Ч, Щ, Ъ и зимние неприятности.

— Нам дали отпуск! — Зимний ворвался в кабинет Брока, даже не подумав постучать. Но это было нормально, Брок только поморщился от воплей Зимнего, так болела голова.  — И ты считаешь, что этот отпуск мне не только запомнится надолго, но ещё и понравится? — устало осведомился он, уже зная, что отпуск на двоих с Зимним это очередная книженция. И хорошо, если не спереть чего-нибудь типа истребителя, танка или корвета.  — Обязательно понравится! — заверил Зимний, плюхаясь в кресло напротив Брока. — Ты даже не представляешь, что я для нас приготовил. — Отморозище ты моё, — Брок снова вздохнул, — приготовь мне очень чёрный кофе и таблетку аспирина, только после этого я буду готов тебя слушать.  — Хорошо, — обрадовался Зимний и исчез, чтобы вернуться через десять минут с большим стаканом кофе и целой пачкой аспирина. — Теперь можно рассказать? — Нет, — рыкнул Брок.  Он давно уже пытался понять, чем заслужил внимание Зимнего. Капитан Гидра с ним по этому поводу не говорил ни разу. Да он вообще говорил о Зимнем с Боком только в контексте очередной миссии, не более. Говорил ли Кэп с Зимним о нем хоть что-нибудь, Брок даже знать не хотел, но был уверен, что говорил, потому что подписывать отпуск самому Зимнему мог только Кэп. Да и Брок имел положение, при котором ему подписывали отпуск только с одобрения Кэпа. Вздохнув, Брок запил кофе, сразу пару таблеток аспирина. Зимний сидел и ждал, когда ему можно будет говорить, при этом улыбаясь, словно то ли святой, то ли ребёнок с отставанием в развитии. Надо сказать, что Брок уже определённым образом привык к Зимнему, к его дурному юмору, к радостным улыбкам, когда Зимнему удавалось провести время с Броком, и к его просто нечеловеческой жестокости во время миссий, которых за время общения с Зимним становилось всё меньше. Хотя на зарплате это не сказывалось никак, ему её регулярно повышали. Брок был уверен, что это происки Зимнего, но не собирался от него отказываться. Даже учил русский, чтобы понимать эти чёртовы пособия. Только не говорил об этом Зимнему, чтобы было веселее. Да, он втянулся, хотя каждый раз ворчал, посылал Зимнего и всячески пытался съехать с этой темы. Но в глубине души он радовался, потому что помимо русского языка он узнавал просто невероятное количество не такой уж и бесполезной информации. — Ну а теперь можно? — не выдержал Зимний, посидев всего минут десять.  Голова у Брока не прошла, но он понял, что проще выслушать своего Отморозка, чем он каждые пять минут будет спрашивать “можно” или “нельзя”.  — Говори, чудовище, — вздохнул Брок.  — Мы едем в Россию! — обрадовал Брока Зимний. — Иди собирайся, рейс через два часа.  И уже собрался уходить, когда Брок его остановил, успел поймать за рукав куртки, и Зимний обернулся к нему. Посмотрев очень выразительно, Брок протянул к нему руку ладонью вверх. — Пособие! — буркнул он.  — Как ты догадался? — удивился Зимний. — Я с собой не взял, в самолёте почитаешь.  — Ладно, — вздохнул Брок, в очередной раз понимая, что легко и просто не было никогда, не будет и сейчас.  На самолёт они успели впритык из-за самого Зимнего, который копался в вещах, что-то собирал, что-то выкладывал, и Броку его хотелось убить. Но они успели. Первый класс, как обычно. Брок не понимал, почему они летают регулярными рейсами, а не джетом или хотя бы частным самолётом, но пока не спрашивал, опасаясь узнать ответ.  — Зимний! Вот скажи мне, почему мы зимой летим в лютые русские морозы, а не в тёплую американскую Флориду? — морозить жопу не хотелось. В Штатах зима была мягче и приятнее. Но он надеялся на какой-нибудь ответ Зимнего, более внятный, чем остальные его ответы на подобные вопросы. — Потому что у  русских весело, — ответил Зимний, и Брок только вздохнул.  