Борьба

O Green World — Gorrilaz

Supermassive Black Hole — Muse

•••

В какой момент это произошло?

В какой момент всё вообще началось?

      Если постараться вспомнить, то всё началось с того, как очередная миссия Лиги с треском провалилась и они остались ни с чем. Ни в плюсе, ни в минусе. Разве что с отвратным послевкусием поражения.       Желание развалить геройское общество не покидала их головы, по крайней мере Шигараки это назойливое желание не давало покоя уж точно.       Логово Лиги Злодеев - мрачная, но по своему уютная обитель для отбитых ублюдков вроде них. Паркет давно прогнил, штукатурка со стен сыпется так, будто это дело рук их лидера, беспричинно решившего применить свою причуду. Но даже так это место стало их единственным “домом”.       Ногти в очередной раз проходятся по изодранной коже на шее, как последствие стресса. Этот провал ощущался как насмешка героев над теми, кто слабее них. Сколько ещё отморозков нужно найти, чтобы исход стал другим?       Ответа на этот вопрос не последовало и не последует в принципе.

Отвратительное чувство.

      Комната лидера пуста, здесь царит гробовая тишина, нарушаемая лишь звуками издевательства над и так потрёпанной жизнью кожей.       Томуру сейчас можно сравнить разве что с пороховой бочкой, которой хватит малейшей искры для оглушительного взрыва, что поднимет на воздух не только это Богом забытое место, но и того, кто эту искру непосредственно и создал.       Разум постепенно начинал успокаиваться, а шум в голове стихать, но, видно, не судьба. Надвигающийся долгожданный покой откладывается на неопределённый срок непрошенным визитом человека, которого здесь видеть хотелось меньше всего, уж больно он раздражает.       Эти эгоцентричность, язвительность и иррациональность раздражали, а своего пика всё достигло в тот момент, когда решили надавить на больное, на недавнее поражение...

В такие моменты даже не то что характер или внешность начинают вызывать отвращение, а само присутствие Даби.

      В голове не отпечатываются сами вопросы, даже образ Даби, стоящего над душой вспомнить тяжело. Остались лишь воспоминания о “взрыве”, размытое ощущение того, как обожжёное тело прижимают к стене, держа то за воротник одежды и специально не касаясь того всеми пятью пальцами, акцентируя на этом чужое внимание.       А на его лице вспыхнул не страх или хотя бы раскаяние за содеянное, а.. насмешливая ухмылка над тем, насколько его босс сейчас ментально не стабилен и уязвим. Жалкое зрелище. Совершенно не похож на своего извечно сдержанного учителя.       Угрозы становятся всё изощрённей, пятый палец едва ли не касается кожи, расписанной ожогами и скобами, которые и привлекают, и вызывают отвращение одновременно.       В какой-то момент запястье Томуры сжимают так, что его тело само ослабляет хватку и позволяет обезопасить парня напротив хотя бы на мгновение, хоть это и приносило своё особое удовольствие от хождения по тонкому и чертовски острому лезвию ножа.       Схожие физические данные позволяют Даби воспользоваться мгновением чужой слабости и обернуть ситуацию в свою пользу, приперев теперь уже лидера Лиги к стене, где ещё пару секунд назад находился “штопанный”.       — Тебе следует успокоиться, ты так не думаешь? – ядовитая ухмылка не сходит с его губ. – Научился бы ты держать себя в руках, раз являешься кем-то настолько значимым.       Язвить он сегодня явно не перестанет. Такова его природа. К тому же наблюдать за Шигараки, во что бы то ни стало желающим вернуть контроль над ситуацией в свои руки - это отдельный вид удовольствия.

Они оба стремятся к контролю.

А когда два человека с этим желанием сталкиваются...

