Люциус вздохнул.        Изольда бросила на него обвиняющий взгляд, но Сибилла этого не заметила. Вместо этого она прерывисто вздохнуло, доставая из-за спины два мягко светящих шара. Изольда внимательно наблюдала за двумя волшебниками и с некоторым любопытством отметила разницу в их реакции. Регулус рассматривал шары с должным интересом, слегка расширив глаза, в то время как Люциус смотрел на них со смесью благоговения и ужаса; в его серых глазах появился зловещий блеск.       — Я пришла навестить Изольду, когда меня поразило сильное, внезапное видение, — начинала Сибилла. — Я видела это очень ясно, хотя, к сожалению, ничего не помню об этом. Конечно, это редкий случай, который вызывает много споров среди волшебников, что это должно произойти.       — Что должно произойти? Соблаговолите внести хоть каплю ясности, пожалуйста, — настаивал Люциус. — Предсказания никогда не были моей сильной стороной.       Сибилла слегка отшатнулась, её длинные пальцы обхватили сферы, словно защищая их.        — Я хочу сказать, что пророчество, которое я получила, разделилось на две части, и обе эти сферы содержат одно и то же пророчество. Почему это произошло, я не знаю. Я не знаю, что это значит для всего мира. Но я знаю, что каждая из этих сфер шептала ваши имена.       Она подняла золотую сферу и протянула её Регулусу.       — Это для вас.       Серебряную сферу она отдала Люциусу.       — А это — для вас.       Регулус осторожно держал шар на ладони, изучая золотую эссенцию, циркулирующую в его недрах. Потом молча передал его Изольде. Люциус держал свой шар, словно он мог взорваться — с подозрением посмотрел на провидицу и положил шар себе на колени.       — Что ещё нам следует знать, мисс Трелони? — растягивая слова, спросил Люциус.       Сибилла пожимая плечами, покачала головой.        — Я не могу предложить ничего большего, кроме того, что у меня уже есть. Я думаю, что о таких пророчествах следует сообщать в Министерство — им нужно вести учёт.       Регулус медленно, задумчиво кивнул, но ничего не сказал. Люциус скривился, но тоже промолчал.        Сибилла продолжила.       — Боюсь, я не могу дать вам представление о значении этого пророчества, но могу ли я дать вам один совет? Пророчества имеют историю, в которой они имеют более чем одно значение... то есть они часто содержат скрытое значение, которое раскрывается только с течением времени. Возможно, то, что в них содержится, еще не сбылось.       — Конечно, такова природа пророчества, — пробормотал Люциус. Сибилла сверлила его взглядом.       — Делайте с ним, что хотите, но не позволяйте, чтобы оно попало в чужие руки, — предупредилат она. — Оно может причинить много вреда.       — Принято к сведению, спасибо, мисс Трелони, — ответил Люциус.       Он поднялся со своего места и, кивая Регулусу, произнёс:       — Что ж, действительно, замечательный подарок, спасибо. Боюсь, мне пора. Нарцисса ждет. Регулус, до встречи.        Регулус промолчал. Люциус одарил его холодной, едва заметной улыбкой и аппарировал прочь, оставляя Блэков и Трелони наедине. Изольда поворнулась к Сибилле и накрыла ладонью её дрожащие руки.       — Я умоляю вас не идти в такую погоду; это неподходящая время для путешествия, даже с помощью аппарации. У нас полно комнат. Сириус должен вернуться только через две недели, не так ли?       Она повернулась к мужу, вопросительно приподняв бровь. Он наклонил голову в знак согласия.       — Конечно, есть свободные комнаты, любовь моя. Я не думаю, что мой брат будет возражать; но если нам не нужно делать перестановку в комнате, то не стоит беспокоить Кричера лишней работой, — заметил он.       Изольда хихикнула.       — Я не думаю, что его это сильно обеспокоит, несмотря ни на что. Кричер!        