Любовь к России и ко всему русскому он не понимал, но смирился, просто потому, что они ехали туда уже третий раз. С другой стороны, что бы они там ни натворили, это будет не у них дома, что уже хорошо.  — Ты posobie дашь? — снова спросил Брок, когда они уже взлетели, и деваться ему было просто некуда.  — Держи, — и радостный Зимний достал из внутреннего кармана не особо-то тёплой куртки потрёпанную книжечку с пожелтевшими, а может, и всегда такими страницами. Надо сказать, Зимний никогда не отбирал у Брока пособия, по которым они веселились. И у Брока их уже накопилось штук шесть или семь. Он для начала отсканировал их, чтобы не потерять, а потом упаковал в пакеты, словно это были редчайшие экземпляры комиксов. Но Зимнему об этом не говорил. Посмотрев на пособие, Брок очень тяжело вздохнул. Называлась книжица “Ispol'zovanie losej v kavalerijskih podrazdeleniyah RKKA”. Что такое RKKA, Брок даже не представлял, но спрашивать у Зимнего почему-то опасался, потому что не хотел получить лекцию на час, ему всего-то нужно было понять, как это расшифровывается. То, что это что-то военное был понятно по слову “kavalerijskih”, Брок неплохо представлял себе, что такое кавалерия. Но losej ему тоже было не знакомо, поэтому Брок решил залезть в словарь и тихо от этого охуел.  Обычно на лосей или охотились, или обходили стороной. Потому что с такими рогами да массой тела это были хоть и травоядные, но очень грозные животные. Собьют и не заметят. Как их можно было использовать в кавалерии У Брока особых идей не было, и он решил почитать, что же в этой книжке написано. Losi nachali ispol'zovat'sya na vtoroj god osnovaniya RKKA. Eti umnye zhivotnye horosho poddayutsya dressure, no spravit'sya s nimi mozhet ne kazhdyj. Losi horosho sebya pokazali kak v Grazhdanskoj, tak i v drugih vojnah. Брок понял, что у них с Зимним опять какой-то вояж по поводу войны или армии. Что ж, в этом он уже неплохо поднаторел, так что разберётся, пока будут лететь. И, вооружившись словарём в телефоне, Брок стал читать эту тоненькую книженцию. Odomashnit' dikogo losya ne tak-to prosto, poetomu po lesam vyiskivayut losih s losyatami, chtoby umyknut' poslednego. Schitaetsya, chto eto ne vredit prirode, ved' otbirayut tol'ko losej, losih ne berut. — Гринписа на них нет, Зимний, — поразился Брок. — Отбирать малышей у мамы.  Брок никогда не был сентиментальным, не лил тихих слёз по матерям и детям, которых цепляет война. Да, у него руки были в крови невинных, даже не по локоть. Но вот сейчас, читая про лосиху, у которой отбирают лосёнка, Броку стало горько, а горло свело спазмом. — Брок, что с тобой? — забеспокоился Зимний.  — Иди нахуй, — вздохнул Брок. — Зачем мы едем за полмира, чтобы посмотреть на отобранных у матерей лосят? — А, ты об этом, — Зимний рассмеялся, и Броку захотелось ему двинуть, но он ждал ответа на незаданный вопрос. — Брок, лосят давно уже никто не крадёт. Эти выведены во всяких заказниках, фермах, как лошади. Только лоси. Не переживай.  — Спасибо, успокоил, — Брок продолжил чтение, а потом решил глянуть на год издания этого пособия. Лохматый - не сказать ничего. Этой книжечке лет через десять стукнет сотня, так что Брок успокоился и стал читать дальше. Ничего больше не всколыхнулось в его душе. В книжечке была описана пара битв, где мужики с shashkamy наперевес неслись по полю, а лосям были не страшны ни пули, ни мины, ничего, как и этим отважным бойцам РККА. Что такое РККА, Брок тоже узнал. Рабоче-крестьянская Красная армия. Почему у русских была такая фиксация на красном, он просто отказывался понимать. Красная армия, красное знамя, красная девица (это выражение он прочитал случайно, но его очень оно заинтересовало, поэтому нашёл перевод и пару часов не мог понять, почему девица красная? От выпитого? Или обгорела? Так и не поняв, Брок решил спросить об этом потом. Когда-нибудь. Не в этой жизни). У русских был даже красный угол, это Брок помнил по их вояжу за грибами в какую-то заполярную деревеньку. Вот теперь и армия у них красная.  Они приземлились в аэропорту Санкт-Петербурга, где их уже ждала машина. Брок поёжился от холода. В этой стране, наверное, было холоднее, чем на Аляске в январе, хотя был только ноябрь. А снега уже намело столько, что коммунальные службы не успевали его убрать.  — Снежная в этом году осень, — улыбнулся пасмурному небу Зимний.  А Брок заржал, представив, если бы русские назвали этого отморозка Красным Солдатом. Брок ржал, пока они не дошли до ожидающей их машины. Это было что-то вроде бы современное, но вместо удобных кнопок на приборной панели были какие-то крутилки. Хорошо хоть печка работала хорошо. — Privet, — поздоровался Зимний с водителем, похожим на деревенского мужика в шапке-ушанке и тулупе. — Mi srazu na mesto? — Konechno, — заверил мужик. — Tam palatka, v nej vsyo est'. Ekhat', pravda, budem chasa tri, stemneet uzhe. Nichego? Zato kak raz priedem k bitve. — К какой битве? — изумился Брок. — Зимний, о чём ты мне не рассказал? — Ну, я тебе ничего не рассказал, ты же не спрашивал, — логично ответил его Отморозище. — А по поводу битвы… Тебе понравится.  — Ладно, поехали, — вздохнул Брок. Он уже ничего не хотел представлять. Он устал от этого длиннющего перелёта с пересадкой в Милане, Устал даже от кресла первого класса. А ещё предстояло ехать три часа в явно какую-то глушь. — Зимний, я ещё посплю.  — Спи, — тот погладил Брока по бедру, а потом просто взял и пригнул его голову к своему плечу, повторив: — Спи.  Сил даже на охуевание у Брока уже не было, поэтому он просто закрыл глаза, даже не прислушиваясь к негромкому разговору на русском о какой-то войне, реконструкции и прочей херне, в которой Брок ничего не понимал.  — Приехали, — потряс Зимний Брока за плечо. — Давай, вылезай. Нам вон в ту палатку, переоденемся и как раз битва будет.  — Бля, Зимний, объясни мне толком, что тут происходит? — попросил Брок, но Зимний лишь загадочно улыбнулся. — Хуй с тобой, пошли. Только переодеваться-то нам зачем? — Надо, — просто сказал Зимний, и они, выбравшись из машины, пошли за мужиком в шапке-ушанке в палатку, очень похожую на ту, которую Брок ставил вместе с Зимним когда-то, казалось, уже так давно.  — Хуй с тобой, — вздохнул Брок.  Они вошли в палатку, в которой было жарко натоплено какой-то разновидностью печки, стояли походные кровати, а сама палатка была утоплена в землю чуть ли не на метр вниз. И как только выкопали в мёрзлой земле такую ямищу? — Форма, — с просто жутким акцентом сказал тот мужик, что привёз их сюда, глядя на Брока. — Одеть.  — Я понимать…ю русский, — с не менее жутким акцентом сказал Брок и глянул на одежду, которая лежала на двух койках.Вторая, видимо, была для Зимнего. Брок посмотрел на одёжку и засомневался, что в этом может быть тепло в принципе.  Да он даже не знал, как называются эти элементы одежды, которые были сейчас представлены ему. Особенно его забавляла шапка с маковкой и синей звездой на лбу.  — Тогда снимай своё барахло и надевай это, — просто сказал мужик. — Хотите участвовать — это ваш костюм.  — Участвовать в чём? — изумился Брок, глядя то на Зимнего, то на мужика. — Зимний, я не подписа… Да блядь, что это? — Брок, — Зимний заговорил по-английски, сам уже начав раздеваться. — Это ролевые игры. Вернее, реконструкция одного из боёв на Карельском перешейке. Ты же помнишь, как мы играли в войну Севера и Юга? — Помню, — Брок тоже заговорил на родном языке, — но это было летом, нам за это неплохо заплатили и вообще, причём тут лоси? — Брок, давай переоденемся, и ты всё увидишь, — миролюбиво предложил Зимний, потому что Брок начинал заводиться.  — Помощь надо? — спросил мужик по-английски.  — Нет, Матвей Палыч, — ответил ему Зимний. — Мы с другом сейчас переоденемся и придём.  Матвей Палыч ушёл, оставив Брока и Зимнего наедине. Брок посмотрел на форму, что ему предлагали надеть, на оружие, которое лежало тут же, на синие лычки на воротнике какого-то серого пальто, на шаровары синего цвета, высокие сапоги и две непонятных тряпки рядом с явно тёплыми шерстяными носками грубой вязки.  — Зимний, — Брок вдохнул-выдохнул, чтобы не обматерить этого Отморозка, — скажи, зачем мы это будем надевать? Я не хочу ни в чём принимать участие. И смотреть не хочу. Ты притащил меня в лютый мороз в жопу мира и конец географии только для того, чтобы поиздеваться? — Брок, — Зимний вздохнул, подошёл к нему и, подхватив странную шапку, нацепил её на Брока, — это budenovka. Это — shinel’.  И так он назвал все предметы одежды, показывая на них, давая Броку их потрогать, вот так вот странно уговаривая всё это нацепить. Последними он ткнул в куски ткани. — Portianky, — гордо сообщил он. — Это как носки, только лучше. Я помогу тебе их намотать.  — Что это? — не понял Брок. — И ты мне поможешь сделать что? Зимний, у меня хорошие термоноски, жутко дорогущие, а ты мне предлагаешь намотать вот это? Нет. Ни за что! — Но Брок, — Зимний стал настолько расстроенным, что, казалось, сейчас заплачет, — всё должно быть аутентично. Пожалуйста. Ради меня, ну? Ведь тебе нравятся наши приключения. Это тоже понравится, я обещаю. Только надо надеть это.  Брок очень тяжело вздохнул, но отказать этим серым глазам, в которых было столько мольбы, было решительно невозможно. И хотя глаза эти принадлежали правой руке Капитана Гидры, но почему-то это сейчас не было решающим. Именно мольба в глазах заставила Брока сначала стянуть куртку, потом кофту и остаться в футболке. Но Зимний взял какую-то рубаху и протянул ему.  — Зимний, что это? — спросил Брок, потому что там лежали ещё и очень похожие штаны из плохо выбеленной, но не противной на ощупь ткани.  — Ispodnee, — заулыбался Зимний, а Брок чертыхнулся про себя, потому что настроение этого безумца менялось, что маятник качался. — Это нижнее бельё. Надо надеть. Трусы тоже снимай.  — Bliad’, nahui tebia, — выругался Брок, но в палатке было тепло, и он полностью разоблачился. — Так нормально? — Да, надевай всё это, а я пока тоже переоденусь, — ликующий Зимний подскочил к своему комплекту и споро начал сначала раздеваться, а потом натягивать эти доисторические тряпки.  Брок внимательно смотрел, как тот одевается, чтобы ничего не перепутать. Вроде бы получалось, но вот с портянками Брок совладать никак не мог. Но его Отморозок пришёл на помощь, быстренько намотал как надо и помог надеть остальное, а потом носки и сапоги. Сверху на плечи легла шинель, которую Брок застегнул, погладив по синим нашивкам. Стало интересно, есть ли у них название и знает ли его Зимний. И Брок спросил так, чисто поржать. — Зимний, а это как называется? — он провёл рукой по нашивкам снова.  — Razgovor, — моментально ответил Зимний.  — Погоди? Как это razgovor? Это же, когда люди говорят, — не врубился Брок и совсем перестал что-либо понимать.  — Ну… это тоже Razgovor, — развёл руками Зимний. — Я не знаю, почему.  — Но эти штуки же молчат, — продолжал напирать на логику Брок, хотя давно понял, что в русском логики быть не может.  — Ну да, молчат, — пожал плечами Зимний. — Но называется Razgovor. Просто запомни, я тоже не вижу логики. Ладно, пошли. А, погоди.  Он поправил на Броке портупею и перевязь с шашкой, опустил края будёновки, чтобы Броку не надуло в уши, и, взяв его за руку, потащил за собой.  Погода испортилась, начался снегопад и поднялся ветер, который готов был поднять метель. Но действо останавливать никто не собирался. Зимний потащил Брока по каким-то непролазным заснеженным дебрям, куда-то, где стояло формирование кавалеристов. Брок весь умаялся в этой неудобной форме, пока дошёл. Но вот они вышли к стойбищу натуральных лосей с огромными рогами, но все они были под седлом. Брок слегка офигел от такого зрелища. А к ним подошёл, похоже, офицер. Хотя Брок не взялся бы сказать, в каком он звании, слишком далёк он был от истории РККА. — Ну что, готовы? — спросил он по-русски, но Брок его прекрасно понимал.  — Готовы! — кивнул Зимний.  — Тогда давайте по сто грамм, — предложил офицер или играющий в офицера и проводил их к небольшой землянке, в которой собралось полно народу, где им, выставив два гранёных стакана, налили по полстакана. Брок думал - водки. Закуски к этому делу не подразумевалось, и Брок в очередной раз подумал, что русские очень странные люди - пить перед боем. И плевать, что перед игровым, но всё же.  — Давай, Брок, выпьем и поедем, — сказал Зимний и залпом выпил содержимое своего стакана. Брок подхватил свой, отчего-то не расслышав, что они куда-то там поедут, и опрокинул прозрачное пойло в себя. Закашлялся, выпучив глаза, потому что это оказался чистый спирт.  Мужики, собравшиеся в землянке посмотрели на него как на салагу, но только поулыбались в усы, ничего не сказав.  Что было дальше, Брок понять не успел. Зимний взял его за руку и потянул за собой к лосям. Брока взгромоздили в седло, пока он не начал упираться. Сказали, что надо достать шашку и орать УРА!, пока они будут идти в атаку. А дальше всё завертелось-закрутилось.  Лось, тяжело утопая в снегу, набирал скорость, и вот уже Брок мчался по заснеженной целине, орал “УРА!”, и махал тупой шашкой. И был совершенно счастлив, пусть вокруг и завывал ветер, и стоял адский дубак, на лосе было жарко и пьяно от ощущения какой-то невероятной свободы.  Почему он не выпал из седла, почему вообще позволил с собой это сделать, Брок не знал. Но он смеялся, орал и был невероятно счастлив.  А потом они всей честной компанией ели какую-то странную еду за накрытым столом, пили спирт, как воду, и что-то говорили все вместе. Брок тоже говорил легко и свободно по-русски, почти став этим самым русским послереволюционным солдатом, выходцем из какой-нибудь забытой богом деревни.  Пригодилось ли ему пособие, сейчас было не важно. Важно было то, что он снова поддался на уговоры Зимнего, и тот устроил ему просто незабываемый отпуск. Надо будет как-нибудь сказать ему спасибо за подобные приключения. Но что будут ещё пособия, и Брок будет отпираться всеми руками и ногами, а потом будет веселиться всласть, был только вопрос времени.  А пока был солдатский пир и веселье, в котором уже изрядно пьяный Брок снова взгромоздился на лося, желая показать всем класс. И только руки Зимнего спасли его от падения, Брок ещё в полёте с лося закрыл глаза. Всё остальное будет завтра.  Конец.