      В памяти вновь образовался провал, за место которого остались лишь смутные воспоминания, состоящие лишь из пережитых ощущений.       Азарт, сочетающий в себе агрессию, предвкушение и радость от каждой победы...       Никто не собирался следить за происходящим, особенно когда тела оказались так близко друг к другу, что можно было услышать сердцебиение их обоих. И у обоих оно было учащённое.       Горячее дыхание Даби опаляет кожу, когда он шепчет очередную колкую фразу на ухо своего босса, которого до сих пор держат за теперь уже оба запястья, не позволяя заполучить хоть малейший шанс расщепить провокатора своей причудой.       А ему и отвечают каждый раз, напоминая о том, кто он такой и кем приходится Томуре.       — Не забывайся, Даби. Ты лишь мой подчинённый и удобный инструмент, который позволяет мне не марать руки лишний раз. – лица не увидеть, но ясно слышно, что сухие потрескавшиеся губы искривлены в той же улыбке, что играет и на устах этого самого подчинённого.       — Может ты и прав, но сейчас я здесь главный и ты не можешь поспорить с этим, Шигараки.       На ловкое парирование отвечают ровно тем же самым.       — Ещё как могу.       — Ну-ну.       После этих слов следует лишь наглый поцелуй, затыкающий лидера, пока на его запястьях едва ли не зажигают синее пламя. Огня нет, но жар и боль такие, будто Даби действительно сейчас подарит пару ожогов на чужих руках в виде собственных ладоней, как напоминание об этом вечере.       В поцелуй издают болезненный сдавленный полу-стон полу-хрип, чем вызывают в ответ лишь насмешку.       Пытка прекращается ровно в тот момент, как заканчивается и поцелуй, после которого слышится тяжёлое дыхание обоих, прерываемое лишь очередной колкостью.       — Неужели у тебя стоит на боль?       — А у тебя на её причинение, как я погляжу.       Уходит секунда на то, чтобы снова перевести дыхание, а затем уже Шигараки переходит к шёпоту на ухо этому садисту.       — Ты действительно больной ублюдок... Чем Гиран вообще думал в тот момент, когда решил привести тебя к нам?       Мгновением позже зубы вонзаются в полностью обожжёную и оттого более податливую плоть на шее. Руки, удерживавшие Томуру последние пару минут дрогнули, дав последнему наконец-то вернуть себе контроль над происходящим, чем тут же пользуются, толкая парня на удобно расположившуюся койку неподалёку.       Занимая позицию сверху, Шигараки расплывается в самодовольной ухмылке, глядя в глаза напротив, в которых так и кажется, что пляшет неудержимое голубое пламя, угрожающее спалить всё на своём пути.       — И кто теперь главный?       Ответ услышать так и останется не суждено.       Томура перебирается ближе, параллельно с тем расстёгивая ширинку собственных джинсов.       — Ну и что ты по-твоему делаешь?       — Побереги силы и используй свой рот по назначению, вместо того, чтобы так много болтать, Даби.       С этими словами от одежды наконец освобождают возбуждённый орган, состояние которого простебали еще несколько минут назад. Боль, Даби или ситуация в целом... Одному лишь Шигараки известно что на самом деле его сейчас так возбуждает.       Одна рука ложится на волосы, чтобы нельзя было отвернуться, а второй в унизительном жесте шлёпают членом по лицу обожжёного, глядя на того с искренним наслаждением, будто происходит не акт самоутверждения и доказательства собственного превосходства над этим идиотом, а будто Лига Злодеев наконец-то добилась своего под предводительством их дорогого лидера...       — Открой рот... – терпение постепенно заканчивается. – Блять, открой свой чёртов рот.       — С какой это радости?       Всё продолжает пререкаться с этой своей ядовитой ухмылкой...       — Не испытывай моё терпение и делай что говорят.       Поняв, что выбора у него всё равно нет - он закатывает глаза, а затем всё с таким же безразличным взглядом, что и прежде, но открывает рот. И Боже, Томура мог поклясться в этот момент, что был готов кончить только от одного вида сдавшего свои позиции Даби, с открытым ртом перед членом своего босса, с которого к тому же не сводят взгляд...       Бёдрами практически на автомате подаются вперёд, непроизвольно издавая хриплый стон, стоило только ощутить на себе горячий мокрый язык, что даже не преграждает путь дальше, а наоборот, позволяет легче скользнуть в чужое тугое горло.       Взгляд полу-закрытых от удовольствия красных глаз вновь опускают вниз, дабы насладиться столь прекрасным зрелищем. Реальность оказалась куда лучше той картинки, что возникла в голове за мгновение до этого.       — Не смей трогать себя или меня. Постарайся не разочаровать... – на лице непроизвольно расцветает улыбка, перерастающая в самодовольную усмешку, когда приходит время наконец начать двигаться.       Слышно, как Даби давится членом, но даже в таком случае не пытается сопротивляться.