Воздух сотрясся, когда появляется домашний эльф, сдержанно кланяющийся своей хозяйке.       — Кричер, не мог бы ты приготовить комнату для мисс Трелони? Займи комнату напротив спальни Сириуса, пожалуйста. Она рядом с нашей, и если гостье, — она повернулась к Сибилле, — что-нибудь понадобится, ты будешь рядом.       — Кричер живёт, чтобы служить госпоже и хозяину, — пробурчал эльф скрипучим голосом и аппарировал, чтобы выполнить приказ.       — А теперь, почему бы тебе не последовать за ним, — предложила Изольда. — Я зайду к тебе позже. Принести тебе чаю? Она достала волшебную палочку и дважды взмахнула ею в направлении небольших личных вещей, которые Сибилла принесла с собой. Разнообразные предметы — несколько коробок, старая поношенная сумка и её пальто — поднялись в воздух и унеслись в направлении комнаты, которую она велела Кричеру подготовить.       Сибилла кивнула и встала, собираясь уходить. Она сделала несколько шагов к лестнице, но обернулась к Изольде, которая шла за ней.       — Ты слишком добра, Изольда, спасибо тебе.        Однако, прежде чем уйти, она наклонилась и прошептала:       — Ты должна рассказать об этом Регулусу. Это довольно любопытно. Думаю, что вы двое поймёте значение пророчества быстрее, чем сам Люциус.        Не сказав больше ни слова, Сибилла поднялась по лестнице. Изольда вернулась, села рядом с Регулусом, глядя на него. Тот, нахмурив тёмные брови, смотрел на шар, зажатый в его руках. Он поднял взгляд только тогда, когда почувстваол, как её голова опустилась ему на плечо.       — Я всё слышвл, Изольда, — заметил он. — Это... наводит на размышления. Первая строчка о метке. Это не может означать... как ты думаешь, это относится к его метке? Тёмному Лорду? Он почувствовал, как она напряглась, и стиснул зубы. — Божественные светила, первой моя мысль была о Гермионе. Метка на её левом запястье. Она похожа на полумесяц.        Изольда подняла голову — её тёмные глаза изучающе смотрели на него.       — Я тоже так подумала, — заметила она. — Здесь сказано, что его метка запятнает небеса.       Она вздохнула.              —Я уже видела, как Люциус накладывал её раньше. Честное слово, это могло бы быть оно самое. Что касается второй линии, меня всегда удивляло её родимое пятно —полумесяц, да, но я всегда думала о нём как о половинке целого. Половинка...       — Две половинки, которые должны быть соединены, — закончил он за неё. — И как только они соединятся, смерть затмится, так там сказано.        Глаза Регулуса расширились.        — "Затмение" относится к солнцу. Солнце и луна вместе — затмение! Если знак Гермионы — луна, то...       — У другого была бы метка, похожая на солнце, — прошептала Изольда, словно её осенило осознание. — Сибилла упомянула, что пророчество касается вас обоих. Если оно относится к Гермионе, нашей дочери...       — Мы не можем знать наверняка, не так скоро, — заметил Регулус. — Конечно, есть вероятность, что это может относиться к наследнику Малфоев.       Изольда кивнула, переваривая его слова, и глядя на тлеющие угли в камине. Затем она вспомнила свой прошлый разговор с Нарциссой Малфой, состоявшийся не менее месяца назад. Они говорили о детях. Изольда привела с собой Гермиону и наблюдала, как Нарцисса нежно улыбалась, гладя живот.       "Должно быть, это ребенок Нарциссы", — рассуждала Изольда. Пророчество касалось и Люциуса тоже. Странно. Она решили ничего не говорить о своих догадках Регулусу. Вместо этого прижалась к нему ещё сильнее, положила голову ему на грудь и закрыла глаза.       Люциус аппарировал в своё родовое поместье. Его внезапное появление испугало домашнюю эльфийку, проходящую мимо с подносом чая в дрожащих руках. Она подпрыгнула, пытаясь удержать поднос и всё его содержимое в вертикальном положении.       — Осторожно, — пробормотал Люциус.       — Мипси просит прощения, хозяин, — эльфийка низко поклонилась. — Мипси говорит хозяину, что хозяйка хочет поговорить с ним. Хозяйка сидит у огня. Мипси принесла хозяину и хозяйке вечерний чай.        Люциус хмыкнул, сбросил плащ и повесил его на вешалку у двери.       — Очень хорошо, — вздохнул он. Он подошёл к дивану, окидывая взглядом почти пустое пространство, пока не заметил чёрные локоны своей жены. Она сидела близко к камину, прислонившись к краю двухместного дивана. Её длинные тёмные волосы свободно ниспадали на плечи, но серебристые пряди были аккуратно заплетены сзади в изящную косу.              — Нарцисса.        Она обернулась и посмотрела на него. Её глаза озарились тёплой улыбкой. Она встала, приветствуя его, нырнула в его объятия и, наклонившись, запечатлела поцелуй на его щеке.       — У меня есть весьма интересные новости.       Она отстранилась, с интересом глядя на него.       — Какого рода?       Он провёл её обратно обратно к диванчику, садясь рядом с ней и доставая из кармана мантии шар, который подарила ему Трелони. На её лице отразилось удивление.       — Очевидно, это пророчество, — заметил он. — Хотя я понятия не имею, что с этим делать. Здесь говорится о "двух вплетённых душах".       Его брови слегка приподнялись, когда он произнёс последние слова.       — Что-то о божественных светилах. Это щебет и бормотание старой предсказательницы. Это напоминает мне... Тёмный Лорд издал приказ, согласно которому все подобные вещи должны были передаваться ему. Это крайне важно.       Она встала и направилась к лестнице, ничего не говоря, она погрузилась в свои мысли — в голове крутился миллион вопросов. Слова мужа наполнили её ужасом, пробиравшим до костей. Она с трудом сглотнула, сердце учащённо билось, а мысли переполняла тревога за ребёнка в её утробе. Словно защищаясь, она прижала руки к животу, когда в её сознании всплыло нехорошее воспоминание.       Изольда коротко улыбнулась ей, прежде чем показать новорождённую девочку, завернутую в самое мягкое розовое одеяльце, какое только можно купить за галлеоны.        — Знаешь, у неё очень странное родимое пятно, — сказала Изольда.       Длинными ловкими пальцами она расправила складки одеяльца и подошла к Нарциссе,протягивая ей Гермиону. Нарцисса осторожно приняла новорожденную, устраивая её поудобнее. Глядя на спящую девочку, она заметила то, о чём говорила Изольда. Прямо над сердцем Гермионы находилась серебристая метка в виде полумесяца.       Нарцисса несколько раз моргнула, прогоняя воспоминание, и заметила, что Люциус задумчиво смотрел на неё. Она мудро решила не делиться с ним своими воспоминаниями. Она приняла благоразумное решение скрыть от него тот факт, что ранее она мечтала об их ребёнке — наследнике Малфоев, которого она сейчас носит в своем чреве, — с меткой в форме солнца, как у Гермионы, на его собственном сердце. Она не рассказывала о своей мечте никому, кроме Изольды, и планировала и дальше хранить эту тайну.       "Тёмный Лорд отдал приказ". Эти слова наполнили её душу безропотным отчаянием, распространяя свои густые, приторные щупальца так далеко, как только могли дотянуться. Её мысли возвращались к её нерождённому ещё сыну. Она не была уверена, что означало пророчество, но точно знала, что хотела защитить ребёнка, которого носит под сердцем. Она понимала, что Тёмный Лорд не знал пощады и никогда не проявит благородства. Осознание этого дало ей силы, совершить то, что она задумала сделать сейчас.       Люциус, к счастью, отвернулся, развалившись на диванчике. Он ничего не мог видеть.       Она подняла палочку, направляя её ему в затылок и прошептала: "Обливиэйт".