Он подчинился.

      Всё же Шигараки умеет влиять на людей, раз уж даже это дикое пламя удалось укротить и подчинить себе, чтобы теперь вот так бесстыдно пользоваться им в собственное удовольствие.       Каждый толчок в горло заставляет разум мутнеть всё сильнее, позволяя чувствам и ощущениям смешиваться, принимать новые формы и в конечном итоге дать Томуре потерять над собой какой-либо контроль.       Сейчас он и не нуждается в этом. Лишь он, его ощущения и горло, дарящее эти ощущения... Последние мысли покинули голову ещё в самом начале, что уж говорить про настоящий момент, когда разум был необычайно чист от всего этого шума.       Рука сжимается на чёрных смолянистых волосах, чем вызывает у их владельца недовольный взгляд, на который, впрочем, даже не обращают внимания.       Удивительно, как такой скрипучий и оттого в некоторой степени противный голос способен издавать столь красивые звуки.       Тепло этого горла обжигает, заставляет даже руки начинать дрожать, а стоны стать выразительнее и громче.       И всё же они оба находятся на пике удовольствия и своей жизни...

Здесь и сейчас.

      Никаких обязательств, лишь грязное обнажённое желание и наслаждение.       Снова подаётся бёдрами вперёд, но на сей раз выбивая воздух из своих лёгких, забывая как дышать, когда перед глазами пляшут искры в своём безумном танце.       Вязкая сперма стекает вниз по горлу, рука наконец отпускает чужие волосы, позволяя поспешно отстраниться и откашляться, непроизвольно сглотнув перед этим.       — Так-то лучше...       — Сжечь бы тебя к чёртовой матери. – тут же отзывается Даби, вместе с Томурой восстанавливая дыхание.       — Я бы не советовал тебе делать это.       Сделав финальный глубокий вдох, Шигараки слезает с несчастного тела под собой, начиная приводить себя в порядок. Ну, это, конечно же, громко сказано, но одеться было бы неплохо в любом случае.       — Ты ничего не забыл? – с очевидной претензией спрашивает Даби, наблюдая за своим боссом.       В ответ лишь поворачивают голову, чтобы взглянуть и вскинуть бровь в вопросительном жесте.       Пальцем указывают на собственный член, чьё возбуждение прекрасно видно даже под тканью брюк.       — Делай что хочешь, это не моя проблема.       — “А у тебя на её причинение”... Кто бы говорил.       — Только не говори, что это тебя задело. Я всё равно не поверю. – зима приближается, да и ночь подкралась слишком уж незаметно, принося с собой лишь мрак и холод... В связи с этим хватаются за плащ, висевший на спинке стула, а затем накидывают его на плечи, лишь бы хоть немного согреться. От тела Даби само по себе исходит ощутимое тепло, скорее всего как последствие причуды, но сейчас он не рядом, а потому холод заметно бьёт по телу лидера. — Я собираюсь пойти выпить. Ты со мной?       — Ты блять издеваешься?       — Нет, так нет. Дело твоё.       С этими словами комнату покидают, оставляя гостя наедине с собой.

•••

      — Будь добр, налей мне как обычно. – обращается к своему подчинённому, усаживаясь за барную стойку.       — Вы выглядите куда веселее, чем когда мы вернулись пару часов назад. Что-то случилось? – исполняя приказ, подмечает Курогири, а затем ставит перед Томурой рюмку виски. В баре уже давно толком на осталось других ёмкостей.       — Да, кое-что действительно случилось. – только после чужих слов приходит осознание, что на устах играет лёгкая ухмылка.       — Расскажете?

Однако вместо истории слышится тихий смешок, после которого только и делают, что глотают поданный несколькими секундами ранее алкоголь.